Часть 2

Сидя в уютном месте комнаты Аластор доедал оленя, который уже начал разлагаться. Вокруг кружились мелкие твари вроде мух и всякого сброда. Здесь было сыро, казалось, что болото обволакивает хозяина комнаты. -Разве я могу быть опасен для неё? - он приподнял голову оленя с вытекшими глазами. - Скажи хотя бы ты. Как же я забыл... Все трупы весьма молчаливы... Какая досада... Он положил оленью голову обратно в тарелку и прикрыл салфеткой, как вуалью, вскоре она пропиталась кровью и олень снова мог видеть своего пожирателя. -Ты бы точно так не подумал, я знаю. Я ведь не тронул тогда... Она была частью меня, такая же голодная и чужая... А разве Чарли не голодна? Снова тишину нарушило жужжание мух и другого сброда. Аластор встал, поправил бортики пиджака и занялся своими делами. Предстояло многое сделать, чтобы вновь стать выше всего, что дышит в аду... В первую очередь, устранить конкурентов, например мотылька, висящего на зажженой люстре и его друга с телевизором вместо головы. -Аластор, я могу войти? - за дверью стояла Чарли, она неуверенно постучала. -Что за вздор, милое дитя! Конечно можно! Я всего лишь приживалка в твоём отеле. -Вовсе нет, прошлую чистку мы бы врятли пережили, если бы ты не открыл мне тайну. -Мисс, вы весьма щедры до лести, - он приподнял её ручку, склонившись в поклоне. - но в этом вовсе нет моей заслуги. -Я хотела тебе кое-что вручить, но не знала что. - она легко высвободила руку, наблюдая краем глаза за его бегающими глазами. - Вот. - она передала ему небольшой красный браслет. -Весьма милый подарок, - он охотно отозвался и начал крутить подарок в руке. - миледи, благодарю! -Что ж, мне пора, за мной должок я помню, поэтому всегда к вашим услугам... - дверь закрылась, оставив Аластора наедине с самим собой. Он как ребёнок крутил непонятную вещь, пока не нашёл небольшой механизм, и надпись: "я могу тебе помочь, но врятли это действительно работает в аду". Браслет опутал руку, как будто делая легче. Аластор понимал, о чем говорила Чарли и в тайне этого и желал: искупление. Наверняка мать бы гордилась своим сыном, если бы он смог вознестись. Он вспомнил, как она прощалась с ним в тот день, что-то причитала. -Мама... Извини, я... Я грешник... -Вовсе нет, с чего ты взял, твои руки всегда для меня чисты!