Дзуйхицу:«У всех на виду»

— Нэ-эо, — чуть игривая нотка в ранее холодном беспристрастном голосе вызвала волну мурашек по телу. Гнев и растерянность смешались в один большой ком, разросшийся где-то глубоко в груди. — Ох, я, конечно, прошу прощения за свою фамильярность, госпожа Хара, но, думаю, это нестрашно, ведь... «Да как смеет эта свинья...?!» — Мы такие близкие родственники, — изящная улыбка и холодный взгляд серых глаз, так сильно похожих на мои. Чуть смазливое лицо, обрамленное аккуратной тёмной челкой. Несмотря на то, что моя физическая оболочка была младше его приблизительно на шесть лет, мы были одного роста. Едва сдержав клокочущее в душе негодование, я состроила любезное выражение лица. Откровенно говоря, меня не особо терзала мысль о том, что если смыть с меня макияж, мы будем почти на одно лицо. — Господин Хасегава, какими судьбами? Насколько я знаю, Вы редко бываете в этой части города. «Я, собственно, поэтому здесь и нахожусь.» Мысленно я радовалась тому, что успела привести себя и Ренгоку в порядок. У этого придурка будет меньше поводов разносить слухи. Хотя кого я обманываю? Кто, как не Хасегава Эйджи, подкинет мне проблем на голову. Братец по сестре матери, как-никак. Мужчина молчал, заинтересованно поглядывая мне за спину с чуть натянутой улыбкой и приподнятыми бровями. «Ну все. Сейчас докопается.» Ну, естественно, он приметил Ренгоку. Сейчас будет едкая шуточка или прикрытая заботой издевка. Джентельменский набор любого, кто хоть как-то связан с родом Хасэгава. — Я так посмотрю, Миямото Вас больше не увлекает? Завели себе новую игрушку? — он склонил голову набок, демонстрируя легкое пренебрежение, — На экзотику потянуло? «Ну да. Ничего нового.» Сзади послышались шепотки: — И правда ведь... Ни разу не видела госпожу без... — А куда... — вторила ее собеседница. — Поссорились что ли... — продолжала что-то шептать первая второй. Я обернулась и строго глянула на застывшую хозяйку. Женщина опомнилась и, подскочив к работницам, грубо вывела двух девушек за локти в другую комнату. Третья, самая молодая, побежала следом, чуть раздосадованная тем, что пропускает, по ее мнению, все самое интересное. — Я же говорил, что этот напыщенный засранец долго на месте не задержится, — Эйджи выжидающе наблюдал за моей реакцией. Мое лицо осталось невозмутимым. Обмен любезностями в кои-то веки не доставлял мне дискомфорта, а наоборот, давал ощущение твердой опоры под ногами. — Вам не кажется, что Вы непозволительно грубы с девушкой, которая недавно потеряла отца? На губах мужчины проскользнула улыбка. — Не больно-то Вы грустите по покойному отцу, — Эйджи отошёл к полкам, провел платком по поверхности и придирчиво вгляделся в ткань, — Даже на похоронах ни слезы не проронили. На похоронах я его не видела, но не трудно догадаться, что наши тетушки все уши ему прожужжали про моего "брата". — Я и раньше особой эмоциональностью не отличалась... — Да-да, камнем сковало и лицо, и сердце. Красивая метафора, — неудовлетворенный результатом Хасэгава брезгливо отбросил платок куда-то в сторону и повернулся ко мне, — Ну и помойка. Вроде химе, а посещаете подобного рода заведения. Самим не противно? Только родство наше позорите. — Я Вашего мнения не спрашивала, — терпения становилось все меньше. Единственное, что держало мой язык за зубами - это четкое понимание, что он намеренно доводит меня. — Но Вы явно в нем нуждаетесь, — Хасэгава обеспокоенно вздохнул. — Ваше чувство собственной важности все также не знает границ. Он чуть нахмурился и резко сменил тему разговора. — Не знал, что ты так низко пала, что берешь в подчинение умственно отсталых, — я едва не опешила от столь резкой перемены, — Почему эта двухметровая дворняга все еще стоит здесь, когда он должен был уйти еще в самом начале нашего разговора? Я растерянно обернулась на Ренгоку, опасаясь его реакции на столь нелестное замечание, но тот был спокоен, как удав. Шинджуро сдул челку со лба, обнажая приподнятые брови и взгляд, который словно говорил: "Ты это мне сейчас сказал?". Мы встретились глазами. Я подавила ком в горле от подступающего нервоза. Между нами состоялся немой диалог. Ренгоку наклонил голову вбок, как бы спрашивая, что ему сделать. Я лишь покачала головой, призывая к бездействию. — Простите его, пожалуйста. Он исполняет мой приказ. В последнее время я чувствую себя нехорошо. Мне необходимо иметь рядом человека, который в любой момент сможет подхватить меня. Он пренебрежительно скривился. — Ц-ц-ц, делайте, как хотите. Вам же с этим отребьем потом возиться, — мужчина встал напротив меня и настойчиво надавил на левое плечо. Я поморщилась, ощутив легкий укол боли в локте. Первым порывом было скинуть его ладонь, но торопливый шепот ввел меня в оцепенение. — Спровадь бугая. Я округлила глаза, никак не ожидая ничего подобного. Эйджи нахмурился и требовательно усилил хватку на моем плече. «Что происходит?» После недолгих раздумий, я оглянулась через плечо на Шинджуро и кивнула на дверь. — Найди нам экипаж до центра. Мужчина нахмурился и с подозрением глянул сначала на руку на моем плече, а затем на самого Эйджи. Он уже хотел что-то возразить, как я с нажимом отчеканила, демонстрируя уверенность и отсутствие страха: — И поторопись. Ренгоку кивнул и вышел из салона. Рука на моем плече ослабла и Хасэгава раздраженно выдохнул, заговорив вполголоса: — Ну наконец-то. Я уже подумал, что ты его на привязи держишь. Времени и так почти не осталось. Мужчина отошёл вглубь приемной и облокотился на опустевшую стойку регистрации, устроившись поудобнее. — Ты сам потратил наше время. К чему был весь этот фарс? Эйджи ухмыльнулся и, наклонив голову набок, подпер ее рукой. — Как это — к чему? Я же должен поддерживать образ заботливого старшего брата. Я молчала. Не получив ожидаемой реакции, он быстро глянул на часы. — Ладно, ближе к делу. Ты же понимаешь, что никто в эту чушь про найденыша из рода Хара не поверил? Вся высшая знать просто в ярости от твоей наглости. Так что можешь не надеяться на снисхождение. Так ты еще и свои ручки на пост губернатора наложила, — из следующих его слов пропал всякий намек на легкомысленность. Голос приобрел холодные угрожающие оттенки, — Ты что, соплячка, в себя поверила? Подумала, что если император взял тебя под свое крылышко, то ты совсем неприкосновенная? Ты хоть понимаешь, сколько влиятельных людей метит на место твоего папаши? Хасэгава разорвал зрительный контакт и посмотрел на свое полупрозрачное отражение в стекле стеллажа напротив и, нахмурившись, поправил волосы. Я незаметно выдохнула. Стыдно признаться, что на то время, что он говорил, я задержала дыхание, боясь хоть как-то выдать свое волнение. Акт самолюбования дал мне легкую передышку. — Ты зря думаешь, что Хэйка защитит тебя от общественного гнева. Ногти впились в ладонь от напряжения. Я собрала все силы, чтобы голос звучал ровно. — Защитит. Мужчина удивленно поднял брови, и его губы растянулись в издевательской усмешке. — Да ладно. С чего ты это взяла? — Я нужна ему для поддержания образа прогрессивной политики... «Спокойствие, непоколебимость, гибкость и решимость - залог удачных переговоров.» — Ха-ха, Нэо! — я осеклась, услышав его надменный смешок,— Милая моя, я никогда не считал тебя глупой женщиной. То, что ты долго соображаешь — это да, но мозгов у тебя всегда было предостаточно. Тело напряглось. — Никто не допустит тебя к власти. Ты в этой игре не более, чем разменная монета, — Эйджи произнес это, как непреложную истину,  — Такова сказочка. Добрый дядя император поддерживает всеми ненавистную Нэо Хара, но вот незадача — злая аристократия ставит бедной добрячке палки в колеса. Удобно усатик устроился. Двух фазанов одной стрелой. Молодец, че сказать? «Настраивает меня против императора или...?» — Зачем ты мне все это говоришь? В жизни не поверю, что по доброте душевной. Хасэгава неопределенно повел плечами. — Может, потому что игра Хэйка в добродетель затрагивает и мои интересы? Кто знает...? — он хитро улыбнулся. Сложив пальцы рамочкой, Эйджи взглянул на меня, — Как ты думаешь, почему император не дал нашим кланам объединиться? — Ты хотел сказать: "Почему твоему роду не дали поглотить мой?" Он раздраженно закатил глаза. — Называй это как хочешь. Ну так... Дверь отварилась, прерывая его на полуслове. — Экипаж ожидает, госпожа, — последнее слово Ренгоку едва ли не процедил. Эйджи, которого явно разозлила такая беспардонность, закусил губу, чтобы сдержать вспышку гнева. Мгновение я размышляла, стоит ли тратить время на этот разговор или использовать появление Шинджуро, как удобный предлог для того, чтобы свалить. «Отказать одному неприятному мужчине, чтобы поехать с другим неприятным мужчиной. Не так уж велика разница.» Вердикт был вынесен не в пользу моего любимого брата. — До свидания, господин Хасэгава. Я обязательно подумаю над Вашими словами. Я направилась к двери, но на полпути почувствовала хват на больном локте и едва не зашипела. «Он будто специально хватает меня за него.» — Я буду на следующем заседании и присмотрю за тобой. Мы все присмотрим. По спине прошел холодок. Я почти физически ощущала на себе больше тридцати пар глаз, которые неотрывно следили за каждым моим движением. Прикрыв глаза, я сбросила с себя наваждение и отдернула руку. — Благодарю за заботу, но Dам не о чем переживать. Он сузил глаза и? решив, что я храбрюсь перед ним? потрепал меня за щеку. — Ты какая-то слишком самоуверенная. Я оцепила руку Эйджи и, загадочно улыбнувшись, протянула: — Только глупец зайдет в горящий дом, не располагая путём отступления. На лице Хасэгава появилась странная смесь из удивления и интереса. — Что ж? жду не дождусь, когда появится возможность взглянуть на твои козыри.

***

Выйдя из помещения, вдохнув свежего уличного воздуха, я ощутила, какая же там была духота на самом деле. Солнце пекло и нещадно жарило улицы. Я наконец-то смогла чуть-чуть расслабиться и почувствовать, как же сильно у меня болит голова. Злость, растерянность и страх терзали меня, туманя разум. До этого момента я переживала обо всём на пустой желудок. Руки затряслись, а ноги, казалось, в любой момент могут ослабнуть. Я не помнила, как оказалась внутри экипажа, и очнулась лишь на вопросе: — Куда прикажете везти, госпожа? Недолго думая, я быстро продиктовала адрес гостевого дома, где у меня до сих пор были зарезервированы три номера. Пару минут я просто пыталась прийти в себя. Почувствовав, как по позвоночнику течёт холодный пот, я тут же подскочила и схватилась за голову. При следующем взгляде на руки и плечи я непроизвольно выдохнула. Они не окрасились. Но затем я провела рукой по затылку и поморщилась. На ладони осталась сероватая жидкость — помесь из краски и моего пота. — Дерьмо, — одно простое слово соединило в себе отчаяние, бессилие и усталость. Сейчас мое тело полностью отражало мое душевное состояние. «Мерзко.» Легкий ветерок, попавший в экипаж через открытое окно, донес до меня сладкий запах роз. Я подняла голову и повернулась к источнику. Слабая, чуть задорная улыбка коснулась моих губ. — Боже мой, Ренгоку-сан, я и не заметила, как от Вас теперь вкусно пахнет. Девочки славно постарались, — Шинджуро всем видом проигнорировал мою колкость и отвернулся к окну. А я не упустила возможность рассмотреть его получше. Несмотря на то, что челка все еще была спущена до кончика носа, теперь она выглядела в разы аккуратнее. Создавалось впечатление, что так изначально и было задумано. Золотые волосы искрились и переливались на солнце вместе с красными кончиками, а задумчивое хмурое выражение лица придавало шарма. «Как же мне нравится, когда у мужчины есть, на что посмотреть.» Я прекрасно осознавала, что в большинстве случаев внешность бывает обманчива, но тем не менее, такая обворожительная красота редко встречается в наше время. Из транса меня вывел ровный раздраженный голос: — Если меня будут так духарить каждый раз, когда мы будем выходить в свет, то я вряд ли смогу сопровождать Вас, — Шинджуро зло отчеканил, — Пасет, как от публичного дома. — С чего бы такая интересная ассоциация? в этот раз двусмысленное замечание не оставило его равнодушным. Руки Ренгоку напряглись, а вена на шее вздулась. — Не смейте подвергать мою верность сомнению, — следующие слова он сказал по-особенному твердо, — Я никому не позволю осквернять честь и достоинство своей покойной жены. Я почувствовала неловкость. Мне определённо стоило пересмотреть формат нашего общения. «Нужно извиниться.» — Я... — А Вам следует поменьше сверлить меня взглядом, а то общественность и правда поверит в то, что Вы со мной... Эм...? Забавляетесь? Каждая буква сочилась иронией и сарказмом. Я медленно моргнула и уставилась в пустоту. «Ла-а-адно. Намек понят. Я больше никогда в жизни с тобой разговаривать не буду...» — Не по делу, естественно, — произнесла я одними губами. — Вы что-то сказали? — Нет, ничего, — я скрестила руки на груди, закинула ногу на ногу, и безразлично отвернулась к своему окну, чтобы не продолжать этот трудный диалог. Я не видела, но слышала, как он хмыкнул и наверняка улыбался тому, что наконец-то смог меня заткнуть. «Ну-ну, улыбайся на здоровье. Я помолчу, мне не трудно. Ха-а, душно-то как. С Итикавой хоть пошутить можно было.» Ранее в моих шутках не было каких-либо ограничений. Тэтсуя смеялся или додумывал что-то еще более забавное, так как мы оба не были изуродованы моралью в этом плане. Мари подавляла смешки, попутно бросая в мою сторону осуждающие взгляды. Даже матушка посмеивалась, чего уж там говорить. Неуютно. Возможно, будь Сабито рядом, я бы смогла переключиться на что-нибудь более приятное. Сходили бы поесть куда-нибудь или погулять... «Забавно. Кажется, я совсем привыкла к мальцу. С каких пор мне спокойнее, когда он рядом?» С недавнего времени я заметила, что общение с ним будто оказывает на меня лечебный эффект. Кажется, что все то время, пока его не было в моей жизни, я будто шла вперед с завязанными глазами. Меня тянули отец, мать, Мари, Тэтсуя, Сузе и Изао. Все они не давали мне оступиться и упасть пучину отчаяния. А сейчас... Такое чувство, будто повязка спала с глаз и болезненно яркий свет, терзая, возвращал зрение. Сузе, Изао и отец оставили меня. Миямото и мама так ничего и не узнают, я сама об этом позаботилась. Только Араи бережно поддерживает меня за локоть, не давая упасть. Но и она не может подсказать мне верного направления. Я бы, наверное, так и осталась стоять на месте, ожидая хоть малейшего знака, куда мне идти. А был ли смысл куда-то идти? Воспоминания снова вернули меня в тот день. Спина, скользкая от крови рука и отчаяное желание спасти себя. Сабито стал моим маяком. И я никому не позволю его погасить. В лепешку расшибусь, но не дам ему сгинуть. Буду манипулировать им до последнего или же угрожать всему миру. Не имеет значения. У меня есть цель, и я ее добьюсь. Даже если в итоге он меня возненавидит. — Госпожа, мы прибыли. Выходя из экипажа, я даже не взглянула на Шинджуро, пребывая в своих мыслях. Кинув пару монет кучеру, я, едва перебирая ногами, вошла в помещение. Мне было необходимо поесть и переварить встречу с Эйджи. Но для начала я решила отойти к стойке регистрации и послушать "последнюю сводку новостей". За двое суток наверняка множество людей отписались о том, как счастливы моей инициативой в политику. — Здравствуйте, госпожа. Тут на Ваше имя оставлены письма. Не придав значения необычно большому количеству посланий, я получила ключи от номеров и, положив почту в рукав, направилась к лестнице, чтобы далее, не торопясь, взглянуть на пришедшие письма. —... О... Эо... Нэо! — меня остановило собственное имя, произнесенное на повышенных тонах. Обернувшись, я шокировано уставилась на своего дорогого друга, которого не должно было быть в столице в это время. — Миямото, ты что здесь забыл? Парень был хмурым и уставшим. Брови свелись к переносице, а под глазами залегли едва заметные темные круги. Тэтсуя был зол и недоволен. — А ты что, не рада меня видеть? — без крика, без наигранной кокетливой обиды. Лишь гнев и досада. Не желая устраивать драму на потеху посетителям, он хотел увести меня на второй этаж, но ему преградили путь. Пока не разразился скандал, я поспешила встрять между ними. — Ренгоку-сан, все нормально. Это господин Миямото. Он мой друг. Миямото, это мой новый телохранитель — Ренгоку, — потянув плечо Тэтсуи к себе, я торопливо шепнула ему на ухо, — Умоляю, относись к нему с уважением. Встретившись с ним взглядом, я замерла. Широко распахнутые глаза возмущенно требовали ответов. Накинув на себя абсолютно непринужденный вид, я отдала ключи от старой комнаты Итикавы Ренгоку и подтолкнула "нарастающий конфликт" в сторону своей комнаты. — Можете отдохнуть. Я не потревожу Вас в ближайший час. «Если не больше.» Мысли снова вернулись к Тэтсуе. «Вот чего тебе дома не сиделось?» Едва дверь захлопнулась, Тэтсуя накинулся на меня с криком. — Блять, где?! Где тебя носило?! От его крика я отшатнулась. Лопатки больно соприкоснулись с дверью. — Приезжаю позавчера такой весь из себя счастливый! Думаю приду сейчас и сделаю тебе сюрприз, обрадуешься! А ты пропала! Просто взяла и пропала на два с половиной дня! И всем плевать! Я поднял на уши всех! Всех до единого! И все что я получил: не корова, вернется! Не корова, Нэо! Вернется...! По спине прошел холодок. Он привлек внимание к моему исчезновению. Вот почему так много писем. «Супер вообще. Теперь люди начнут задавать вопросы. Господи, ну за что мне все это?» Бессилие и усталость вылились в неконтролируемую агрессию. Мой голос сорвался в истерике: — Да нахера ты вообще сюда приперся?! Что-то я не припоминаю, чтобы просила тебя хвостиком за мной ходить! Задетый за живое Миямото разозлился еще сильнее. — Я вообще-то волнуюсь за тебя! Мне хотелось выпалить очередной едкий комментарии, но он парировал мой аргумент, даже не услышав его: — Да как мне не волноваться?! Если...! — он добавил уже с меньшим пылом и какой-то опустошенностью, — Если ты мне ничего не рассказываешь... Наше тяжелое дыхание вторило друг другу, заполняя вязкую тишину в комнате. Разгоряченные и обиженные, мы перекидывали ответственность за конфликт друг на друга. Но, в конечном итоге, виноватой оказалась я. Вся эта череда недопонимания началась с меня. Возможно, если бы я сразу обо всем рассказала, этого удалось бы избежать, но... «У меня должен остаться хоть кто-то непосвящённый в эту историю.» — Молчишь, значит, — его лицо стало нечитаемым, — Отлично. Просто замечательно. Миямото отошёл к креслу возле окна. Завалившись на него, Тетсуя провел рукой от лица до шеи. — Может, хоть скажешь, кто этот мужик? «Не врать, а недоговаривать.» — Я выручила его в трудную минуту. Потом Итикава заболел и Ренгоку вызвался заменить его на какое-то время... — Надо же, — он горько улыбнулся, — Хотя бы это не государственная тайна. Подперев челюсть рукой, Тэтсуя с иронией протянул: — И, естественно, с чем ты там ему помогла мне тоже знать не велено? Я подняла брови и наклонила голову вбок с чуть удивленным видом. — Почему же? У Ренгоку недавно умерла жена. Он запил, и из-за этого начались проблемы с работой. Его сын приболел, а я обеспечила ему лечение. Вот и вся история. Откровенно говоря, рассказывать нечего, но раз ты настаиваешь... Миямото на мгновение был ошарашен, но затем заметно расслабился, ощутив между нами отголоски былой близости. — Вот оно что, — сказал он на выдохе почти с облегчением. — Будь с ним помягче. Старик шуток не понимает. — В смысле? Вообще? — Потеря жены его сильно подкосила. Больно остро на все реагирует. — Ц-ц-ц, скука. Я отошла к ирори, рассматривая адресованные мне письма. — И не говори. Между нами сново повисло молчание, но уже более уютное, чем раньше. Я просматривала герб за гербом. Все письма были от чиновников. Видимо, Эйджи не врал, когда сказал, что я всю столицу на уши подняла. Среди всей этой кипы бумаг я искала одну единственную, что интересовала меня сейчас больше всего на свете. — А ты больше мне ничего сказать не хочешь? — М? Ты о чем? — я отвечала без задней мысли. — Мальчишка где? «Я сейчас в рифму отвечу.» — Нормально с ним все, можешь не переживать. В моих же интересах, чтобы он был цел и невредим. Я остановилась и вопросительно посмотрела на него. — А ты с какой целью интересуешься? Соскучился что ли? — Прекрати нести бред. Мне просто любопытно. Закатив глаза, я снова вернулась к письмам, поочередно закидывая "бесполезные" в очаг ирори. — Ага, ясно все. Опять вынюхиваешь. Парень фыркнул и отвернулся от меня, картинно изображая обиду. Точнее, он и правда обижался на меня, но решил свести все в шутку, чтобы не усугублять едва устаканившийся мир. Мой взгляд зацепился за герб со змеей. Быстро сломав печать, я вчиталась в содержание. С маниакальным хохотом я выхватила заветную бумажку и стала трясти ей, как военным флагом, знаменующим победу. Миямото вздрогнул и уставился на меня, как на дуру. — Чего это мы так радуемся? Кто-то из твоих родственников ласты склеил? — Лучше! Лучше, друг мой! «В одном Эйджи был на сто процентов прав. Я не глупая женщина. И просто так вывести меня из игры не получится.» — Тсуя! — он вновь напрягся, с сомнением глядя на меня, — раздобудь мне арахис.