3. Письма Марины и Пруденс / Весна

Марина Крейн мисс Пруденс Фезерингтон «Пруденс, в предыдущем своём письме я никак не хотела обидеть тебя или показать, что моё состояние хуже твоего. Мы обе находимся в обстоятельствах, которые не устраивают нас. После скандала, произошедшего со мной, я осталась без какого-либо дружеского общения, и мне хотелось рассказать кому-то то, о чём я переживала. Я сочувствую твоей утрате. В детстве, когда мама скончалась, я представляла себе, что её душа присматривает за мной, даже если я не замечаю. Однажды на ярмарке я услышала, как мальчик на скрипке играет мотив песенки, которую мама напевала мне. С тех пор каждый раз, когда происходит что-то, что напоминает о ней, я думаю, что это знак от мамы. Может быть, эта мысль немного утешит тебя. Ты прислала мне статью из медицинского журнала. Мне стало так страшно после прочтения, что я упала в обморок. Леди Крейн сразу прибежала ко мне. Она заметила листы из журнала на моем столике и прочитала статью. Я испугалась, что она накинется на меня, но вместо этого леди Крейн рассказала мне, что статья устарела и методы «помощи» женщинам уже перестали быть такими зверскими, как там описано. Она добавила, что родила обоих сыновей, не переживая ужасной боли. И на следующий день позвала старенькую акушерку, которая когда-то принимала роды у неё. Та потратила почти два часа, чтобы объяснить мне всё. Столько подробностей о своём организме я никогда не слышала! Но больше всего меня успокоило то, что рядом со мной будет человек, который понимает, что происходит. За два дня до Рождества ко мне зашёл сэр Крейн. Он сказал, что мать планирует устроить праздничный ужин вместе со слугами. Это семейная традиция, если только они не приглашают гостей или не едут к кому-то в гости. (Представить не могу, какие могут быть связи у леди Крейн или у её сына. Все, что я пока видела – это уединение и молчание). Сэр Крейн неожиданно попросил меня называть его по имени. Я пообещала, что постараюсь. И попросила тоже обращаться ко мне по имени. До сих пор не могу понять, зачем он это придумал. Прямо перед ужином на Рождество я почувствовала себя нехорошо, и вместо праздника все слуги бегали по дому и носили чистые полотенца. Акушерка приехала очень быстро. И всё шло именно так, как она мне описывала, кроме одного: я родила близнецов. Это случилось чуть заполночь, поэтому теперь на Рождество в семье будет не один, а сразу три праздника. И хочу тебе сказать, что хоть это и болезненный процесс, но настолько ужасным, как было описано в статье, он не был. Мальчика сэр Крейн (Филипп, всё ещё учусь называть его так) назвал Оливером, а имя для девочки выбрала я – Аманда. Праздничный ужин провели на два дня позже, в столовую мне помог спуститься сэр Филипп, слуги перенесли туда детей. И я была бесконечно счастлива в тот день. Не могу передать словами, какая волна любви накрывает меня, когда я держу на руках своих детей. Но у этого есть и обратная сторона: я не помню, как прошел Новый год, не помню ни январь, ни февраль. Сегодня я услышала, что капель стучит по моему подоконнику и наверно впервые за три месяца осознанно выглянула в окно. Каким же красивым это поместье будет, когда всё расцветет! Близнецы занимают всё мое время. Кроме заботы о них, я только ем и сплю. И я не знаю, что я бы делала без помощи горничных и леди Крейн. Порой она не спала ночами, следя за моими малышами. И когда я спросила её, почему она так делает, она ответила: «Провидение забрало у меня сына, но дало мне двух внуков. Неужели ты думаешь, что я могу не любить их и могу не заботиться о них?». Вряд ли она полностью изменила своё мнение насчёт меня, но я благодарна ей за помощь. Благодарна настолько, что думаю, что это знак от моей мамы, которая не может мне помочь сейчас иначе, кроме как руками леди Крейн. Расскажи, пожалуйста, как твои дела, Пруденс. Я не слышала никаких новостей из Лондона всю зиму. Марина» **** Пруденс Фезерингтон леди Марине Крейн «Марина, поздравляю с рождением близнецов! Я рада, что та статья из медицинского журнала оказалась неправдой. Если бы ты попросила свою акушерку записать то, что она рассказала тебе, и выпустить свою статью, сколько женщин испытали бы облегчение (я бы точно). Я злилась на тебя, что ты не писала всю зиму, но я даже представить себе не могла, сколько времени отнимает уход за новорожденными. Я была маленькой, когда родились Филиппа и Пенелопа, чтобы запомнить. Ты просишь лондонских новостей, но сезон только-только начался. Я бы могла вложить в письмо буклет леди Уислдаун, но вряд ли ты захочешь её читать. Моих новостей тоже пока немного: мы перестали носить траур. И к нам, наконец, приехал новый лорд Фезерингтон прямиком из Америки. Мы ждали его старого отца, но тот умер в январе, так и не посетив наш дом. Его сыну чуть больше тридцати, он владеет шахтами, в которых добывают рубины. Сразу после приезда было выделены средства на приданое Филиппы. И теперь она бегает и везде рассказывает новость о своей свадьбе. При этом мама продолжает ходить по дому в поисках ценных вещей. И мы тратим последние деньги на платья к новому сезону вместо того, чтобы купить нормальной еды и обновить постельное белье, которое я зашиваю уже по второму кругу. Но нет: мама желает, чтобы мы выглядели хорошо на всех балах и приёмах. Эти «фасадные работы» раздражают. Хотела бы я как Филиппа погрузится в мир розовых фантазий. Неужели все люди становятся настолько глупы, когда влюбляются впервые? Я предвижу момент, когда Филиппа обнаружит, что ни один брак не держится на предпочтении двумя людьми одного и того же вида сыра или на том, что они согласны по поводу цвета салфеток на свадьбе. Хотела бы я как Пенелопа убегать в книжные миры всякий раз, когда меня что-то не устраивает в текущей действительности. Но как она будет выстраивать отношения с кем-то ещё, кто не читает те же книги, что и она? К сожалению, я – приземленный человек и этим похожа на свою мать. Меня расстраивает тот факт, что почти все в нашем обществе крутится вокруг денег. Но при этом никто не готов честно говорить о них. Если кто-то заявляет о финансовых трудностях, остальные обходят его стороной, как если бы он был болен какой-то заразой. А внутри семьи растет напряжение, мы невольно становимся жестоки к друг другу. Хочу, чтобы это закончилось. Пруденс»