Глава 40

Горчица так и не поняла, как лагерь не проснулся, пока он тащили полуживого (а может, уже и не живого, Клубок по нему сильно ломом долбанул) Когтя до речки. — Да блин, чё он такой тяжелый! — Да нормальный. Лёгкий даже. — Вот тебе легко, ты и неси! — Ты хотела убивать, вот и убивай! Это дело тяжёлое! — Я вас щас прибью, если вы не заткнётесь нахрен! — Присоединяюсь к Дымку! — Да не шипи ты так! — Вот именно. Тем более несём мы втроём, а ты отдыхаешь! — У меня важная миссия! — Какая? Ничего не делать? — Важнее! Я по сторонам смотрю, чтобы нас не спалили! — Да нас спалили уже давно, вы так орёте! — Ну наконец-то, я вижу Жраку! — Поскорей бы его туда уже сбросить! — Блин, приеду, буду друзьям рассказывать, как человека убивала — не поверят… — Да с твоим характером поверят, не волнуйся. — Кто бы говорил! Мне вообще кажется, что ты и до Когтя людей убивал! — Ну да, убивал, а ты против? — Нет. — Вот и хорошо. После этой фразы Дымка все замолчали. Всем очень даже верилось, что он убивал и до Когтя. Теперь им предстояла самая сложная задача: сбросить Когтя в реку, ещё и так, чтобы он утонул. Сбросить-то они сбросили, переругавшись, естественно, но вот тело тонуть явно не хотело. — Топись, блин! — кинул камнем в Когтя Клубок. — Точно! Его надо чем-то тяжёлым придавить, чтобы он на дно ушёл! И началось… Когтя заваливали чем попало: камнями, песком, ветками, Змейка для большей уверенности даже на нём попрыгала… В общем, ушёл на дно кое-как. — Ну всё, сдохнуть должен, — уверенно сказал Дымок. — Чё ты такой радостный? — спросил у него Клубок. — Горчица вон, плачет вообще, а ты радуешься! — Во-первых, я не радуюсь... — Во-вторых, Горчица, прекращай плакать, или я твои слёзы на чёрном рынке продам, — проворчала Змейка, но пошла успокаивать подругу. Ей, в отличие от подруги, психику сломали ещё перваки в школе, поэтому на труп она реагировала относительно нормально. А Горчица не могла на такое нормально реагировать. Ну не могла она так просто взять и убить человека. Не могла! Это просто элементарно противозаконно, не говоря уже о моральных принципах! Неужели она настолько бездушная?! Неужели они не смогли придумать что-то получше?! Горчица села на траву, прямо так, не смотря, во что она там вляпается. Какая разница, как она будет отмывать штаны, когда в нескольких метрах от неё сейчас лежит человек, практически придушенный её же руками?! — Ладно тебе, пойдём отсюда. — Мне вообще показалось, что мы не Когтя утопили. Поддержка была не очень. Да, Горчица знала, что они искренне хотят ей помочь, от этого становилось чуть легче, но всё равно… Это было что-то не то. Клубок и Змейка аккуратно подняли Горчицу с ног и почти донесли до корпуса. Девушка уже ничего не соображала, в голове было мутно, она успела выдернуть у себя из головы пару волосков от нервов. Как?! Как, чёрт возьми, она на это согласилась?! Как?! Почему?! Зачем?! Уже не понимая, что она делает, Горчица бросилась в комнату мальчиков, шатаясь и едва ли не падая. Она кое-как нашла кровать того самого. Девушка больше не могла так, ей нужно было просто выговориться. Обязательно именно ему. Ему, и никому больше! — Огонёк! Огонёк! — шептала девушка в промежутках между всхлипами. — Что? Что случилось? — сонно прошептал рыжий, потягиваясь. Первым, что он увидел, было заплаканное лицо Горчицы. Девушка шаталась в разные стороны и еле стояла на ногах. Через несколько секунд она упала на его кровать. Огонёк аккуратно поднял девушку и, бережно взяв за руки, посадил напротив себя. Подругу надо было срочно выручать. — А теперь дыши ровно, и рассказывай, что случилось, — спокойно прошептал Огонёк. Вот! Вот оно! Именно то, что нужно Горчице! Это самое умиротворяющее спокойствие! — Мы человека убили… — еле проговорила Горяица и вновь заплакала, уткнувшись Огоньку в плечо. Тот лишь ласково гладил её по спине и молчаливо офигевал с данной ситуации. — Чего?! Вы-таки убили Когтя? — охренел Горелый, приподнимаясь на кровати. — Ага, — кивнула Змейка. Та, конечно, не рыдала, как Горчица, но дёргающийся глаз и трясущиеся руки выдавали её с головой. Девушка молча подсела на кровать к Горелому. — Я бездушная тварь, Огонёк… Жестокая дура… — всхлипывала Горчица в плечо парню. — Ты не жестокая, жестокий тот, кто придумал этот план и всем сердцем, осознанно, желал его осуществления, — заметил Огонёк и почувствовал себя психологом. Впрочем, Горчицу же надо было как-то успокаивать! — И правда… — девушка, вытирая глаза, подняла голову. — К тому же… Скажи честно, ты правда хотела убить Когтя? Прям вот убить, насладиться его муками? Горчица помотала головой. — Видишь! Ты просто согласилась на это под давлением обстоятельств, понимаешь? Последовал кивок. Горчица уже слишком устала, чтобы говорить. Она хотела только две вещи: спать и слушать Огонька, который так хорошо успокаивал… — Ты ведь сомневалась в этом, так? — и снова кивок. — Послушай, жестокие люди… они хотят убивать, им это нравится, нравится смотреть, как страдают другие! А ты? Ты не жестокая, Горчица, просто так сложились обстоятельства. Ты виновата только в том, что переволновалась. — А ты? Ты ведь меня не простишь после такого? — Горчица задала самый главный вопрос, который волновал её ещё с самого начала их приключения. — Это будет трудно, но… Я же вижу, что ты этого не хотела. Что ты против, и что ты не такая. Огонёк говорил чистую правду. Он не мог сказать ни да, ни нет. С одной стороны обидно, она нарушила обещание, но с другой… Он не мог не простить того человека, который прямо сейчас сидел перед ним в истерике с помутнённым рассудком. Он был слишком добр. — Да, — хорошо подумав, ответил Огонёк. — Я тебя прощаю. — Как мило… — всхлипнула Змейка. — Я прям щас расплачусь. — Ребят, вы щас помрёте! — в комнату ввалился Клубок. — Короче, мы убили не Когтя!