Эпилог

Эпилог – через много лет в Норвегии. Постепенно освещается задняя часть сцены. Там мы видим большой стол, за которым сидит довольно много пирующих жителей Норвегии. Пируют, судя по состоянию стола, они уже давно. Время суток – темное, на столе достаточно много свечей и прочих светильников. Примерно посередине сидят двое бывших дружинников Эймунда, они ведут рассказ о своих подвигах в Гардарики – тоже уже довольно порядочное, видимо время. (Возможно, именно их, только более молодыми, мы уже видели в эпизодах, например, с Эймундом и рассказом о битве – и с девушкой и коромыслом). Прочие слушают их с неподдельным интересом. Среди присутствующих, ближе к одному из краев стола, затесалось по крайней мере одно духовное лицо - рунорезец Эпир. Он тоже слушает рассказчиков, хотя и с несколько большим скептицизмом. Первый дружинник: …и когда поступили Эймунд и Рагнар на службу к конунгу Вартилафу… Второй: …да, брату конунга Ярицлейва… Первый: …да-да, старшему. Второй: … да нет, младшему вроде бы! Первый: …ну да, к брату конунга… Так вот, он принял нас как добрый конунг, и хорошо платил воинам, и во всем слушал совета Эймунда… Второй: …потому что он был великий воин! Первый: …и совершил много великих подвигов. Вот, например, когда конунг Ярицлейф потребовал у брата его земли… Второй: …да, земли, которые его брат забрал, как настоящий воин, у конунга Ярицлейва! Первый: …в общем, земли он потребовал у него, но конунг не желал их отдавать, и то же ему советовал Эймунд – потому что зачем отдавать земли, когда у тебя есть такие храбрые воины! Один из жителей: И что же, была великая битва? Второй: Ну… битва-то… Первый: …Нет, Эймунд придумал бОльшую хитрость, достойную хитроумного воина, который уже однажды придумал, как убить конунга… Бурицлейва! Он задумал сделать так, чтобы тот конунг и не попытался отвергнуть то, что требовал наш конунг (заговорщическим тоном, полушепотом) – а задумал он выкрасть его жену! А у него жена такая была… он с ней всегда и про все советовался! Даже про войну! Еще один мирный житель: Что это он? Советы хоть дельные были – или она просто во все лезла и покою ему не давала? (Собирается продолжить, но его несколько утрамбовывает кулаком по голове, заживая одновременно рот, какая-то сидящая рядом женщина. Очевидно, жена). Второй: Да нет, советы-то…. Ну, дельные вроде, Просто вот так у него было – он всегда с ней советовался. Потому Эймунд ее и придумал украсть! Первый: Вот как это было… Задняя часть сцены темнеет, но не до конца – некоторые огоньки и силуэты пирующих еще видны. Передняя часть сцены освещается где-то до уровня лунной ночи в лесу. Как раз в лесу, на лесной дороге дело и происходит. С одного края на сцену выходят несколько воинов и Эймунд (которого можно узнать по голосу). (Возможно, Гарда-Кетиль тоже есть в числе воинов). Они стараются спрятаться рядом с дорогой, по которой вышли, и переговариваются. Эймунд: Я точно узнал. Они пройдут здесь. Воин: А почему – здесь? Эймунд: Ну… Рагнар знает. Он-то не соврет! Воины: - Да, не соврет… - Давай, лезь сюда! - А скоро они? Эймунд: - Да наверное… хоть прямо сейчас могут. Воин (прочим, громко): Тише! (пауза) А вот и едут, похоже. Тихо! Еще некоторое количества шуршания, потом все успокаивается. Вскоре с другого конца сцены появляется процессия из нескольких человек (примерно равная по числу шайке скандинавов), варяги с шумом и воплями нападают на них. С «пострадавшей стороны» кто-то падает, кто-то уносится с криком «Лешиееееее!», прочие следуют за ними без столь громких криков. Только одну фигуру нападающие (а именно Эймунд и еще кто-то) хватают и удерживают, она отбивается, по голосу становится понятно, что это женщина. Очень энергичная и злобная в данный момент. То есть – Ирина. Ирина: Вот тебе, получай! Ей удается ударить локтем в чувствительное место второго воина, он падает и некоторое время ничем, кроме себя, не интересуется. Ирина продолжает выбираться из хватки Эймунда, в конце концов он сам отпускает ее, готовый в любую минуту схватить снова. Ирина стоит перед ним, не пытаясь бежать. Остальные во время их разговора приводят себя и товарищей в порядок. Ирина (сквозь зубы): Я когда-нибудь буду избавлена… от вас… и ваших прекрасных манер! Эймунд: Да мы с тобой хорошо обойдемся, княгиня, очень хорошо… Ирина: Да? Уже начали, достойный Эймунд… Эймунд (улыбка на физиономии читается по интонации): …хорошо обойдемся, но вот когда ты снова увидишь своего конунга… Ирина: Что-то? Эймунд: Ну то есть… Ты ведь понимаешь, нам – ну то есть нашему конунгу, брату твоего супруга… Ирина: Кому-кому? Эймунд: Конунгу Вартилафу… Ирина: Ах, ему… Эймунд: …да-да, княгиня, ему надо бы помириться с твоим супругом, но не отдавать ему земли, которые ему принадлежат…. Которые он взял по праву воина. Ирина (после недолгого молчания): Ах вот как… Вам надо договориться – с Ярославом. А вы делать это не умеете и хотите, чтобы я вас научила… Эймунд: Ну да, мы хотим теперь договориться так, чтобы он отдал нашему конунгу… Ирина (прерывая): Ну так вот. Слушай меня, Эймунд. Если ты хочешь мириться с князем Ярославом, я научу тебя. Но учти – я буду на стороне своего мужа. (Пауза) Ты не удивлен, ведь так? Эймунд: Ну, мы все решим, княгиня… Пойдем, рассвет уже скоро… (Хочет взять ее за руку, она отстраняется). Ирина: Показывай дорогу. Я пройду… уж как-нибудь… Уходят в ту сторону, откуда появлялись варяги. На передней части сцены постепенно светлеем (до состояния хмурого утра). С одной стороны сцены (куда уходили варяги), немного в глубине сцены стоит одна группа людей, с противоположной стороны, у края – другая. В первой можно различить варягов, какого-то князя (по одежде), еще нескольких воинов и сопровождающих. Во второй – Ярослава, Регнвальда, нескольких сопровождающих. Один из воинов Ярослава трубит в рог, от противоположной группы отделяются Эймунд и еще человека три. Они направляются к Ярославу и останавливаются в пределах слышимости. За спиной Эймунда становится кто-то, с головы до пят закутанный в черный плащ с низко опущенным капюшоном. Эймунд (возвещает): Ярицлейв, конунг Гардарики! Мы пришли к тебе послами от конунга Вартилафа, брата… (Фигура в черном кладет ему руку на плечо). …от конунга Вартилафа. Ярослав (держится и говорит с явным напряжением): И что же хочет передать мне… мой родич? Эймунд: Он хотел бы говорить с тобой о том, что … (Фигура в черном кладет ему руку на плечо) ….что он хочет помириться с тобой, конунг! Ярослав: На каких же условиях,… посол? Эймунд: Поскольку ему, конунг, причитается наследство как брату… (Фигура в черном хлопает его по плечу) …после брата твоего…. наравне с тобой… Ярослав (тихо и сторону): Вот как? Эймунд (продолжает): …то он хотел бы, чтобы его доля была… (Фигура в черном хлопает его по плечу. Эймунд ненадолго умолкает) …чтобы его доля была… не меньше той, что у него была, конунг… И поэтому он хотел бы получить… (Фигура в черном хлопает его по плечу) …он хотел бы оставить себе те земли, которые были у него… Ярослав: Что же, с этим я готов согласиться. Это - всё? Эймунд: Это да, то есть… (Фигура в черном хлопает его по плечу, убирает руку с плеча) …то есть нет, мы хотели вернуть тебе то… что принадлежит… тебе…. Он разворачивается, собираясь взять за руку фигуру в плаще. Она отстраняется, направляется к Ярославу, откидывая движением головы капюшон. Это Ирина. Ярослав стремительно теряет интерес к Эймунду и прочим явлениям окружающего мира. Ярослав (не сводя взгляда с Ирины): Ну что же,… посол… передай князю мое согласие…. Да и условия ему повторить не забудь… Эймунд откланивается и отбывает – с прочими спутниками. Вслед ему смотрят Регвальд – без приязни, а некоторые из воинов – с явной оторопью. Ирина наконец подходит к Ярославу совсем близко. Он, опустив голову, глядя в землю, крепко берет ее за руку – молча. Ярослав (после немалой паузы, не поднимая головы): И-ри-на. Инге… Регнвальд (в сторону одного из воинов): Я же с самого начала говорил, что это были не тролли… Ирина (в полуобороте): Как сказать, ярл, по воспитанию – настоящие тролли! Ярослав (резко оборачиваясь снова с напряжением): Они… Ирина (снова обернувшись к князю, качая головой): Что ты! Они были вежливы… насколько умеют… Лучше скажи – хорошо я их надоумила договориться за князя? Свободной рукой указывает в сторону второй группки. Речей их мы не слышим, но по жестам довольно хорошо понятно, что варяги пытаются объяснить князю, что получилось у них что-то не то – и почему оно так получилось… Ирина негромко смеется. Ярослав через некоторое время начинает смеяться вместе с ней – сначала нервно, а потом – так же, как она. Передняя часть сцены снова постепенно погружается во тьму, зато снова освещается задняя. Второй дружинник (заканчивая эпизод): …и так мы во всем верно служили конунгу Вартилафу, а он не обходил нас дарами, а Эймунду… а Эймунду он вообще отдал в управление свой город! Со всеми землями! Кто-то из мирных жителей: - Это как? А сам-то он куда делся, если город ему отдал? Второй дружинник: Ну… Первый: А он в другой город ушел. Лучший! Самый лучший в Гардах! Кенугард называется… Еще один мирный житель: Подожди! Там же этот конунг сидел – ну, от которого они ушли… Первый воин: Ну, там… (озарение) Так он на севере тогда сидел, там он потом сидел! Там вообще много городов… Все не выучишь… Второй: Вот-вот, мы – воины, наше дело – конунгу служить, а уж тем более – когда с нами был Эймунд… Первый: Да, хоть и умер он не в бою, но то был великий воин… Второй: …и побратим короля Олава! Король Олав ведь великий конунг был, так ведь? (Оглядывает сидящих. Они в целом соглашаются, кивая). Эпир (наставительно поднимая палец): Святой был конунг! Некоторые крестятся. Не все из крестящихся твердо помнят, как это делается. Второй воин: …вот-вот, он бы кого попало себе в побратимы бы не взял! (Припомнив, с жаром). Да, а ведь конунг Олав в Гардарики-то потом приехал, - и к ярлу Регнвальду приехал, а потом к конунгу Ярицлеуву и княгине поехал с Регнвальдом и про княгиню говорят, что была у них великая тайная любовь… Мирный житель (несколько недоверчиво): Это у княгини с Регнвальдом-то? А Регнвальду-то за это потом…. Второй воин: Да нет, с Олавом конунгом! Другой мирный житель (не менее недоверчиво): Вот так таки и была? Второй воин (менее уверенно): В общем, говорят так… что была у них дружба… великая… и что она очень ценила его…. Вот… Возникает пауза, сидящие за столом тихо переговариваются друг с другом, обмениваясь впечатлениями (в целом, судя по тону, положительными), Наконец в образовавшуюся относительную тишину вклинивается еще одни гость на пиру, сидящий недалеком от Эймундовых воинов: - Да вот, если уж говорить про Гардарики… ну и про иные земли на Восточном пути – там еще и не то бывает! Вот скажу я вам, когда поплыли мы с Ингваром Путешественником… (пауза, чтобы собрать внимание слушателей). Слушатели живо реагируют на этот зачин. Большинство издает что-то вроде «Ооооо!» и приготавливается слушать с энтузиазмом. Меньшая часть издает что-то вроде недоверчивого «Ууууу!...», предвещающего, что в данной саги будет много что кроме правды, и с недоверием… тоже приготавливается слушать. Воины Эймунда относятся к первой категории, Эпир не проявляет никакой особенной реакции. Рассказчик: Да, так вот, когда мы плыли… Кстати, Эпир, а готов ли камень моего брата, что тоже плавал с Ингваром? Эпир: Готов почти… Я там много рун вырезал – хорошо, если ты их все знаешь… Рассказчик (игнорируя шпильку): …ну так вот, когда мы отплыли с Ингваром, прозванным Путешественником, проплыли Гардарики и отправились далее на восток, и однажды ночью пристали к незнакомому берегу… Голос рассказчика понемногу стихает – для зрителя, хотя мы видим, что он продолжает рассказ. Из-за пиршественного стола потихоньку выбирается Эпир и, взяв светильник со свечой, проходит неторопливо вдоль сцены. Эпир (негромко, мы слышим фразу не с начала): …Ярослава, князя Новгородского и Киевского, во Святом Крещении Георгием именуемого, и супругу его Ингигерд, во Святом Крещении Ирину… К этому моменту он прошел уже почти к краю сцены, позади него – только темнота. Из темноты, откуда-то сверху раздается голос: - Анна. Отныне и вечности – Анна. Эпир некоторое время смотрит вверх, приподняв светильник, словно старается разглядеть источник слов, и произносит что-то уже совсем тихо – мы может заметить только движение губ. Конец.