Исцеление или разрушение?

———•———

19 июня, среда, 10:24

Два обнаженных тела неподвижно лежали на большой кровати, впитавшей в себя то ли запах благовоний, то ли трав для свечных скруток. Черноволосая женщина приоткрыла глаза и тихо потянулась, поворачиваясь лицом к своему старому знакомому. Ведьма неторопливо изучала новые татуировки Левина, появившиеся за время их «расставания», обводя эскизы острым ноготком: - Дракона обновил. — прошептала Ангелина, поглаживая руку, на которой красовался рисунок зеленого зверя. - Твой любимый. — колдун давно не спал, он наслаждался прикосновениями женщины, о которых вспоминал и мечтал в течение последних нескольких лет. И действительно, эта татуировка всегда приковывала взгляд Изосимовой, когда Максим оставался перед ней без одежды. Хотелось всматриваться, изучать рисунок, поглаживать, целовать. Колдовка потянулась к губам Левина, обхватив двумя руками его лицо. Щетина приятно колола бледные ладошки, пока мужчина прикусывал, оттягивал нижнюю губу Ангелины, зная, что любит эта женщина.. его любимая женщина. - Я пойду, у меня интервью еще сегодня. — нехотя отстранился колдун. - Останься еще хотя бы на полчасика, пожалуйста. — попросила ведьма, с нехарактерной для нее нежностью: Пойдем в душ. Максим направился в ванную комнату: на полу все так же валялась одежда, напоминавшая о событиях ночи. Ангелина зашла в комнату, и встала напротив зеркала, рассматривая засосы в области груди, оставленные Левиным, в которых читалось: «ты только моя». - Ты совсем не изменилась, ведьма, такая же красивая. — опустив властные руки на хрупкую талию, проговорил мужчина, не отрывая взгляда от бледного, сексуального тела. Изосимова улыбнулась и потянула Максима в сторону душа. Стеклянные двери захлопнулись и сверху полилась горячая вода, согревавшая колдунов. Левин завороженно смотрел на капли, стекающие по оголенной, упругой, несвойственно для возраста Ангелины, груди. - Так и будешь пялиться? Вроде же спешишь. — скрестив руки спросила колдовка. Максим обхватил рукой тонкую талию, второй рукой сжимая женскую грудь, резко впечатывая ведьму в каменную стену душа, да с такой силой, что стук ее лопаток эхом отозвался по комнате. Чуть подавшись вперед, Левин одним быстрым движением заставил Ангелину рвано и громко выдохнуть и еще сильнее прикусить нижнюю губу. Толчки становились все более небрежными и беспорядочными, стоны заполняли пространство. Прерывисто дыша, ведьма впилась зубами в мужское плечо и обвила Левина ногами. Колдун продолжал быстро и резко двигаться, придерживая женщину за бедра и прижимая её к холодной плитке. Мокрые шлепки разносились по всей квартире. Любовники жадно целовали друг друга, мимолетно отрываясь для того, чтобы отдышаться. Изосимова откинула голову назад, стукнувшись затылком о стену, но эта боль меркла на фоне поглотившей сознание эйфории. Максим опустил дрожащие женские ноги, утыкаясь носом в черные, мокрые волосы, пытаясь перевести дыхание. Несколько десятков секунд они стояли неподвижно, горячая вода обжигала и без того горячие тела, медленно приводя в сознание. - Вот теперь можешь идти. — горячим воздухом шепнула колдовка мужчине на ухо, расплываясь в манящей улыбке. Непривычно мягко, скорее даже приторно сладко, губы Левина накрыли мокрые губы Ангелины, языки сплелись в остатках страсти, перед тем как силуэт Максима медленно начал растворяться сквозь запотевшие стеклянные двери душа. Спешно смыв ледяной водой следы прошедшей жары, Изосимова накинула все тот же черный халат и выскочила из комнаты. «Фух, еще не ушел.» - Я тебя люблю — оставляя кроткий поцелуй на еще разгоряченных губах шепчет женщина. - И я тебя. Максим выходит из подъезда, нервно рыская по карманам, в поисках сигарет. «Сука, кончились». Вызывая такси, голову колдуна начинает посещать куча мыслей, для раздумья над которыми сегодня еще не предоставлялось свободного момента. Сердце больно стучит о ребра и в рассудке застывает немой вопрос: «И что это было? Исцеление или разрушение?»