Дзуйхицу:«Урок №1. Тонкости политики»

Знаете, даже, казалось бы, незначительное событие может изменить твое видение мира настолько сильно, что лишь спустя много лет, в осознанном возрасте, ты сможешь понять причину многих своих поступков. Сорока под небом Светлый мост навела. Для особенной встречи Инеем хрупким его соткала. Раньше я не понимала, почему меня так сильно раздражают мужчины, почему я их всех воспринимаю, как врагов и соперников, почему мне так хочется унизить и растоптать мужскую гордость. Я искренне получала удовольствие, всячески издеваясь и оскорбляя окружающих. В свое время мое деструктивное поведение чуть не разрушило отношения с братьями. Луна одинока в глубокую ночь. Ответь-ка, сорока, Ты способна помочь? Сейчас я понимаю, что была настоящей стервой. Причиной, по которой я постоянно трепала другим нервы, была обида. Думаю, именно из-за моего отвратительного поведения отчим так быстро подсуетился, чтобы поскорее выселить меня. Мда, грустно. Птица взглянула на бессмертную мать И в томном молчании Продолжала стоять, Не в силах понять Светила терзания. Когда я полностью освоилась в новом теле, ко мне вернулись старые привычки. Они проявлялись в постоянных соревнованиях с Тэтсуей. Да, я соперничала с десятилеткой, самоутверждаясь за его счет. И что вы мне сделаете? В свою защиту я скажу, что Тсуя был действительно сильным соперником. Нас поставили учиться вместе после того, как я догнала его по программе. Не сказать, что он был этому сильно рад. Его гордость страдала от моего присутствия. Все-таки разница в четыре года это вам не хухры-мухры. Он не мог допустить даже вероятность того, что я могу оказаться умнее. Ох, как же он бесился, когда я писала математику хоть немного лучше, чем он. А писала я ее всегда лучше. Но гордиться этим я не могла - мы ведь были в неравных условиях. А вот своими результатами по истории я в открытую хвалилась, постоянно поддевая очкарика едкими комментариями. Но когда дело доходило до каллиграфии, уже он отыгрывался на мне по полной. Наших наставников ни капли не смущали наши баталии - наоборот, они их открыто поддерживали. Учитель Тэтсуи был более молодым специалистом, который считал, что знания Изао устарели и ему давно пора на покой. А моего сэнсея бесила самоуверенность этого, цитата: "сопляка". Воспоминания о тех временах всегда поднимали мне настроение. Помимо учебы, мы также соревновались в спорте и играх. Вражду между нами подкрепляли его талант и серьезное намерение победить любой ценой. Здесь мне действительно ничем не мог помочь мой опыт из прошлой жизни. Несмотря на разницу в физическом развитии и возрасте, Тэтсуя никогда мне не поддавался. Когда я в последний раз держала лук в руках? Кажется, когда мне было пятнадцать. Примерно в то время я и забросила спорт. Хорошо помню, тогда я чуть не пробила Тэтсуе голову из-за зайца, которого мы вместе подстрелили. И долго ругались, чья стрела всё-таки лишила серого жизни. Тогда я разбила ему очки и, конечно же, сильно испугалась, что оставила бедолагу без глаз. Но, вспоминая сейчас его ошарашенное лицо, я не в силах сдержать смешок. — Пф-ф... — А? Я сказал что-то смешное? Сабито озабоченно посмотрел на меня. Он только что попросил оценить его выразительное чтение. — Нет-нет, я немного задумалась, — находилась я в крайне приподнятом настроении, — хороший стих. Господин Миямото задал выучить? Учеба моего, пока еще неофициального, брата шла полным ходом. Мальчик оказался самым что ни наесть гуманитарием. Ему легко давалась письменность и чтение достаточно сложных для его возраста стихов. Но гением он не был. У Сабито на момент обучения уже имелась кое-какая база, наличие которой несказанно меня радовало. Теперь я понимаю гордость Изао. Каждый раз, когда ко мне на стол попадали его тесты, мне хотелось вопить от счастья и кричать всем подряд, что это мой братишка. Конечно, сперва ошибок было много, но он быстро освоился, ликвидируя пробелы в знаниях. Сейчас мы на пути к столице. Уже завтра сможем прогуляться по улочкам Токио. — Да, он сказал, что я могу выбрать любой стих, в котором будет не менее трех четверостиший. — Славно, ты молодец. Сабито как-то странно улыбнулся. — Что-то не так? — Да так... Ничего важного, наверное. Мне совсем не понравился его тон. — Что происходит? — я скептически выгнула бровь, мысленно стараясь подготовить себя ко всему. Сабито выглядел скорее озадаченным. — Вы хвалите меня только потому, что я Ваш брат? Он назвал себя моим братом. — Ну... Для мотивации. Знаете, для матерей... Или сестёр их младшие всегда будут самыми лучшими... Он. Назвал. Себя. Моим. Братом. — Госпожа Хара, с Вами все хорошо? Почему Вы молчите? Я мгновенно отмерла. — Что ты только что сказал? Светлые брови сошлись на переносице, а глаза сощурились. — Вы меня хвалите только для мотивации? — Нет-нет-нет, не это. Как ты меня только что назвал? — Госпожа Хара? Я недовольно постучала по столу пальцами. — Привыкай называть меня сестрой. Этого он явно не ожидал. Потупив взгляд сквозь меня, Сабито все с таким же непроницаемым лицом переспросил: — ...Сес-трой? Я, довольная его обескураженностью, пояснила: — Да, сестрой. В семье не должно быть господ и плебеев. Мы с тобой равны. Скоро состоится встреча, которая определит нашу дальнейшую судьбу. Как бы это прискорбно не звучало, но... От этого мальчика зависело буквально все. Помнится, недавно я говорила, что честность Сабито мне нравится. Но, к сожалению, для той тропы, что я ему уготовила, она станет помехой. Мы уже много раз обговорили нашу легенду. Но этого недостаточно. Какой толк от заученной истории, если никто в нее не поверит. Сабито все еще стоял неподвижно, нахмурившись. Сейчас казалось, что он принимает для себя крайне важное решение. Я прервала его размышления. — Ты знаешь, насколько важен завтрашний день? — Конечно. Еще бы ему не знать. Я вообще-то собираюсь его к императору на поклон вести. Для простых людей это все равно, что с Богом пообщаться. — Я попрошу господина Миямото не грузить тебя сегодня. Хорошенько отдохни и порепетируй все, что мы обговорили ранее. Так, чтобы все звучало естественно. Рука мальчика уже потянулась к голове, чтобы привычно взъерошить свои волосы, но тут же опустилась. Мимику свою контролирует сносно, но с языком тела еще стоит поработать. Это хорошо, что он избавляется от вредных привычек. — Что будет, если у меня не получится убедить императора? Нас казнят. Точнее меня. В худшем случае, конечно. Обман императора - статья. Подделка документов - статья. Еще и сверху что-нибудь наплетут про узурпацию государственного имущества или убийство какое-нибудь. Это уж у кого на что фантазии хватит. Они не упустят шанс от меня избавиться наверняка. Я выдохнула и, поправив повязку на руке, встала. — Что бы ни произошло, ты останешься моим братом. Я взяла за тебя ответственность, и даже если ничего не получится, с тобой все будет хорошо. Не переживай, вывезем. Если меня все-таки казнят, то его и маму не тронут. Думаю, Тэтсуя и Мари позаботятся о них. — Это неправильно. Сабито, отведя взгляд в окно, тихо продолжил: — Я же мужчина в доме. Именно я должен защищать Вас. Щеки залил легкий смущенный румянец. Меня умиляло его стремление оберегать. — Даже самый сильный тигр когда-то был полосатым котенком, который нуждался в защите матери. Я подошла поближе и заправила отросшие рыжие волосы за ухо. — Пока ты слишком слаб для того, чтобы поддерживать меня. Единственное, что ты сейчас можешь сделать, — это учиться и беспрекословно слушаться меня. Понял? Решительный кивок. Мой грустный взгляд скользнул по синим доверчивым глазам. Несмотря на молодость, парнишка явно не страдал дереализацией. Розовые очки давно покинули его переносицу, безжалостно окуная в мир взрослых. Иначе я никак не могу объяснить тот уровень пессимизма, что показал мне Сабито. Что ж... Пора познакомить малыша с мерзкой стороной и без того уродливой медали. — По поводу учебы, — я отстранилась от него и привалилась боком о письменный стол, — я тоже буду давать тебе персональные уроки, и они не будут иметь ничего общего с тем, что тебе дает Т... Господин Миямото. На лице мальчишки отразилась странная гамма эмоций. Он будто был воодушевлен, но при этом смотрел с сомнением. Еще бы. Чему его может научить хрупкая девушка, которая ничего тяжелее стопки тонких книжек не поднимала, если не грамоте? — Как ты относишься ко лжи во благо? — Ложь не бывает во благо. Я устало провела рукой по лицу. — Бывает. Еще как бывает. Это вас, простачков, учат этому, чтобы вами было легче помыкать. Тупым, необразованным и наивным стадом гораздо проще управлять. Сабито молчал, ошарашенный такой откровенностью. Грубо говоря, сейчас я смешала с грязью и его, некогда бывшего частью этого сословия. Мальчик никогда не слышал, чтобы я разговаривала с кем-то в подобном тоне. Сейчас мой голос наполнила сталь и непоколебимость, нажитые годами на управляющей должности. Это он еще не слышал, как я с прорабами разговаривала, которые не успевали сдать проект второй срок подряд. — Ложь во благо — это выгодная всем ложь. Так считает верхушка. Я достала давно забытый на полке расписной веер и, резко раскрыв его, стала обмахиваться, хищно вглядываясь в круглые глаза. — Вот только всеобщее благо - понятие весьма относительное, и у каждого на него субъективный взгляд. Возьмем, к примеру, войну. На последнем слове Сабито передернуло. Но я, увлеченная потоком мысли, этого не заметила. — Допустим есть два госуд... «Так-с, надо как-то попроще.» — Есть две деревни. Одна ближе к лесу, другая - к реке. Старейшина лесной деревни решил, что все без исключения будут счастливы, если у населения появится выход к реке с рыбой - ведь она такая вкусная и полезная. Но вместо того, чтобы поступить как умный человек и просто наладить торговлю с речными жителями, скажем, обменивать ягоды и орехи на эту злосчастную рыбу, он решил просто отобрать эти земли силой, ведь негоже великому лесному народу просить милостыню у каких-то там речников. Как же напряжно все так вуалировать. Тяжело удержать мысль в голове. Я выдохнула, привыкшая к сидячему образу жизни спина нещадно заныла. Присев на стул, я почувствовала, как по телу разошлась приятная истома. — Этот старейшина объявил свое решение на всю деревню, и люди, которые, очевидно, не хотят в перспективе потерять своих близких из-за вшивой рыбы, дружно отклонили его идею. Тогда старик, выждав определенное количество времени, убил какую-то девчушку и подкинул тело на границу с другой деревней. Светлые реснички шокировано затрепетали после последнего предложения. Лицо побледнело, а зрачки сузились, будто я только что свернула шею утëнку. — Он внушил селянам, что это речники убили невинное дитя. И тут я обратила внимание на реакцию Сабито. — Ты, может, присядешь? «Я же пока что ничего такого не сказала. Думала, у него будет такая реакция, когда я буду посвящать его в половое воспитание. Недооценила я психику древних людей.» Сабито послушно сел напротив меня и вопросительно глянул на графин с водой. — Конечно-конечно. Как ты еще смеешь о таком спрашивать. Мальчик быстро наполнил стакан и залпом осушил его. — Готов? — Да, продолжайте. «Лишь бы в обморок не грохнулся у меня в кабинете.» Я неторопливо продолжила. Теперь, когда вуалировать можно было не так уж много, мозг устало переключился на еще одну изнуряющую задачу – приглядывать за состоянием Сабито. — Взращенная, я бы сказала, внушенная ненависть, страх, вызванный возможным повторением этих ужасных событий, и жажда мести – все это орудия сильных мира сего. Желание наказать обидчиков ведет в бой гораздо эффективнее, чем простое желание набить брюхо. Со звучным хлопком я закрыла веер и стала постукивать им по подбородку, размышляя. — Это лишь одна из версий лжи во благо. Она одна из самых распространенных среди людей, с которыми я вскоре тебя познакомлю. Тебе необязательно коммуницировать с ними именно сейчас, но в будущем этого никак не избежать. В голову хлынуло множество мудростей, которые хорошо вписывались в ситуацию. — Держи друзей близко, а врагов еще ближе. Нужно знать врага в лицо. Предупрежден — значит вооружен. И так далее. Суть в том, что главное оружие - это информация. Информация дает преимущество в любой сфере деятельности. Я кратко объяснила ему суть нашего шаткого положения как рода без главы. Осторожно вложив ему в руки красивый резной нож для писем, я сжала его ладони и поднесла длинное тонкое лезвие к своему горлу. Мальчик резко отшатнулся от меня, силясь убрать опасное острие от бледного горла, но я сумела удержать его руку на месте. — Что Вы?!... — Это информация. Компрометирующая и опасная для моей репутации. А если я потеряю репутацию, то сулит мне только смерть. Рука Сабито продолжала подрагивать. Он осторожно уменьшил давление лезвия на шею, чтобы случайно не поспособствовать крайне нелепой смерти, понимая, что я не отпущу его руку. — Ты можешь либо убить меня этими знаниями, либо защитить, просто не передавая ножик в плохие руки, заинтересованные в моем падении. Я отпустила. Нож выпал из побелевших от моей хватки пальцев. «Грубо. Жестко. Зато доходчиво.» В голове невольно пронеслась мысль, что я сегодня зачастила с наглядными примерами, но я не стала заострять на этом внимание. — Сабито, прошу, услышь меня. Какими бы сладкими речами они тебя не соблазняли, как бы они не клялись тебе в вечной дружбе и поддержке, — мой ровный голос звучал как будто со стороны, — Это все будет ложью. Они так или иначе попытаются использовать тебя в своих целях только потому, что ты мой брат. Для них я - угроза, амбициозная женщина, дорвавшаяся до власти, персона нон грата. На лице Сабито больше не было смирения - глаза сузились, а брови нахмурились, придавая ему серьезный вид. Я вымученно улыбнулась. — Хах, уже жалеешь, что согласился? Как видишь, людей, которым я нравлюсь, я могу по пальцам пересчитать. А рука у меня всего одна. После малой доли ужасов, поведанных мной, я была уверена, что он ответит утвердительно. Вина уколола где-то под ребрами. Если бы я ему рассказала о всех рисках заранее, то он бы не согласился, а сейчас все - поздняк метаться. Очень совестно, но времени у меня банально не было. — Нет, я все так же уверен. Я вспомнила его недавнее состояние и ехидно усмехнулась. — Правда что ли? А мне показалось иначе. Я подперла рукой голову, с интересом разглядывая его лицо. — Да, мне чуть-чуть страшно. Но мужчины должны не бояться трудностей, а с честью их преодолевать. Я продолжала поток укоризненных вопросов: — А ты уверен, что этот орешек окажется тебе по зубам? Улыбка растягивалась все шире. Наш разговор напоминал игры кошки с мышкой, первая из которых все никак не могла избавиться от привычки баловаться с едой. — Вы уверены, что Вам следует именно сейчас подрывать мою решимость? — в голосе прослеживалась легкая паника и возмущение. Брови поднялись вверх, а рот скривился, как от чего-то очень кислого. Впервые вижу у него такое выражение лица. Я не сдержалась. — Ха-ха-ха, — заливистый, чуть хриплый смех разнесся по комнате, разряжая атмосферу, — Хах... Все-все... Ха.. Я убедилась в твоей непоколебимости. Молодец. Немного успокоившись, я посмотрела на часы. Осталось совсем немного времени до обеда. Думаю, мы закончим вовремя. И я обходительно перешла к самой важной части урока. *** Хэйка. Как гласит великая китайская мудрость: "Успех зависит от предварительной подготовки, а без такой подготовки неудача неизбежна". Сколько бы я не старалась, а морально подготовиться к этому моменту я так и не смогла. «Да-да, сейчас самое время паниковать, не правда ли?» Я ничего не ела с последнего похода в туалет, чтобы меня не стошнило перед светилом Японии. Также я учла, что из-за того. что я нервничала в последние несколько дней цикл может быть нестабильным, отчего пришлось пойти на еще одну предосторожность - толстый слой ткани, натянутый между бедрами, предназначался, чтобы скрывать запах и возможную протечку. Еще я подумывала надеть хакама бордового оттенка, но отказалась от этой идеи в пользу черного цвета. Светлая полупрозрачная рубашка выглядывала из-под ворота белого монцуки хаори. Сверху легла темно-зеленая накидка с аккуратными камонами на рукавах. Остался последний штрих – серебряный химо. Аккуратно зацепила его за края накидки на уровне груди. Строгий пучок на затылке и ни единого торчащего волоска. Гэта я надела самые низкие, что у меня были в гардеробе. Мой рост был слишком высоким даже для европейских женщин. Сто семьдесят сантиметров чистых мышц. Вся в мать, ничего не скажешь. Она тоже была выше отца... На целую голову. Но, как ни странно, насколько я помню, господин Хара никогда не комплексовал по этому поводу. Стоя на пороге съемной комнаты одной из самых близких к императорскому дворцу гостиниц, я еще раз прокрутила всевозможные каверзные вопросы, что мог задать Его Величество Хэйка. Вдох. Выдох. Шаг за дверь. Коридор. Лестница. Все как в тумане. — Доброе утро, — Сабито сидел за столом и, судя по пустым тарелкам, уже давно. — Доброе. Хорошо выглядишь. Прям как на тебя сшили, — белая, идеально выглаженная рубашка с серебристыми запонками в виде тонких веточек ивы на манжетах и воротнике. Такие маленькие детали всегда пользовались у меня особой любовью. Они не вычурные, не особо приметные, но в глазах знающих людей придавали образу статуса и элегантности. Еще одним приятным бонусом был тот факт, что публичная носка европейских украшений показывала лояльность нашей семьи к западу, а это, соответственно, означало наше благожелательное отношение к политике прошлого и нынешнего императоров, старательно продвигавших научный и технический прогресс в нашу отстающую страну. Симпатичные мелочи, которые с виду могут показаться незначительными, но при этом имеют огромный смысл, всегда вызывали у меня оргазмические припадки. — Ах, да. Это и так на тебя сшили. Но, посмотрев на голову мальчика, я спустилась с небес на землю. Это ж какие надо иметь непослушные и жесткие волосы, раз даже опытные специалисты не смогли с ними справиться. Хорошо еще, что я решила не менять их цвет. Уверена, мы бы просто потеряли время и деньги. А если бы они еще и осыпалась на рубашку, я бы точно убила кого-нибудь. — Волосы?... Сабито притворился страдальцем и раздраженно протянул: — Я все-таки облысел? Они чуть ли монахом меня не сделали. Целый час за волосы дергали. Но успокоился он так же быстро, как и вспылил. Я присела напротив него и бросила взгляд на то место, где должен был быть шрам. Почти не видно. Так странно. Полторы недели прошло, а так замечательно зажило. Прям чудо какое-то. Меня, естественно, заинтересовал данный феномен, и я поговорила об этом с Окадой. Причин оказалось несколько: молодость и хороший иммунитет, здоровый сон и правильное питание, более интенсивное кровообращение в районе лица и правильный уход за раной. В общем, ничего странного в этом не было. — Нет. Все в порядке. Если бы ты не сказал, я бы и не заметила, — ко мне подошел один из работников гостиницы и принял заказ. Я вопросительно взглянула на Сабито, но он лишь отрицательно покачал головой. — Вы даже в меню не заглянули. Часто здесь бываете? — Да, по работе. Я посмотрела на равномерно постукивающие пальцы мальчика. — Как себя чувствуешь? Сильно волнуешься? — Сильно. Я так и не съел ничего. Кажется, одна лишняя крошка, и меня вывернет еще на выходе. Скептически приподнятая бровь и короткий взгляд на пустые тарелки сказали все за меня. — Сладкое. Господин Миямото сказал, что если я не хочу смутить императора урчанием в животе, то я должен перебить аппетит сладким. Также чаем с мятой, но не слишком много, чтобы естественная нужда не застала врасплох. Обидно, правда, что вкуса я не почувствовал. — Умно. «Тсуя молодец. Полностью оправдал свои деньги.» Я удовлетворенно улыбнулась, мысленно расхваливая конченного мизантропа. Старший сын Миямото не раз оправдал звание моей лучшей инвестиции. — Мне кажется, твоя речь стала лучше. Стихи идут тебе на пользу. — Похоже, только Вы так считаете. Мне принесли чай и мои возлюбленные моти. Я, переключив внимание на еду, продолжала вести диалог. — М-м? С чего ты взял? Сладенькие шарики один за другим отправлялись ко мне в рот. — Миямото-сенсей только и делает, что критикует меня... Нет! Я не жалуюсь! Ни в коем случае! Но... Когда он критикует, а Вы хвалите, мне кажется... Я чувствую... Эм... — Диссонанс? — Да, верно. Диссонанс. И я не понимаю, то ли Вы ко мне слишком добры, то ли он слишком строг. «Странно. Он вроде хвалил его.» Не ничтожество — одна из высших похвал, которые можно услышать от Тэтсуи. Поэтому после подобной его оценки я была настроена очень даже оптимистично. — Что он тебе говорит? Сабито соединил указательные и большие пальцы и, приложив их к глазам, имитируя очки, залепетал противным писклявым голосом: — Да в кого ты такой?! Тупица! Бестолочь! Можно было и лучше! Пересев на соседний стул мальчик продолжил уже своим нормальным голосом с примесью горечи и обиды: — Н-но, мастер, я не совершил ни единой ошибки... Двенадцать правильных ответов из двенадцати вопросов... Снова писк. — Ты что, хотел меня удивить тем, что хорошо умеешь считать?! — Н-но... Я тихо хихикала в кулачок, прекрасно понимая, что он специально утрирует, чтобы повеселить меня. В зале особо не было гостей, так как большая часть постояльцев уже давно разбрелась по своим важным делам. Сабито говорил достаточно громко, чтобы его слышал рабочий персонал, и я практически ощущала их взгляды на своей спине. — Никаких "но", Оп-опездол!... На последнем слове я подавилась воздухом, искренне радуясь тому, что это был не чай. Это я научила Тэтсую этому слову... И многим другим. Он вообще очень много от меня перенял. В основном плохого, конечно, но... Ничего хорошего я так и не вспомнила. Видимо, от меня чисто физически невозможно перенять что-то положительное. Это даже как-то удручает. — Насколько я понял, это "дурак" на умном. Даже выговаривается сложно. «Да уж... Умном.» — Мда, я попрошу господина Миямото быть поаккуратнее с выражениями. — Нет, не нужно. Я столько новых ругательств узнал за эту неделю... — Я сделаю ему выговор. На лице Сабито так и читалось:"ой-ëй". — Вы только не говорите, что узнали это от меня. Иначе он мне совсем житья не даст. — А как же: "мужчина должен отвечать за свои слова и поступки "? — Ну раз так... Думаю, это будет справедливо. — Ой, да брось ты строить такую кислую мину. Не стану я его прям ругать. Просто сделаю вычет из его зарплаты за каждое бранное слово. Мальчик еще не понимал, насколько ему повезло, что я спасла его от недовольного Тэтсуи, поэтому он просто кивнул, и мы стали собираться во дворец.

***

Из третьего принца Хару в непревзойденного императора Тайсë Ëсихито Ямато. Звучит-то как! Вот только веса в политике у императорской семьи Японии почти столько же, сколько у Виндзорской династии — чисто символический. Сам в делах страны богоподобный Хэйка не участвует, только назначает министров на правящие должности и фигурирует на официальных праздниках и обрядах. Иногда производит награждение отличившихся граждан, но это так, по мелочи. Почему, спрашивается, мы идем к императору на благословение? Ведь дела нашего клана не имеют к нему прямого отношения. А все дело в непоколебимой любви народа к «потомкам Аматэрасу». Признает он — признают все. А мы, обратившись за одобрением к императору, сможем обрести его расположение в будущем, ведь будем ему сильно обязаны. Проще говоря, одни плюсы и для него, и для нас. Это, конечно, в случае успеха. Ëсихито был близко знаком с Такаси, и поэтому он ни за что не поверит, что такой трудоголик, как он мог завести связь на стороне, а значит, Сабито должен ему понравиться. Я почти сразу поняла, в какой обертке буду подавать мою конфетку. «Типичный главный герой.» Простоват. Уперт. Умен. Талантлив. Добр. Оптимистичен и наивен в отношении мира. Такие детки нравятся людям вроде него. Я уверена, что Хэйка будет думать наперед, кого стоит пустить в будущее страны. Нужны будут добропорядочные и исполнительные люди. Он должен понять, что мой мальчик— это то, что доктор прописал. — Император ожидает вас, — эхом разнеслось по светлой приемной. Теперь отступать некуда. Я отказалась от сопровождения, прекрасно зная, где кабинет Его Величества. Сабито семенил за мной. Мы остановились у заветной двери. Мальчик нервно сглотнул. — Го... Сестра, Вы волнуетесь? «Естественно.» — Не говори ерунду. Нет, конечно. Я верю в наш успех. Я осторожно переплела наши мизинцы так, чтобы за моим широким рукавом этого не было видно, и подмигнула ему. — И ты верь. Хорошо, братец? Короткая переглядка. Кивок и открывающаяся дверь.