Глава 4

От лица Драко Малфоя: День для Драко Малфоя начинался очень рано, из-за чёртовой метки, которая красовалась на руке, он даже не мог нормально спать ночами, из-за чего появлялись синяки под глазами, которые он пытался убрать заклинаниями, всегда зализанные платиновые волосы были взлохмочены, сейчас он вообще не похож на того самого высокомерного Малфоя, на данный момент он измученный Малфой у которого проблем выше крыши. — Доброе утро, дорогой – с улыбкой ответил мулат, который видимо, встал на удивление рано. А рядом я услышал хихиканье Теодора, который, видимо, только что проснулся. — Дорогой? Забини, ты серьёзно? – фыркнув, я ответил Забини, и тут же я услышал слова Нотта-младшего. — Ну, Драко, хватит быть такой занудой, – во все тридцать два зуба улыбался он, пока Забини умирал со смеху, я лишь фыркнув отвёл взгляд от этих идиотов, которых как будто жизнь идёт как по маслу, хотя это абсолютно не так, у троих слизиринцев есть метка, но только у Нотта и у меня есть задание, а вот у Забини его нет, с одной стороны я рад, а с другой несправедливо, я иногда завидую Нотту и Забини, эти идиоты даже в самых ужасных обстоятельствах могут сидеть улыбаться и хихикать. Отец Теодора, то есть Уильям Нотт, один из самых лучших отцов из двадцати восьми чистокровных, ведь как только я переходил порог дома Ноттов, его отец всегда говорил, что в его Мэноре можно делать всё. Баловаться, бегать, прыгать, и плевать, кто ты, аристократ или нет, правила для всех были одинаковы, а его мать, то есть Элинор Грей-Нотт, была всегда готова ко всему бардаку, которые мы устраивали, она ни разу не кричала или же не запрещала что-то делать, так что жизнь Нотта-младшего было сногсшибательным. Блейз, его же отец, итальянец Диего Забини, был шикарным отцом, никогда я из его уст не слышал, как он отчитывал или же ругал его за какие-то глупости, он мог откровенно спорить с ним, и Диего ни раз не говорил: «Не спорь с отцом». Если я так буду разговаривать с Люциусом, он на меня, скорее всего аваду кинет, начнёт ругать и орать, мол, какое я имею право кричать на отца. Мать Равенна Забини, очень красивая а так же щедрая, и всегда уважает мнения как и мужа, так и сына.

***

— Блять, Малфой, сколько ты еще времени хочешь провести рядом с зеркалом? – прокричал Забини, на что я лишь недовольно фыркнул. — Часов пять подождешь? – недовольно пробурчал я. — Ага, не дождёшься, Малфой, а ну-ка быстро собрался, а то без тебя уйдём! – крикнул уже Нотт. — Вы, нахуй, оба сговорились, что ли? – я был чертовски недоволен, я не любил, когда меня торопят. — Вот я, ваш долгожданный приз, забирать будете? – вопросительно изогонув бровь, спросил я. — Нет, спасибо, думал, что выиграл сексуальную девушку, а не недовольного мужчину, – улыбнулся мне Забини, и посмотрел на Нотта. — Так всё! Сексуальные девушки нас подождут, а сейчас давайте поскорее в большой зал, а то весь завтрак пропустим, – пробурчал Нотт, и все мы направились к двери и поспешили в большой зал. *** В Большом зале все бушевало, мы с Забини и Ноттом сразу же направились к своему столу, но я мельком глаза посмотрел на стол Гриффиндордцев, где и увидел новую ученицу, которая приехала из Колдотвордца. На ней были брюки и кофта с эмблемой Гриффиндора, а также красивые голубые глаза, чёрные вьющиеся волосы, я на минуту засмотрелся, и сразу отвёл глаза и сел за стол, где сидели справа от меня Нотт, а слева Забини, напротив меня сидели, Крэбб Гойл и Пэнси. — Вы слышали? Что новая ученица на уроке ЗОТИ разбила окна, призывая тёмную магию! – услышал я краем уха, как Милисента бурно что-то сплетничала Астории Гринграсс. Но та ее вообще не слышала, лишь кивала и смотрела на Пьюси и Флинта, которые обсуждали квидичч. — Малфой, ты слышал, очередная грязнокровка попала на Гриффиндор, а теперь у них не Золотое Трио, а Золотой квартет, – начал разговор Гойл, съедая стоящий рядом кусок мяса. — Хмм... Нет, не слышал. Но, по крайней мере, я очень рад, что теперь я могу официально дразнить двух идиотов и двух грязнокровок, – ответил я и заметил суровый взгляд Нотта, да что с ним не так, при каждом упоминании гриффиндорцев его будто током ударяет. *** Закончив завтрак, Малфой с Ноттом и Забини встали и хотели выйти из Большого зала, но не тут-то было, рядом с ними как никто и иной проходили золотое трио и еще одна грязнокровка. — О, Поттер, у тебя что, пополнение? — с ухмылкой ответил Малфой, смотря на стоящую Т/и. — Что, на одну грязнокровку стало больше? – с ухмылкой сказал Малфой. — Заткнись! Мерзкий слизняк! – начал свой неуклюжий диалог Рон Уизли. — Мы рыжим, слово не давали! – огрызнулся Забини и, прищурив глаза, смотрел на Уизли. — А у вас какие-то претензии? – только начала свой разговор Т/и, как Гермиона прокричала. — Так стоп! – прокричала стоящая Грейнджер. — Что вам надо-то, а? Заколебали вы уже, да у нас пополнение, есть вопросы? Может быть, какие-то проблемы? Если есть, так скажите нам. Что замолчали? Нет проблем? Тогда прочь с дороги! – недовольные глаза Гермионы скользнули взглядом по каждому из слизиринцев, и с высоко поднятой головой высокомерно ушла со своими друзьями прочь, оставляя слизиринцев в недоумении. Они не ожидали такой реакции Гермионы Грейнджер, особенно таких слов, они даже не смогли что-то сказать, просто стояли в ступоре. Это было впервые, когда от такой прямолинейности Грейнджер они не могли найти слов.