XI. Дотла

      — Ничего из сказанного Вами не отрицает того факта, что за девчонкой нужно следить, — говорил Ларис. — Она не простая служанка, учитывая, что она явно грамотна и обучена. У Старков всегда было преимущество в виде людей. Им даже не приходится играть ими, дабы добиться желаемого.       Королева крутилась пред зеркалом, время от времени прикасаясь к шее. Так она делала, когда нервничала.       В конце концов, убедившись, что выглядела она прилично, Хайтауэр слабо улыбнулась. Скорее, даже устало.       — Важно только то, что она действительно много знает, — улыбка моментально стёрлась с лица. — Я не могу допустить, дабы все знали…       Алисента резко замолчала. То, что позволял делать её первенец, каждый раз заставляло возвращаться её к тому, что она ненавидела всё своё существование.       Плохая мать. Бесхребетная королева.       — Что ж, — устало выдохнула женщина, — я поговорю с ним позже. Надо пока готовиться к отъезду Старков.       — О, — даже как-то весело протянул Ларис. — Пожалуй, Вы запоздались. Мои пташки мне напели, что у принца Эйгона была очень «тёплая» беседа с принцем Эймондом в покоях старшего наследника.

***

      …Что ж. Эддард Старк с привычным прищуром оглядел тёмное помещение, именуемое рабочим пространством десницы короля. Нед, признаться, своей думе незаметно чужому взору улыбнулся: сие зрелище абсолютно соответствовало натуре лорда Хайтауэра. Жадная темнота поглощала каждый угол; каждая пылинка, летящая к свету, в итоге исчезала в полумраке. И это при том, что это не была даже северная сторона замка.       — Значит, я так и не смогу свидеться с королём? — начал лорд Старк.       Мало кто знал, что королевство неформально в руках Хайтауэров. Только самый близкие к стенам Красного замка и самые любопытные.       — Боюсь, всё же нет, милорд, — учтиво ответил десница. — К тому же все решения и действия, касающиеся королевских обязанностей, под чутким контролем его королевы-супруги и, соответственно, его десницы. Никакой диалог с ним не приведёт Вас к удовлетворительному исходу, я Вас уверяю.       Досадно. Вести дело с Отто в последний раз, многие лета назад, было не столь увлекательно.       — Совсем плох Визерис?       — К сожалению, так и есть. Вынужден признать, он совсем плох. У короля едва хватает сил, дабы взять в руки ложку.       Старк понимающе кивнул и отвёл взор. Всё же власть в руках зелёных.       — Его старшая дочь вовсе не навещает его? — вдруг спросил хранитель Севера.       Нед мог лишь представить, сколько усилий приложил Хайтауэр, дабы из всех неприятных эмоций явить лёгкое пренебрежение.       — Могу предположить, ей и без этого хорошо живётся на Драконьем Камне. Её не тянет к государственным обязанностям, она занимается рождением наследников.       — И как думаете, сколько же осталось Визерису жить?       Отто даже не задумался.       — Мало, — и напористо повторил: — Очень мало. Посему, лорд Старк, по приезду Вы уже должны быть готовы к тому, что борьба за престол может разрастись до крупных масштабов. Если нрав принцессы с годами ослабел, то её супруга, принца Деймона, не охладел и вовсе.       — Было бы разумнее, если бы Джону был предоставлен свой дракон, — голова Хайтауэра качнулась: тема зашла слишком далеко. — Он сильный мальчик, он бы справился.       Десница хотел спросить вслух, действительно ли настолько наивен Нед Старк, задавая подобные вопросы, однако помня, что тот даже не побрезговал притащить сюда бастарда, всего-то-навсего терпеливо объяснил:       — Драконьи яйца надо найти, а дракона — приручить. И самих драконов тщательно охраняют от чужаков. Уж поверьте, это была бы чрезмерно щедрая привилегия для бастарда, об истинном происхождении которого мало кто осведомлён.       — В нём всегда будет кровь его отца, как бы не ни нарекали, — ответил Эддард, словно искренне будучи оскорблённым таким заявлением. — Или Вы боитесь чего-то, милорд?       Ещё одного Таргариена, хоть и бастарда, но всё так же с возможностью претендовать на железный трон нельзя не бояться, опасаться либо желать изжить из сего света. А что было бы, будь ему дарован дракон?..       — Пепла, — просто ответил Отто.

***

      Риз поспешила к Сансе, но было уже поздно: Старк вылила лунный чай в ночной горшок. Какая жалость! Чего Риз только ни стоило, дабы хоть в сей раз не попасться!       — Что Вы делаете? — едва скрывая раздражение, спросила служанка.       — Выливаю, — пожала плечами Санса и передала чашечку Риз. — Неужто незаметно?       — Миледи, не поддавайтесь детским капризам! Я полагаю, принц Вас всё же очаровал, несмотря на его…       — Ты моя служанка, а не моей матери, — перебила Старк, вздёрнув нос. — К тому же пить лунный чай в больших количествах вредно, разве ты не знала? А наследника от меня будут требовать очень скоро.       — Принц Эймонд не наследник. И Ваш будущий сын ничего не наследует.       Фыркнув, Санса резко отвернулась. Кончики её распущенных волос едва не хлестнули служанку по лицу, отчего та зажмурилась.       Как будто она не знала, как именно ей улыбалась удача! Беззубо и криво. Сын её и правда стал бы лишь принцем, не претендующим ни на что, кроме титула; впрочем, как и её супруг, как и она сама… правда, Эймонд всегда мог стать десницей короля, когда Отто Хайтауэр встретится самолично с Семерыми.       — Как Фейа? — ненароком спросила леди.       Та усмехнулась.       — Её перевели на кухню, дабы та не попадалась на очи.       — Мудрое решение!       Санса села на пуфик, и Риз принялась окультуровать рыжие волны. Прощание с семьёй тоже было своего рода праздничным событием, посему вид её леди должен был соответствовать данному событию.       Признаться, Старк не представляла, что она намеревалась делать без своей семьи.       …И всё же у неё был Эймонд.

***

      — Вы имбецилы! Но ты, Эйгон, как всегда превосходишь себя.       С опухшими губами и красным пятном на щеке, что свидетельствовал о неслабом ударе по лицу, Эйгон сидел, как обгадивший пелёнки ребёнок, очи которого смотрели с самой настоящей обидой, хотя сам же он налажал больше всех.       — Я не чувствую себя виновным, матушка, — непринуждённо признался Эймонд, хоть и не привык к строгости матери по отношению к себе, косо поглядывая на братца. — Он опозорил меня пред моей супругой. И не только меня — всю нашу семью. Пусть поблагодарит меня, что я его не оскопил… хотя раз у него уже есть два здоровых наследника, то мы ничего не потеряем.       — И после этого я имбецил?! — едва не взвизгнул Эйгон.       — Довольно! — пресекла его Алисента. — Ты хоть представляешь, Эйгон, дабы кто-то воевал за короля, что склонен к бесчисленным грехопадениям? Старки — это про честь, они не потерпят такого короля, когда узнают об этом!       «Именно поэтому я должен стать королём», — подумал младший сын, когда вдруг:       — Тогда пусть Эймонд им будет!       И тотчас Эймонд нервно задышал.       «Это игра. Игра с моим чувствами. Не знаешь ты ведь, братец, что я — второй сын, а значит, не видать мне короны, кроме того случая, когда тебя настигнет смерть? И убивать тебя я не стану — не из-за того, что боюсь. Всё же ты — моя плоть и кровь. И матушка мне такого никогда не простит, как и я сам себе».       — Дурак! — зло процедил Эймонд, хватая бестолкового братца за шкирку. — Кто добровольно отказывается от короны? Или ты предлагаешь мне лишить тебя головы?!       — Эймонд, оставь, — устало протянула королева-мать. — А ты, Эйгон, непременно явись на прощании со Старками. Мы ещё вернёмся к твоему неподобающему поведению, но позже.       Кривая полуулыбка исказила уста младшего принца. Мать даже не поинтересовалась у него, нашёл ли он с Сансой общий язык — а всё из-за Эйгона, который заставил всех позабыть обо всём ином, что не касалось его самого. Избалованный идиот. Непутёвый наследник. Ко всему прочему, ещё и его брат. Как чрево матери могло допустить рождение этого… о, Семеро!       Придёт время, и Эймонд явит всё, что так его гложет. И тогда гореть будет всё.

***

      «Ты моя сильная девочка. Всё будет хорошо».       Кожа Сансы под очами пекла от слёз, а сама она никак не могла успокоиться. Прощаться с семьёй было тяжело.       — Вхагар помогает мне позабыть все невзгоды. Чувство свободы перевешивает все иные чувства.       И правда: доверившись в который раз, Санса позволила помочь Эймонду взобраться на дракона и поддаться ветру. Уже не было страха, а Вхагар была куда дружелюбнее: небось, уловила, как её наездник лелеял супругу.       — Когда-то Драконий Камень станет нашим — и тогда мы вновь поклянёмся богам.       — Что нам мешает сделать это сейчас?       — Если ты желаешь, дабы я сжёг гнёздышко своей сестрицы дотла, то ничто.       Призадумавшись, Санса откинулась назад.       — Начни с меня, — молвила она и поцеловала Эймонда в щёку.

***

      Вскарабкавшись, Джон огляделся по сторонам.       Дракон будет надлежать ему. И тогда всё станет пеплом.