Ожидание

      Когда солнце перед твоими глазами сядет и мир накроет мгла, в которой тысячи искр зажгутся только для того, чтобы их увидел именно ты, именно ты забьешь дешевым табаком свою старую трубку, с которой прошел пол мира и втянешь в легкие горьковатый привкус никотина и усталости. Зажигалка в твоей руке в каждом воспоминании разного цвета: на каких-то пластик успевает выцвести быстрее, чем кончится горючая жидкость внутри, какие-то из металла и ржавчины, что попались на твоем пути, приятно греют теплом, украденным из твоего тела и кармана, иногда в твоих руках оказывается коробок спичек. Но всегда ты помнишь момент, когда из комбинации материалов появляется огонь. Маленькое чудо, преподнесенное древним как мир атлантом в бренный мирок маленьких и еще юных человечков. Искра, которая следует за тобой безостановочно и даруя тебе уже родной привкус горечи трав. Ты каждый раз смотришь на этот маленький источник пламени с равнодушием, но благодарностью.       И меняются пейзажи, меняются отзвуки ушедшего дня, меняются зажигалки. Сметают друг друга страны и города, но каждая ночь для тебя – это еще одно маленькое чудо. Ты смотришь как двигаются звезды и созвездия относительно того места, где ты застал их сегодня. С приятным любопытством достаешь из своей памяти что-то старое, столетней давности покрытое пылью и улыбаешься, сравнивая, что когда-то темнеющий небосвод был другим и южные очертания неведомых существ уже не видны в твоем новом северном пристанище.       Вот и сегодня, сидя на выступе одинокой скалы, когда солнце танцует свои последние полчаса перед тем, как отправится спать на долгие восемь-десять часов, ты видишь перед собой буйство красок и безграничную пустыню. Тебе не хочется пить, ты жаждешь только новый вдох сладости растений древних. Сегодня зажигалка в твоей руке фиолетовая с маловажной надписью. И тело ее разложится на мелкие песчинки сильно позже, чем растянут на ужин койоты твою плоть и солнце выбелит твои кости, но именно сейчас именно она будет твоим спутником и позволит затлеть наполнению твоей трубки.       Сизый дым, как дешевые солнечные очки, притупляет остаточный свет уходящего дня. Розовый и оранжевый красивым градиентом заканчивают пляски солнца, прежде чем отдать небосвод в господство фиолетового и темно-синего. Ты замечаешь, что пальцы твои уже серы и покрыты морщинками. Кожа твоя пропахла никотином, старостью, пылью и песком. Дикими озерами в хвойных лесах и журчаньем воды в пустынных оазисах. Ты вытаскиваешь из своего кармана листик какого-то дерева: он уже давно высох там, как и ты сам, но все еще красив. Жилки на листе желто-коричневого цвета, в то время как он сам больше красный с бурыми вкраплениями. И он, как последнее напоминание о дереве в этой пустыне, кажется тут обычным чудом. Как травинка, прилипшая к случайному туристу или как дуновение ветра о горной свежести в знойный день поля. И ты вновь втягиваешь в себя из трубки. Одежда твоя изношена и пончо твое, с дурацким рисунком, истерто до дыр. Брюки твои протерлись на коленях, а обувь стоптана о километры пути вслед за луной. И всякий мелкий хлам, завалявшийся в недрах твоей одежды и памяти, дорог тебе как каждый час в приветствии первых звезд в темнеющем небе. И ночь, медленно вступающая в свои права, давящая последние отзвуки дневного света с разнообразием его красок, уже ждет своего старого друга – тебя, с этим дурацким листком березы и резной трубкой. Ты вдыхаешь первые порывы прохлады, терпкий запах никотина и остатков зноя. Ты ждал её.       Ты наконец-то чувствуешь себя «дома».