Глава 12. Драко. Бонусная глава.

(Глава для моих читателей из ТГ-канала, и для тех, кому интересно, как прошло свидание. На сюжет мало влияет, содержит сцену 18+) *** Драко сжимает в руке коробку с пиццей, сгребает в охапку узкий пакет с бутылкой шампанского. Второй этаж, третий… Непонятно почему, он довольно сильно волнуется. Он ведь давно не подросток, и на свидания раньше ходил. Да, но не с ней. В этом всё дело. Пора бы уже признаться хотя бы самому себе, что ему нравится Грейнджер. Мозг подсказывает другое слово, но тут же его отторгает, как спам. Нет, о любви пока и речи нет. Она просто ему нравится. Вот и нужная дверь. Драко стучит, едва услышав стук из-за шума в ушах. За дверью слышится неловкая возня с замком и цепочкой. — Привет. Проходи. О, Мерлин, божья матерь и все святые. На ней просто потрясающее платье. До этого момента он думал, что шикарнее, чем на Святочном балу много лет назад, он Грейнджер не увидит. Ошибочное мнение. На балу она была прекрасна, но угловата, как и все подростки. Сейчас перед ним была женщина его мечты, не иначе. Чёрное платье в пол подчёркивало линию бедра и тонкую талию. Грудь, обычно скрытая под мешковатыми свитерами и безразмерными футболками, сейчас заманчиво виднеется в глубоком вырезе. Интересно, девушки знают о магии таких платьев? Наверняка. — О. Гхм. Прекрасно выглядишь, — Драко протягивает ей коробку и бутылку с шампанским. Чёрт, может нужно было ещё цветов прихватить? Поздно. — Ты тоже, — Гермиона убирает пиццу на столик и растерянно машет рукой. — У меня здесь далеко не Малфой Мэнор. Скромная однокомнатная квартира. — Ага, в центре Лондона. Тоже неплохо. Открыть шампанское? — Да, конечно. Располагайся, я сейчас приду. За окном быстро темнеет. Фонари бросают бледные тени на прозрачную штору, тёплый ветер сквозь балконную дверь надувает её парусом. Куда бы присесть? На кровать неудобно, на пуфике он просто не поместится. Драко двигает узкое кресло к столику и садится, вытянув ноги. — Знаешь, а я приготовила лазанью. Не знала, что ты принесешь пиццу, — Гермиона пожимает плечами, будто извиняясь. Она ставит на столик вазочку с клубникой. — О, супер. Я бы поел, –Драко довольно улыбается, открывая шампанское. Хлопок, лёгкий прохладный дымок из бутылки — он разливает игристое вино по бокалам, глядя, как пузырьки стремятся вверх, стреляют колкими брызгами. — Сейчас. Я принесу, — ему показалось, или Грейнджер тоже волнуется? Хорошо, что не он один. Чтобы занять руки, Драко берёт салфетку, сминает её и разворачивает обратно. Гермиона ставит на столик тарелки с дымящейся лазаньей. Пахнет восхитительно. — О, как вкусно. Ты правда сама готовила? — Надо было чем-то себя занять, — она пожимает плечами.— Я немного волновалась, зная, то ты придёшь. От горячей ли пищи или от чего другого, Драко вдруг становится жарко. Странное дело, когда они знали, что друзья, то их было попросту не заткнуть. В офисе они болтают без умолку друг с другом целый день. Но сейчас, когда все точки расставлены, они оба лишь смущённо улыбаются и почему-то вспоминают колледж. — А помнишь, как мы ходили по магазинам? — Конечно. Классное было время. Смотрю, ты и сама сейчас прекрасно выбираешь себе вещи, — он кивает на платье. Гермиона краснеет. — Джинни немного помогла. О. Эта рыжая - та ещё штучка, он подозревал об этом и в школе. Раскаты грома извещают их о приближающейся грозе. Ветер усиливается, врывается в комнату, сметает со столика салфетки. Гермиона бросается, чтобы закрыть балконную дверь, но, с привычной для неё ловкостью и грацией, запинается о коврик. — Погоди, я сам. Дождь рванул так стремительно, словно в небе открылись невидимые краны. В коридоре что-то щёлкнуло, и свет потух. Драко, стоявший у балконной двери, быстро захлопывает её. — Драко! — Не бойся, всё нормально. Это, наверное, из-за грозы. Сейчас включат. — Люмос! — Гермиона зажигает кончик волшебной палочки. Лицо её бледное, чуть испуганное.— У меня есть свечи. Сейчас зажгу. Свечи, зажжённые на столике, напоминают о Хогвартсе и добавляют в их свидание нотки уюта и романтики. Драко берет бокал, отпивает немного. Пузырьки щиплют язык. Он не привык к шампанскому. Как она красива. В карих глазах он видит отблески свечей и ожидание. Долой стеснение и боязнь, поди не прогонит. Он осторожно подтягивает её к себе за талию, целует настойчиво, грубовато. Губы её, неожиданно мягкие, раскрываются ему навстречу, глаза закрыты, ресницы чуть касаются щеки. Она подставляется под поцелуи вся — словно ждала этого вечность. Шеей, подбородком, ухом. Драко чувствует, что крыша его опасно накренилась, и её вот-вот сорвет. — Грейнджер. Она стонет, и от этого рваного, глухого стона у Драко темнеет в глазах. Надо не торопиться, не накосячить. Ведь это Гермиона Грейнджер. И она с ним. Ни с Кевином Чангом, ни с Уизли. С ним. — Допрыгалась, Грейнджер. Додразнилась, — руки дрожат, но он всё же расстёгивает замок на платье. Снимается оно легко, ворохом опадает на пол. Гермиона возится с пуговицами на его рубашке, что-то шепчет в висок. Драко не слышит, кровь стучит в ушах, и сердце готово проломить грудную клетку. Долой бюстгальтер. Короткими поцелуями вниз по шее, к груди, такой высокой, упругой. Он берет сосок в рот, и Гермиона выгибается, запускает руки в его волосы. Пусть трогает где хочет, он весь её, без остатка. — Драко. Драко! От этого своего имени, повторяющегося над головой, у Драко по спине табуном бегают мурашки. Он отстраняется, поспешно снимает ставшие тесными брюки, потом трусы, носки. Она снова бессвязно повторяет его имя, как мантру, тонкие пальцы скользят по его телу, изучая каждый изгиб. Глаза её бездонные, тёмные, губы чуть припухли от его поцелуев. Драко не помнит подробностей — как сорвали плед и переместились на кровать. Они снова целуются. Грейнджер чуть прикусывает его шею, и у Драко мелькает: след останется. Ну и пусть. Пусть все знают, что он только её. Он нависает над ней на прямых руках, тяжело дышит. Хочется быть нежным, бережным, неторопливым. Ведь это у них в первый раз. Неторопливо не получается ни у него, ни у неё. Всё затаённое, давно желаемое наконец случилось. Она хочет его не меньше, проводит рукой по спине, прижимает к себе, вжимается ладонями в рёбра. Когда она сняла бельё? Драко этого не помнит, да и не всё ли равно? Он вводит в неё пальцы. Влажно. Гермиона содрогается, прижимается к нему сильнее. — Малфой! — выдыхает она ему в лицо. — Хватит уже. Давай. Давай так давай. Всё равно уже терпеть сил нет. Вошёл. Чуть не свихнулся от её протяжного стона где-то над ухом. Крышу унесло полностью, вместе с фундаментом. — Ты такая… горячая, Грейнджер. — Малфой, помолчи. И Драко замолкает. Слов не надо. Сейчас лишь только они, лишь их разгорячённые гибкие тела, их тени на потолке, блики от свечей. Он чувствует её взмокшее тело, груди, упирающиеся в него, и больше его ничего не волнует. Ничего в мире. Ни гром, ни ветер, ни отсутствие электричества. Пусть хоть конец света потом. Главное то, что сейчас происходит. Гермиона цепляется за его спину, словно тонет, слегка царапая ногтями. Глубже, быстрее… Драко утыкается ей в шею, что-то шепчет бессвязно, путано. Ее мягкий локон щекочет ему разгорячённый лоб, хочется его поправить, как обычно, за ухо, но не до того. Она ловит его ритм, с каждым толчком подаётся навстречу. Мягкая, как талое масло — лепи, что хочешь. Такое с ним в первый раз, когда хочется всё запомнить: капельки пота на шее, острые ключицы, затуманенный страстью взгляд под опущенными ресницами. Его Грейнджер. Только его. Она вскрикивает, и Драко переживает её оргазм, как свой собственный. Не долго тянет, кончает следом, теряясь в пространстве и времени. Вроде бы бормочет какую-то чушь. Как она совершенна, как прекрасна, как долго он её ждал. Если каждый раз будет, как этот первый… Утром он встаёт поздно. Гермионы рядом нет, лишь смятые простыни, словно истерзанные за долгую ночь. На кухне шумит кофеварка и пахнет пиццей. Значит, электричество уже появилось. Грозы как и не было — небо яркое, словно умытое, синеет в оконном проёме. Драко тянется за трусами, но не надевает, берет с собой. В душ для начала. Вода приятно освежает и приводит в порядок мысли. Да, свидание удалось на славу. А что же дальше? Решив, что подумает об этом позже, Драко обматывается полотенцем и идёт на маленькую кухню. Грейнджер просто очаровательна: с влажными после душа кудряшками и в его рубашке. Такая уютная, домашняя. Соблазнительная. Драко прижимает её к себе. В душе кошки скребутся, сердце сжимается от непонятной тревоги. Он смотрит на россыпь веснушек на её запястьях, целует в шею, в подбородок, задирает рубашку, целует в живот. Сейчас бы всё заново повторить. Снова забыть про всё, отдаться ощущениям. Лету, солнцу и этой девушке. Драко замирает как дурак, застигнутый врасплох этим моментом счастья. Он бы хотел, чтобы так было всегда. Чтобы она встречала его в мягкой пижамке или в его рубашке. Чтобы они читали книжки по вечерам, и пусть себе умничает. Ему нравится. Может, завели бы кота. И пусть от неё всегда пахнет зубной пастой, а от волос этим чем-то терпким, пряным, как сейчас. Словно корицей. — Малфой! — она смеётся. — Тебе не хватило? — Помнится, я сам обещал сварить тебе кофе утром, — он поднимает голову, встречая её сияющий взгляд. — Что поделаешь, — она легонько подтягивает его к себе ближе за полотенце, завязанное у пояса. — Сваришь в другой раз. И то правда. Впереди ещё много времени. Чтобы там его не беспокоило, всё решилось сейчас.