Танец золотого ребенка || Мидорима Шинтаро

      Мидорима Шинтаро верит в гороскопы, носит с собой талисман дня и занимается баскетболом. Поправляет очки безымянным и средним пальцами, хмурится и безошибочно забивает трехочковые. Входит в школьный комитет по физической культуре и из предметов выделяет химию и биологию. Он виртуозно играет на фортепиано, перебирая белые и черные клавиши своими длинными, перебинтованными пальцами. Каждое утро слушает по огромному телевизору, стоящему в зале, Оха Аса, пишет своему прилипчивому слуге о нужном предмете на эти сутки и, если день, по словам астролога, для раков выдается неудачным, на улицу даже не выходит.       Мидорима Шинтаро суеверный, серьезный и задумчивый. Привыкший побеждать и верить только в свои силы, совершенно не надеясь на команду. Носит форму оранжево-черную от старшей школы Шутоку, и совершенно не понимает, как его угораздило сдружиться с Казунари Такао, его полной противоположностью. Если это, конечно, можно было дружбой назвать. Вот только, почему-то, именно с ним он идет по улице, переполненной людьми. Выслушивает все глупые шутки и бесконечную болтовню, мечтая о том, когда же разыгрывающий защитник закроет рот, и они насладятся шумом фестиваля фейерверков. - И как нас угораздило встретиться в таком многолюдном месте с асом «Поколения чудес»? – Интересуется Такао, когда рядом с Мидоримой Аомине Дайки появляется. Снайпер напряженным кажется, в то время, как ас его предыдущей команды ведет себя более, чем расслабленно. Они по улице идут, изредка на прилавки поглядывая, а, когда видят игровой автомат баскетбола, соревнуются, кто же больше забьет очков? Кто окажется лучше? Шинтаро изначально кажется недовольным таким предложением, он держится отстраненно и холодно, вот только Дайки знает, куда надо надавить и как взять давнего друга «на слабо», чтобы тот повелся. - Не ожидал увидеть тебя здесь, Аомине. – Беря перебинтованными пальцами баскетбольный мяч, замечает Мидорима. Он закидывает один раз, второй, третий, ухмыляется. Его не победить, он же снайпер «Поколения Чудес». Пока мяч в корзину летит, он очки поправляет в привычной излюбленной манере и на результат тяжелого форварда смотрит. Тот не отстает. - Это все Момои. – Дайки толпу шумящую перекричать пытается, чтобы слышно его было, и на мысли себя ловит, что лучше бы не велся на эти милые глазки, которые вечно строит его подруга детства. Там, дома, в его большой квартире, где батареи источают приятное тепло, где мягкая кровать готова распахивать свои объятия, его ждет любимый журнал с Май-чан. Там она позирует в красивых купальниках на золотом песке, легкий ветер ласкает ее волосы, большая грудь блестит под солнечным светом и донельзя милое личико смотрит на него с распечатанных страниц. - О, - удивляется Такао, про которого, кажется, все уже забыли. – Момои тоже здесь? А где она? Потерял? - Не знаю. Встретила свою плоскогрудую подружку, и решила, что с ней время проводить будет интереснее. Сказала, что встретимся после фейерверков. – Аомине последний раз мяч в корзину кидает и зевает устало. Глаза закатывает, а затем на очки Мидоримы смотрит. Ничья. Как и всегда. Вечно в их играх проигравших нет. Раздражает.       Он волосы на затылке взлохмачивает и пару шагов вглубь толпы делает, ученики Шутоку следуют за ним. Мидориме Шинтаро шестнадцать, у него третья группа крови и по гороскопу он рак. Его не привлекают шумные места и люди, он ненавидит кошек и предпочитает свое свободное время проводить за чтением. Он не умеет готовить, от чего ловит частые смешки Такао, и хочет преуспеть в баскетболе. Он не особо любит резкие изменения в жизни и не подпускает к себе странных людей. Но сейчас, он слышит, как кто-то слабо просит о помощи, и отказать он не может. Если бы не баскетбол, то Мидорима бы обязательно преуспел в медицине, а туда, как известно, не идут те, кто помощь оказать нуждающему не хочет.       Он вместе с Дайки улавливает девчачий писк и в нужном направлении шагает. За один из ларьков заходит, куда-то вглубь темного переулка проходит, и, под тусклым светом лампы, замечает давнего знакомого. Тот девушку, чье лицо в желтом свете лампы, разглядеть сложно, прижимает к стене и лапает, нагло совершенно. Одну руку под чужую рубашку просовывая, а второй держа белоснежные тонкие кисти. Нога бывшего игрока «Поколения Чудес», на чье место позже взяли Кисе, между ее коленок покоится, изредка вверх поднимаясь и юбку твидовую задирая. - Эй, Шин-чан, а это разве не глава нашего школьного комитета по физической культуре? – Подает голос Такао, а Мидорима теперь разглядеть может свою старшую. Ее волосы из привычно идеального пучка растрепались, перекрывая карие глаза, тушь стерлась от рыданий и утерянной надежды, что кто-то услышит. Дорогая сумочка лежит где-то около мусорных баков, а черные чулки от попытки вырваться, сползли на разную высоту. – Здравствуйте, Канэко-семпай. – Он весело помахал рукой, вот только, привычно улыбчивой девушке, его состояние не передалось.       Мэй Канэко третьегодка. Она глава школьного комитета по физической культуре и лучшая подруга президента студенческого совета. Улыбчивая и готовая всегда помочь, спокойная и уверенная в каждом своем действии и решении, и Мидорима не редко ловил себя на мысли, что испытывает к ней что-то вроде уважения. Преуспевающая в большинстве видов спорта и выделяющаяся своими изящными танцами на сцене, она мечтает поступить в хореографический и продолжить свою работу в одной из школ нихон-буйо. Ее волосы всегда собраны в низком пучке, на глазах легкий намек на туш, который она скрывает частым прочесыванием ресниц чистой кисточкой. На губах блестит вишневый бальзам, запах которого Шинтаро как-то уловил, когда слишком сильно наклонился к лицу главы.       Мэй Канэко добрая и целеустремлённая. Она не любит проигрывать, но играть в одиночку не любит еще больше. Всегда безусловно доверяющая команде, она делает точные пасы в женском баскетболе, отдает точные передачи в волейболе, доверяет в работе над сложным проектом своей команде и всегда настаивает на том, что все нужно делать вместе. Она преуспевает в школьной программе, проводит время на переменах за книжечкой интересного и захватывающего детектива, если ее подруги заняты чем-то другим. Допоздна засиживается в школе и сдает нужные отчеты вовремя. Всегда отпускает свою команду школьного комитета по домам раньше, чем уходит сама. Доделывает множество подготовок поздно вечером или рано утром, просто потому, что понимает – ребята устают. - Так ты Канэко? – Усмехается неизвестный, схвативший крепко девчонку за локоть. – Если подыграешь мне, то я буду весьма учтив. – Шепчет, обжига горячим дыханием ухо, а Мэй дергается. Противно. Она представляет, как выглядит сейчас в глазах младших, и от этого, ей кажется, репутацию восстановить можно только лишь переводом. Ее белая футболка, которая была заправлена в клетчатую твидовую мини-юбку, давно выправилась и задерлась, оголяя белоснежный животик. Серый кардиган сполз с плеча, а несколько пуговиц на нем бесстыдно оторвались, в попытках сопротивляться сильному старшекласснику. - Эй, Хайзаки. – Громко зовет бывшего сокомандника Аомине, и тот голову к нему поворачивает, предварительно грязно выругавшись. – Что тут происходит? - Я просто приглашал девушку на свидание. – Он улыбается, словно ничего и не было здесь пару минут назад. Пожимает невинно плечами, а Мэй передергивает от такого. – Не заводись, Аомине. Канэко тебе подтвердит все. Правда же, Канэко? – Он смотрит выжидающе, а глаза блестят до ужаса страшно. Если подтвердит, последний шанс на ее спасение уйдет, но если опровергнет… Вдруг будет еще хуже? – Улыбнись ради приличия. – Шипит он на ухо, а девчонка улыбку тянет и глаза, в которых слезы стоят, на трех парней поднимает. - Я… Я правда давала ему свой номер телефона… - Взгляд свой на Мидориме останавливает, смотрит, почти умоляюще, и первая слезинка по щеке скатывается. – Мы договаривались о свидании, все нормально. – Врет, и все это понимают. Связываться с Хайзаки проблематично, но оставлять свою старшую они точно не собираются. - Я же сказал улыбаться, а не реветь. Паршивая сука! – Шого на девушку руку поднимает, та жмурится сильно, но удара не следует. Ее только на асфальт швыряют, да так, что Канэко больно ногу подворачивает и головой ударяется о выступ на стене. Через пелену слышит глубокий мужской голос. - Хайзаки, ублюдок. – И глухие удары по телу. - Эй, Вы как? – Рядом с ней на землю опускается Такао. Он девчонку на наличие повреждений осматривает, шишку на колене замечает и думает о том, что в больничку бы ее отвести. Подняться помогает и чужую руку на свое плечо кладет, чтобы Мэй опереться при ходьбе смогла. Та свой янтарный взгляд на Шинтаро переводит, снова никаких эмоций не замечает, хотя видит, как желваки у него под скулами заходили. - Хайзаки, - подает голос он. – Ты никогда не умел общаться с окружающими. Но обращаться так с девушкой – верх невоспитанности. – Холодно замечает и очки двумя пальцами поправляет. - Мидорима, отведите ее в больничку, а я за Сацуки пошел. Скоро уже начнутся фейерверки. – Кидает Аомине, глядя на то, как распластался Шого по холодной земле. - Мог и не говорить. – Сухо и как-то язвительно, отзывается Шинтаро, следуя за своим другом и семпаем.       Мэй Канэко танцор, любые травмы для ее тела имеют последствие в будущем. Она бережно обматывала больное колено, чтобы не повредить его еще больше, носила наколенники на любые тренировки и репетиции, старалась делать все аккуратно, не получая травм. Растягивалась дольше всех, прогревая каждую группу мышц, сразу обращала внимание к тому месту, которое отдавалось неприятными ощущениями и меньше нагружала его. Она берегла свое тело так, как не бережет Скрудж Макдак свое золото. И когда в больнице, после снимка магнитно-резонансной томографии, узнала, что у нее разрыв мениска, в душе все оборвалось. Мидорима и Такао тогда жалостливо на нее посмотрели, пообещали навещать после операции, и по домам разошлись, оставляя девушку осваиваться в палате.       Мидорима Шинтаро и Такао Казунари баскетболисты. Они знают, что такое травма и стараются беречь себя для игр настолько, насколько это возможно. Они видели безрассудство Кисе, готового на все ради своей команды, не понаслышке знают, что и у их старших такие моменты бывали, наслышаны, как ломался второгодка Сейрин, нуждающийся в операции на колене, просто для того, чтобы сыграть именно с этим составом. Спроси мнение Шинтаро на этот счет, он вновь поправит свои очки перебинтованными пальцами, хмыкнет и скажет, что это безответственно. Но сам, пожалуй, сделает тоже самое, превозмогая боль и неприятные последствия.       Мидорима Шинтаро с интересом за выражением лица старшей наблюдает, когда помогает ей на инвалидной коляске до палаты доехать, а затем и на кровати разместиться. Думает, что той впору бы поплакать от такой несправедливости, она же только в переулке тогда свою слабину показала. Но сейчас Канэко, как воин, несет свой крест. На губах играет улыбка, глаза показательно светятся от счастья, она же спаслась от не очень приятного человека в том переулке, так зачем грустить? Рядом ее кохай, один волнуется и мельтешит, а второй словно в душу смотрит, через призму своих очков, и от этого она даже переживает, что он всю ту грусть увидит, которая на сердце тяжким грузом лежит. Но он не видит. Великий слепой. А Мэй этому даже рада. Она успокаивает Казунари, что с ней все будет хорошо, недели через три вернется в школу, а пока, будет рада видеть их в своей палате в любое время. И только тогда Такао собранно кивает, прощается вместе с Шинтаро и низко ей кланяется, покидая стены ее маленькой тюрьмы.       Мэй Канэко восемнадцать. Ее мир разрушился от одной неудачной встречи в темном переулке на фестивале фейерверков. И от осознания этого, как только дверь за парнями закрывается, ее тело дрожь пробивает. Слезы горькие по щекам катятся, а из груди сдавленные всхлипы вырываются. Все мечты на будущее и все планы разбились на маленькие осколки, словно не они несколько часов назад были бетонными и непоколебимыми. Она внимательно слушала в кабинете у хирурга его предположения, диагноз, ход лечения и дальнейшую профилактику, ловила каждое его слово, где упоминался хоть один вид физической нагрузки и задавала интересующие вопросы. Шанс у нее еще был. Вот только ей уже восемнадцать. А танцы не жалуют, когда ты пропускаешь занятие, пусть и по весомой причине. Тело, так или иначе становится деревянным, не слушает тебя и, чтобы снова взять его под контроль придется долго и упорно тренироваться. А с мениском делать большую нагрузку на колено – противопоказано. Теперь танцующий золотой ребенок становится только грудой цветного металла, который можно в любой приемник сдать и выручить несколько йен. Но будет ли от этого счастье?       У Мэй Канэко операция. Ее старшая сестра подписывает разрешение на хирургическое вмешательство и в спешке убегает на работу, пока младшую везут в операционную. Анестезиолог, опытный мужчина на вид лет сорока, вводит проводниковую анестезию, и спустя несколько секунд, разрешает хирургам приступить к работе. А Мэй терпит. Разговаривает с врачами о своих хобби, учебе и туманных планах на будущее, потому что теперь, кажется, она не уверена ни в чем. По окончанию операции, ее все также на инвалидном кресле увозят в палату, не разрешают читать и нагружать глаза, вставать и резко двигать поврежденной конечностью, и все, что ей остается – только спать. Но сон ее оказывается беспокойным, постоянно возвращающим к событиям того самого вечера, заставляя длинные реснички вздрагивать. Не выдерживая, она нервно глаза открывает, волосы расчесывает и в высокий хвост собирает, длинную челку красиво невидимками закалывая. К окну поворачивается и на улицу смотрит, где погода теплотой летней радует, где на голубом небе ни облачка не видно и солнышко беспрепятственно касается всего: деревьев, земли, крыш зданий и людей.       Мидорима Шинтаро первогодка. Он проклинает тот самый день, когда взял в свои слуги Такао и теперь вынужден терпеть его компанию постоянно. Он глаза закатывает, слыша снова волнующую тираду о главе школьного комитета по физической культуре и, с тяжелым вздохом, соглашается ее сегодня навестить. С первого взгляда Мидорима кажется до ужаса неприветливым, холодным и отстраненным. Человеком, которого мало волнуют чужие травмы и проблемы. Вот только слушая старшеклассников, сидя в кабинете комитета, мыслями возвращался к той самой проблемной и доброй персоне, которая казалась слишком мужественной и стойкой для девушки, чья мечта и цель теперь висела на волоске. - Здравствуйте, Канэко-семпай! – Выкрикивает Казунари, открывая дверь в чужую отдельную палату и широко улыбается. Мэй удивленно взгляд от окна отрывает и голову на младших своих поворачивает. На ее устах теперь тоже играет улыбка, а Шинтаро понимает, что глаз отвести от нее не может. Не знал никогда, что эта девушка всегда сногсшибательно выглядит, да и подумать не мог. Солнечные лучи с ее длинными темными волосами играют, карие глаза теперь кажутся цвета молочного шоколада, тонкие и ухоженные пальцы на руках кулончик на длинной белоснежной шее теребят. - Привет, ребята. – Мягко произносит и, слегка поморщившись, сидячее положение принимает. – Как в школе дела? – Интересуется, глядя на то, как Такао на стул садится, на Мидориму даже внимания не обращая. Но ему это и не нужно. Его глаза скрываются за линзами очков, обмотанные бинтом пальцы крепко сжимают талисман дня, а мысли забиты тем, что не мог он заинтересоваться кем-то. Для него главное баскетбол и учеба. Пока снова девичий голос не слышит. – Можете почитать мне что-нибудь? Врачи запретили из-за легкой черепно-мозговой, а тот детективный роман такой интересный. - О, семпай, это к Шин-чану. – Тут же отнекивается баскетболист и со стула поднимается, собираясь ретироваться. - Тогда можешь почитать мне, Мидорима?       Мидорима Шинтаро в свободное время любит читать. Желательно в компании классической музыки или полной тишины. Он никогда не держал в руках книгу для кого-нибудь, говорил, что наслаждаться чтением лучше в одиночку, когда глаза быстро бегают по строчкам, а страницы переносят тебя в другой мир. В мир намного лучше. Но почему-то сейчас присаживается на стул, ранее занимаемый Такао, берет с прикроватной тумбы томик «Зов кукушки», тянется длинными пальцами к закладке и открывает детектив на сотой странице. Прочищает горло несколько раз, а затем, поправив очки, начинает новую главу своим низким и бархатным голосом.       Мэй Канэко книжный червь. Она жизнь свою без книг и танцев представить не может. Особую слабость питает к романтическим детективам, где до последнего подозрения падают то на одного героя, то на другого, и к классике, которая является тем самым столпом японской литературы. Она прикрывает глаза, откидываясь на подушку, и слушает завораживающий, почти гипнотизирующий, голос кохая. Тихо посмеивается, когда герои отпускают нелепые шутки и, вместе с Шинтаро, предполагает, кто же убийца. Ей нравится делится своими обсуждениями, отвечать аргументами на аргумент и тихо спорить с человеком, который кажется просвещенным в этом жанре.       А Мидориме, оказывается, нравится читать в слух. Каждый день он приходит в больницу сразу после тренировок по баскетболу. Вместо лишних разговоров, берет в руки книгу и приступает к чтению, самому тоже интересно, что будет дальше, что ждет их в конце. А когда в очередной главе на последнем предложении ставится точка, аккуратно вкладывает закладку и откладывает детектив на тумбу. Спрашивает о здоровье и обещает, что завтра обязательно придет, но Мэй его останавливает. Завтра уже не нужно. Ее выписывают. Она улыбается широко, благодарит Шинтаро за ежедневное посещение и обещает как-нибудь отблагодарить его и Казунари, а баскетболист только кивает серьезно и дверь за собой закрывает, чувствуя какую-то необъяснимую тоску.       Мидорима Шинтаро не влюбляется. Ему попросту некогда. Учеба, баскетбол, игра на фортепьяно, семейные ужины и мимолетные разговоры с сестрой. Постоянное совершенствование и желание стать лучше для своего будущего, для своей уверенности и победы. Он же привык все время побеждать. Вот только постоянно ждет встречи со старшей, глаза отводит, когда она улыбается кому-то кроме него, когда звонкий ее смех предназначается глупым шуткам Такао, а не ему. Мысленно к ней возвращается дома, когда голову занять нечем, и теории строит о том, как же она сейчас в больнице, хочет быстрее ее снова навестить под предлогом чтения, полюбоваться на ее длинные ресницы, прикрытые в наслаждении, блестящие под солнечными лучами пухлые губы, все время накрашенные блеском, и наблюдать, как ее шелковистые волосы, заплетенные в аккуратный хвост, от легкого дуновения ветра из открытого окна в воздух взлетают. Нет, Мидорима не влюбляется, просто так интерес испытывает к кому-то.       Мэй Канэко любит. Любит маму, папу, старшую сестру, бабушку и дедушку. Любит кошек, которых, оказывается, Шинтаро на дух переносить не может. Любит тратить свое время, занимая себя чем-то, как ей кажется, полезным. Чтением, танцами, учебой, разбором документов, предназначенных для главы школьного комитета по физической культуре. Любит прогуливаться в теплую погоду. Любит солнечные лучи, приятный лёгкий ветер, цветущие деревья, зеленую траву и приятную тень. Мэй Канэко просто любит. И любит все, что окружает ее. Кроме парней. С парнями она дружит. Ей кажется, что на отношения у нее просто не хватит сил и времени. Постоянная загруженность и желание поступить в колледж мечты, просто не имеют ничего общего с мыслями о романах. Да и кто ей может понравится? Кто-то, как Мидорима? Когда у обоих много общего, есть отрешенные темы и желание поддержать? Вероятно, вот только она не рассматривает вариант, когда парень младше. Да и вообще, ближайшие, как ей кажется, лет десять, она точно не рассматривает вариант с отношениями. Там же учеба, экзамены, поступление, карьера… И только потом своя семья… А пока, надо наслаждаться тем, что она любит.       Мэй Канэко пока не танцует. Ей врач запретил. Она ходит по улицам, опираясь на костыль, но все так же ярко улыбаясь. Она ведет в любимый театр Казунари и Шинтаро, чтобы маленьким представлением своих подруг, отблагодарить парней за то самое спасение и постоянное посещение. Она шутит с Такао, хотя парень не раз отмечал, что ее юмор больше похож на Мидоримы, такой же совершенно несмешной и саркастичный, практически обидный. А девчушка, только неловко улыбаясь, волосы свои поправляла, приговаривая, что шутки – это тоже искусство, и таким людям, как Казунари, с подвешенным языком, оно открывает все свои двери. Шинтаро на это только глаза закатывает, совершенно не понимая, чем его «слуге» не нравится высокоинтеллектуальный юмор. Но, поднимать эту тему не решается при уважаемой им девушке. - Спасибо, что пригласили нас на это выступление. Это, и правда, было прекрасно. – Все также сдержанно произносит Мидорима, поправляя очки. - Это вам спасибо, ребята. Если бы не вы, я бы, наверное, повесилась в больнице от скуки. – Мэй улыбается широко, оглядывается на театр, в котором выступала еще несколько недель назад, а затем под ноги смотрит и глаза ее кажутся до жути грустными. Словно во всем этом океане грусти киты плещутся, кракены страшные водятся и мегалодоны прячутся, готовые тебя вот-вот и съесть. И от внимательного взгляда Шинтаро это не ускользает. Он сказать что-то хочет в поддержку, но отдергивает себя. – Встретимся в школе. – Говорит, привычно задорным тоном, а затем, ждет, пока кохаи уйдут и на прощание им рукой машет.       Мэй Канэко школьница. Она отличница и заучка, хороший друг и лучшая из старост класса. Девочка, которой восхищаются и которую любят все, как учителя, так и одноклассники. На первом уроке она собирает у своей парты толпу, которую так и интересует, как же танцор в больницу попала. Она от неумения отказывать только улыбается неловко, а ее подруга – президент студенческого совета – всех отгоняет. Слишком много внимания к стеснительной, по отношению к себе, и отзывчивой девушке. В конце дня она привычно в клубную комнату прихрамывает, спрашивает у своего секретаря что пропустила и серьезно кивает, взглядом всех присутствующих окидывая. Ответственная. - Сегодня учителя поручили нам организовать спортивный день. Сказали, что там должно быть все, как всегда. Какой-нибудь приз, бег на несколько дистанций, волейбол и баскетбол в качестве спортивных соревнований между классами, можно сделать что-то и с футболом, набить, к примеру, пятьдесят ударов ногами. Просят от клуба чирлидеров еще и номер какой-то. – Она ручку задумчиво над листочком вертит и губу закусывает, глядя на пустую бумажку. - Канэко, поручи это нам. – Улыбается широко представительница клуба волейболистов, которая, по совместительству, ее секретарем является. – Давай все, что как-либо связано с клубной деятельностью, организуем мы, а остальное на вас? – Девчонка взглядом обводит старшеклассников, которые внеклассной деятельностью по разным причинам не занимаются. И Мэй кивает. - Идея хорошая, но мы не можем все на вас скинуть. Давайте каждый из третьегодок, состоящих в комитете, будет курировать клубы и оповещать меня, чтобы и вы тоже смогли принять участие от своих классов. А если понадобится какой инвентарь - напишете список и принесете мне. Мы с преподавателями уже разберемся. – Окружающие согласно кивают. - Пока тебя не было, куча бумаг скопилась. Кое-где нужна твоя подпись, кое-где проверка, чтобы отдать президенту. Посмотришь? Там и отчеты деятельности нашего комитета есть. – Кивает в сторону большого количества папок один из одноклассников Канэко, а та только глаза терпеливо закрывает. Работать с документами она не любила больше всего, и за год посещения физкультурного комитета, Мидорима это заметил. - Ого, Глава, Вы сами не справитесь. – Хлопает длинными ресничками одна из главных красавиц школы и наивно дует губки. – Мы Вам поможем. – Произносит, а Мэй на часы наручные смотрит. - Давайте так, ребята, которые в клубной деятельности участвуют, идут на занятия, а кто может, еще часик посидите, и пойдете. Хорошо? – Все согласно кивают, разбредаются по кружкам, оставляя главу и несколько ее подопечных в кабинете с горой бумаг.       Мидорима Шинтаро баскетболист, снайпер «Поколения чудес» и атакующий защитник команды Шутоку. Он с подозрением и вниманием смотрит на документы и очки перед выходом поправляет. В школьный спортивный зал спускается, где его уже Такао ждет, здоровается со всеми и в раздевалку следует, сменить школьную форму на спортивную, идеально выглаженную. Где-то глубоко в душе не верит, что за час они управятся. Думает, что девчонка и после того, как подопечных отпустит, над листами сидеть продолжит, как Кощей над золотом своим, хотя врач запретил такую нагрузку на глаза делать. И прав оказывается.       Мэй Канэко глава комитета физической культуры, ученица старшей школы Шутоку и просто замечательный человек, который о других беспокоится больше, чем о себе. Она первый час в сверки вникает, очки, для бумажной работы купленные, поправляет, а, как только таймер, нужное время отмерявший, пищит противно, своих подопечных отпускает. Сама засиживается еще на неопределенный срок. Потягивается устало, глазки потирает и снова ручку в руки берет, подписи ставя в нужных местах. Оборачивается, когда слышит, как дверь тихо в комнату открывается и на пороге знакомое лицо видит. Уставшее, от тяжелого дня, и даже душ после тренировок освежиться не помог. - Забыл что-то, Мидорима? – Спрашивает, взгляд на часы переводит, а затем в окно, на то, как солнце уже за горизонт садится. - Пришел проверить, ушли ли Вы домой, семпай. – Признается, и от такой честности Канэко неловко становится. – Вы, как всегда, всех отпустили, а сами остались. – Говорит без тени упрека. Но Мэй слышит там нотки волнения и слабо улыбается. - Прости уж, Мидорима. – А Шинтаро и не злится, чтобы чужие извинения принимать. Он молча на свое место присаживается, очки поправляет и смотрит выжидающе, пока девчонка с ним бумагами поделится. И она делится. Дает ему экономические отчеты, с которыми бы долго возилась, а сама за остальное принимается. Так работа действительно быстрее пойдет.       Мидорима Шинтаро первогодка. Он зарекомендовал себя ответственным и серьезным учеником. Пусть и со своими странностями в качестве гороскопов и талисманов дня, но у каждого же свои тараканы в голове. Он кажется прямолинейным, вежливым и тактичным, жестким и немного тираничным. Но с ней он открывается с другой стороны. Да, пусть общительностью не отличается, внешне эмоции не показывает, лишь напускной серьезностью прикрывается, но слабо улыбается, как только наедине с ней остается, понимая, что даже такой работой помогает. Глаза в очередной раз поднимает на главу и замирает. Веки ее прикрыты, реснички подрагивают, рука подпирает щеку, на которой след от ручки остался, губки пухлые приоткрыты, а с каштановыми волосами последние лучи закатного солнца играются. И он взгляд отвести не может. Привороженный, он с места поднимается, забинтованными пальцами челку ее поправляет и ловит себя на мысли, что хочет мягкость этих волос почувствовать. Руку задерживает чуть дольше, чем стоит и от этого убрать ее не успевает, когда чужие глаза лениво открываются. - А? Я заснула? – Спрашивает Канэко, голову с руки поднимая и спину выпрямляя. Шинтаро кивает. Снова тянется большим пальцем к чужой щеке и чернила вытирает. Видит румянец легкий, а у самого уши огнем горят от смущения и стыда. Что он тут вытворяет? Почему она ему позволяет? – Поздно уже, да? Извини, что задержала. Я завтра все доделаю на переменах. Давай расходиться по домам? – Интересуется, с улыбочкой невинной и с места поднимается, заставляя парня шаг назад сделать.       Мидорима Шинтаро не привязывается, не влюбляется и не любит. Он замкнутый, холодный и неприветливый. Он не умеет смешно шутить, не заигрывает с девушками, предпочитая, вместо глупых подкатов, проявлять свое остроумие. Красота его волнует в последнюю очередь, особенно, если она никак не подкреплена знаниями и интеллектом. Но когда его взгляд начал падать на умную и красивую главу школьного комитета по физической культуре, он и сам сказать не мог. Только помнит, как Такао тогда впервые пошутил о том, что его Шин-чан предатель и дурак, раз не видит очевидного – его симпатия взаимна. Мидорима тогда отмахнулся от друга, предупредил, что если тот еще раз его дураком назовет, то обязательно мячом в голову на тренировке получит, и ситуацию отпустил. А сейчас, стоя напротив той, кто все положительные эмоции в нем поднимает, видит в янтарных глазах свое отражение блестящее и вспоминает, о чем этот балбес когда-то говорил. - Вы мне нравитесь, Канэко-семпай. – Выдает на одном дыхании и замечает, как чужие зрачки расширяются. – Давайте встречаться? - Нет. – Отрезает резко и делает шаг назад. Головой мотает и в глаза не смотрит. - Почему? – Интересуется, вспоминая невербальные жесты, которые всегда неосознанно делает девушка в компании интересующего ее мужчины, и ее расширенные зрачки при любом взгляде на него. - Я не хочу на данный момент вступать в отношения, да и как можно это делать с человеком, который на несколько лет младше? К тому же, мы с президентом студенческого совета рассматриваем твою кандидатуру на пост главы физкультурного комитета. Если мы вдруг начнем встречаться, что подумают об этом окружающие? - Так не выдвигайте. – Парирует. Смысла не видит в этом посте, ему и просто присутствия в жизни школьного комитета хватает. - Возраст, Шинтаро, возраст. – Впервые Канэко его по имени называет, и сама же смущается. – Отношения с детьми – это не то, чего я хочу сейчас. А точнее, то, чего я вообще не хочу. – Отвечает, рассматривая носки своих школьных туфелек. - Ясно. – Слышит в ответ и то, как дверь резко хлопает. Остается одна и вещи собирает в портфель. Странное чувство в груди жжется, но что это и почему, Мэй не понимает. В школу танцевальную с костылем идет, просто посмотреть на репетицию, глазами запомнить каждое движение пальцев и кистей, каждый маленький шаг и аккуратное, почти тонкое, движение плечами. И ответ там находит. - Что за постановка о любви, если любви в ваших движениях нет? – Упрекает их хореограф, снова показывая точность мимики и каждых действий. – Канэко, тебя тут не хватает, конечно. И надо было тебе в тот переулок идти? – Причитает мужчина, в который раз обводя взглядом тонкие запястья, которые элегантно и четко все движения выполняли. – Быстро иди на поправку и возвращайся в наши ряды! – Возмущается и руками всплескивает. А Мэй только улыбается и кивает. Она обязательно вернется, обязательно станцует. И еще не раз публика увидит танец золотого ребенка.       Мэй Канэко идет на поправку. Уже может ходить без костыля, делать незначительные нагрузки на ногу и почти бегает по школе, превозмогая боль, чтобы спортивный день удался на славу. Продолжает заниматься документами и доносит до учителей и учащихся список мероприятий и расписание на своеобразный день здоровья. Проводит еженедельные собрания, усердно занимается в школе и пытается снова вернуться в свой ритм жизни. Замечает, что ей постоянно кто-то помогает, но совершенно не может понять, кто именно. Ходит все время немного отстраненная, что не ускользает от взгляда подруги-президента, и та решает выпытать все как есть. Слушает главу комитета по физической культуре внимательно, а Мэй впервые признается, что как-то пусто и необыкновенно странно у нее на душе без Мидоримы. Словно какую-то часть ее забрали и теперь заполнить надо. - А ты точно к нему ничего не чувствуешь? – Спрашивает, сидя на своем месте во главе кабинета за закрытыми дверьми, президент. - Не знаю… - Ощущение, будто привязанность к нему у тебя какая-то есть. – Она улыбается добродушно. К подруге подходит и руку на ее плечо кладет. – В себе разберись, Канэко.       Мидорима Шинтаро никогда никого не избегал. Всегда держался ровно и уверенно, даже, если пересекаться с определенным человеком не хотел. Он голову привык держать высоко, уважение выказывать, даже если соперника в порошок собирается растереть. Но с этой девчонкой все как-то иначе. Мидорима и сам не понимает, что с ним творится. То сразу после собраний из класса исчезает, примеряя на себя роль фантома, то помогает Мэй, пока никто не видит, то клубом прикрывается и избегать встреч старается, потому что как-то некомфортно теперь, после его признания, с ней в компании находится. То воду на спортивном дне ей приносит, замечая, как она, уставшая и измотанная подготовкой и жарой, под навесом результаты в бланк заносит. Слышит, как ее же класс просит пробежать Канэко несколько дистанций, знают ведь, что быстрее нее у них никого нет. Хочет подойти и вразумить, потому что нельзя ей так напрягать колено, пока что. Но только молча наблюдает как она встает со стульчика, улыбается вымученно, на беговую дорожку проходит и позицию занимает, готовясь по свистку стартовать. Бежит, как грациозная и быстрая дикая кошка, опережает всех, а после отметки финиш чуть не сваливается на горячую землю. Морщится от боли в колене, а Шинтаро вовремя рядом оказывается. Молча подхватывает ее за руку и за плечо ближе к своему телу прижимает. - Спасибо. – Говорит и широко улыбается, а затем взгляд вверх переводит на человека, который помочь решился. Замирает на долю секунды, когда Мидорима ей ничего не говорит, а молча в сторону навеса идет. Усаживает ее аккуратно на стул и, слегка поклонившись к Такао возвращается, который, кажется, голос скоро сорвет. - Эй, Шин-чан, давай быстрее! Скоро баскетбол между классами начнется. – А Шинтаро очки поправляет перебинтованными пальцами и вздыхает тяжело. - Все равно выиграем. Там не с кем играть. – Причитает, глаза закатывая, пока Казунари неловко затылок потирает, понимая, что слова его друга слышали многие. - Ну не говори так. Не всегда же с профессионалами мяч гонять. Нужно тоже иногда расслабиться. – Он улыбается окружающим обезоруживающе, и девушки за его спиной пищат.       Мэй Канэко любит и уважает баскетбол, понимает, что не всем дано, как и ей, в него играть, но здоровую конкуренцию и соперничество поддерживает. Поэтому, как только все сбегаются к баскетбольному полю, в сопровождении подруг, становится почти в первых рядах и наблюдает за игрой. Восхищается тому, как Шинтаро трехочковые забивает, противнику и шанса не оставляя, и улыбается глупо-глупо, крепко сжимая кулачки каждый раз, когда мяч в руки снайпера попадает. По гороскопу Оха-Аса раки сегодня на первом месте, на скамейке у игрока талисман дня лежит, а впереди стоит девушка, перед которой проиграть не хотелось бы совершенно. И для Мидоримы это неплохой стимул.       Мэй Канэко влюблялась, разочаровывалась и снова собирала свое сердце по кусочкам. Вспоминала прошлые отношения, взвешивала все за и против и не понимала, а хочет ли снова вступать в это, чтобы нести тяжелое бремя, которое обычно делят оба? Она советовалась с мамой, лучшей подругой, личным дневником, осознавая, что с каждой их встречей, каждой проявленной заботой, привязывается к парню, который младше ее на два года, все больше. Видела, как после их школьного спортивного дня, к Мидориме, как и к Такао, все больше девчонок липнет. Как Шинтаро вежливо с ними общается и проявляет, банально, этикет и воспитание. А на сердце становилось все тяжелее. - Семпай, - обращается к ней Казунари, когда в очередной раз вылавливает старшую в коридоре во время урока. – Знаете, некоторым людям просто не суждено быть вместе, как бы сильно они не старались. В таких случаях, я обычно не вмешиваюсь, не мое дело же. Но когда люди обязаны быть вместе, когда они настолько похожи, что это кажется слишком уж неестественным, потому что просто-напросто повторяют привычки друг друга, совершенно не зная об этом… Я не могу пройти мимо. Вы слишком уж очевидно смотрите в сторону Шин-чана, а он смотрит Ваш гороскоп каждый день! Представляете? Даже для меня он такого не делал! – Возмущается, театрально губки надувая, а Канэко смеется заливисто. – Он не рассказывает мне обо всем, что происходит в его жизни, но Шин-чан такой дурак, что по нему это слишком хорошо видно. Может не стоит терять драгоценного времени, чтобы потом не пожалеть? – Интересуется, а Мэй кивает слабо. Не думала никогда, что младший жизни ее учить будет.       Мидорима Шинтаро не ревнивый. Ну почти. Совсем самую малость. Ему просто не нравится смотреть на то, как человек, так резко и быстро отказавший его чувствам из-за возраста, стоит в компании его друга и заливисто смеется, громко что-то обсуждает и не боится спорить, иногда закатывая глаза и поправляя недавно отстриженную короче челку. Он искренне не понимает, почему его «слуга» не кажется ей маленьким ребенком, с которым можно так беспечно общаться и улыбаться, в отличии от Шинтаро. А он ведь осознанный и серьезный, знает, чего хочет от жизни и как всего добиться, идет к своей цели, спотыкается, падает, но все равно продолжает. Так почему она видит в нем ребенка, а в неугомонном Казунари – нет? Мидорима не ревнивый. Он не привык бить кому-то лица, стены, крушить мебель и все окружающие его декоры интерьера. Ему ближе баскетбольный мяч и кольцо. Нервничает – идет бросать. Что-то не получается – идет бросать. Плохой гороскоп – идет бросать, вместе со своим талисманом дня. Ревнует – спускается в спортивный зал раньше всех, берет корзину баскетбольных мячей и становится настолько далеко, насколько может, принимая стойку и совершая бросок.       Мидорима Шинтаро снайпер «Поколения Чудес». Он никогда не промахивается, смело забивает трехочковые, не то что с линии штрафных, но и с середины поля. Он направляет кистями тяжелый мяч, чувствует, как подушечки пальцев столкнулись с шероховатой поверхностью, поправляет очки и берет следующий, наблюдая, как по ровной траектории он летит в цель и… Не попадает. Мидорима Шинтаро не попадает. Бред. Он пробует следующий. Обычно чистые мячи, не задевающие щит и летящие прямо в сетку, крутятся по кольцу, прежде, чем упасть, перелетают и глухо приземляются на паркет. Пот выступает на его лице, руки, держащие крепко бутылку с водой, начинают дрожать, а голова, забитая мыслями о ней, не позволяет сконцентрироваться на внеплановой тренировке. - Вот ты где, Мидорима. А я тебя по всей школе искала. – Слышит за спиной знакомый голос и поворачивается, так и не выпуская из рук мяч.       Мэй Канэко тоже ревнует. Она признает это и боится потерять дорогого человека из-за своих несдержанных мыслей. После нескольких разговоров с Такао, бежит в класс первогодок, в надежде застать его где-нибудь за партой, но этого не случается. Она нервно следует в кабинет комитета, но тот закрыт, никого нет. Думает, где же младший может находиться и в голове, словно щелкает рубильник. Спускается по лестнице, быстро перепрыгивая несколько ступенек, прямо к спортивному залу. Слышит хаотичные удары мяча и дыхание переводит. Дверь аккуратно открывает, внутрь проходит, о стену опирается и усмехается. Не заметил. Глядит, как тяжело обстоят дела у баскетболиста и решает к себе внимание привлечь. - А я думала, что ты только на собраниях такой рассеянный. А оказывается, еще и на тренировках. – Улыбается широко и от стены отталкивается, проходя вглубь помещения. – Поговорить надо. - Давайте после тренировки? – Он очки поправляет, мяч в корзину опускает, смотрит, как девушка ближе к нему подходит. Инвентарь в руки берет и подпрыгивая, напрягая больное колено, в сторону сетки кидает. Попадает. - Случайность. – Поворачивается к снайперу, внимательно его лицо рассматривает, а затем выдыхает, стараясь себя успокоить. – Хочешь, наверное, меня к Такао отправить? – Интересуется, а затем, сквозь линзы очков, в глазах видит недоумение. Откуда она узнала? – Извини. Я сначала сказала, а потом только подумала. Поступила совершенно опрометчиво и не как взрослый человек. Сказала, что ты маленький, что ты ребенок, что отношения не входят в мои планы, и что я не могу этого сделать просто потому, что хочу выдвинуть тебя на свое место. Совершенно нечестно. Я должна была поинтересоваться у тебя, а хочешь ли ты стать следующим главой, но решила таким образом скрыть страх отношений и боязнь того, что меня предадут, разобьют и оставят в одиночестве. – Шинтаро слушает молча, проявляя абсолютное уважение. – Может уже поздно и неактуально, но ты мне нравишься, Мидорима. - А Вы эгоист, Канэко-семпай. – Наконец произносит, когда монолог старшей заканчивается. Девушка руки заламывает, чтобы нервозность скрыть, но в глазах баскетболиста это выглядит слишком подчеркнуто. От него такое не спрячешь. - Давай встречаться, Мидорима, и теперь уже неважно, что скажут другие. – Она через себя переступает, а Шинтаро, вслушиваясь в каждое ее слово, незамедлительно и крепко ее обнимает. Его уши краснеют, а на щеках выступает яркий румянец. Спина сгибается из-за большой разницы в росте, руки к себе прижимают, а нос вдыхает приятный запах ее вишневого парфюма. – Теперь это наш первый день? – Спрашивает и улыбается тихо, обвивая своими ручками его талию.       Мидорима Шинтаро не романтик, не каблук и не тиран. Он по-своему заботливый человек, постоянно проверяющий гороскоп Оха-Аса на сегодняшний день для Мэй, покупающий ей талисман дня и отдающий свою куртку. Он не держится за руки, его это до безумия смущает, что Канэко находит милым. Просто молча протягивает свой мизинец и они, скрепив их, идут из школы по домам или на прогулку. Мидорима не тактильный и неопытный. Он обнимает только в крайних случаях и наедине, когда оказать поддержку или радость иначе просто невозможно. Он мягко целует в щеку, когда никто не видит, краснеет, когда Канэко, встает на носочки, в попытке дотянуться до его щеки, но достает только до плеча и оставляет там свой чмок прямо при команде. Мидорима никого не приглашает в свой дом. Никого, кроме нее. Там он садится за фортепиано, раскладывает ноты, в которых Мэй смысла не видит - Шинтаро играет с прикрытыми глазами, или переводя взгляд на нее. Читает в слух книги, пока старшая лежит на его коленях. Его руки путаются в ее длинных распущенных волосах, создавая беспорядок, который ей очень даже нравится. Канэко шутит и говорит, что это творческая прическа от самого «непревзойденного снайпера из Поколения Чудес – Шинтаро Мидоримы», а он просто в очередной раз краснеет. Позволяет ей мягко достать книгу из своих рук, положить куда-то на край дивана и усесться на коленки, прикоснуться мягко к его губам, а дальше – инициативу перехватывает он. - Слышала, что многие баскетболисты посвящают свою победу или забитые мячи своим девушкам. – Невзначай говорит Мэй, глядя, как на игру с Шутоку некоторые игроки идут парочками. – Это кажется очень романтичным. – Она с его пальцами играет и произносит все тихо, на грани шепота. А Шинтаро понимает это как намек. - Глупо, на самом деле. Особенно, если противник не представляет для тебя никакой сложности. Ты просто обесценишь человека, кому эту игру посвятил. – Он хмурится, говорит четко, поправляет средним и безымянным пальцем свои очки. Краем глаз замечает, как взгляд Канэко тускнеет, хотя она согласно кивает. - И правда… - Усмехается грустно, поправляет свободной рукой юбку, заправляет за ухо, успевшую немного отрасти, челку и больше не решается ничего сказать. В голове роются мысли, непонимание зачем она завела этот диалог накрывает ее с головой. - Но, если тебе это так важно. То я посвящу эту игру тебе. – Он ее ладошку крепче сжимает. – Нет. Я хочу, - выделяет последнее слово, - посвятить эту игру тебе. – Ненароком по сторонам оглядывается, замечает, что никого нет и позволяет себе прикоснуться губами к ее виску. А Мэй радуется, как маленький ребенок, которому дали важное задание.       Мидорима Шинтаро не идет на уступки, не посвящает игры и мячи, не проявляет свою любовь и заботу на людях. Но ей он отказать не может. Мэй Канэко знает, что иногда баскетболист через себя переступает, поэтому, старается делать это в ответ или просто поддерживать его. Она следующий свой выход на сцену парню посвящает. Номер о любви бесконечной танцует и тогда Шинтаро понимает, почему название у танца такое необычное: «Танец золотого ребенка». За руками плавными наблюдает, мягкой улыбкой, которая одаривает весь зал, но адресована только ему, за осторожной и легкой поступью, которая временами может заставить его дернуться от неожиданности, особенно дома, за длинными и белоснежными пальчиками, умеющими так ласково дарить тепло. А самое главное, за девушкой, которой он отдал свою душу, сердце, разум и самую важную победу – победу над собой. И теперь он уверен, что этот танец золотого ребенка точно закрепит их прочную связь на всю жизнь.