Часть 1

Обычная дружеская посиделка обернулась в резкий шквал эмоций. Все ни как не могли успокоить Гурьянова, который горячился на волнующую тему — выпуск предстоящего альбома. — Вить, да ты не понимаешь! — воскликнул Георгий. — Тебя там не было! Ты не разговаривал со звукорежиссёром! — Гош, пожалуйста, сядь... — Я вчера — начал Георгий, садясь перед Виктором, — был у этого Владимира. Один приехал к нему с целью узнать, как у нас обстоят дела и забрать запись. И ты даже жопу свою не поднял! — Гоша! — упрекнул того Юрий. Цой же спокойно продолжал слушать друга, хоть и немного оскорбившись. — Он говорит: "Держи, вот кассета, послушаешь, придеешь с Цоем, расскажешь". Я приезжаю домой, включаю кассету... Витя, там всё другое! Всё, абсолютно! Юрина партия вырвана и заменена другой, ритм барабанов изменён с 1/2 на 1/3! — Гоша, — остановил того Витя, — я уже три раза с тобой послушал эту кассету, потом в четвёртый раз с Юрой и Игорем. Мы уже поняли твоё недовольство... — Так в чём проблема поехать и разобраться? Тебя не волнует будущее нашего альбома? — спросил Георгий. — Мы завтра же поедем с Юрой разбираться, — твёрдо заявил Цой. — Вот! — Густав встал из-за стола, чуть ли не пнув стул. — Ты сам прекрасно понимаешь, что мнение остальных твоих участников не учитывается, ведь мы так, "на фоне". Когда вы приедете с Айзеншписом в студию, все просто кипяточком писаться будут, сразу подлизываться начнут. Меня никто не слушал, конечно, ведь я не лидер. И мы должны бегать за тобой, как за мамочкой, без которой мы не умеем ничего. Все выслушивали речь Гурьянова. Было трудно смотреть на разъярённого друга, буквально рвущий на себе волосы и ударяя себя по рукам и коленям. Сложилось ощущение, что он всем этим руководит, а перед ним виновники, которые не послушали его. Что больше всего удивляло Юру и Игоря — полное спокойствие Вити. Он сидел, попивая чай, изредка брал сигарету в руки, но самое главное — полное отсутствие реакции. Гоша смотрел в это пустое холодное лицо, а друзья лицезрели раскрасневшиеся щёки и опухшие глаза барабанщика. — Сядь, пожалуйста  — сухо произнёс Цой. — Что? — вскинув бровь, переспросил Гурьянов. — Сядь! — громче сказал Виктор. Сев перед ним, Георгий поправил лохматые локоны, чтобы они не мешали виду. Витя зажёг новую сигарету, выпустив густой дым. Вдыхая носом табак, Гоша ждал ответа, сглатывая ком в горле. Юрий и Игорь посмотрели друг на друга, но ничего не промолвили. — Как у тебя дела? — после паузы поинтересовался Цой. — Что? К чему этот вопрос? — стал расспрашивать Густав. — Ответь на вопрос, — Виктор втянул курево, а затем, убрал его в пепельницу. — Ненормально, потому что беда с альбомом. — Нет. Ненормально, потому что у тебя возникли проблемы. — В смысле? На что ты намекаешь? — Ты можешь говорить на тон ниже? Каспарян и Тихомиров поняли, что они лишние на этой "дискотеке", поэтому Юра пошёл наливать себе чай, а Игорь предпочёл пересесть ближе к стене и взять какой-нибудь левый журнал, в надежде найти кроссворд или судоку. — Витя, вот тебя больше ничего не заботит, да? То есть, спросить, как дела у меня, это нормально, а как узнать дела у альбома, ваши полномочия всё, капут? — шмыгая носом, чесал затылок Гурьянов. — Как у тебя дела с дочерью? Всё нормально? Георгий поднял голову, взглянув на Виктора. Юрий перестал размешивать чай, а Игорь отвлёкся от статьи. Переглянувшись, гитаристы сразу же ушли в свои дела, но держали ухо востро, чтоб наверняка. Стиснув зубы, Гоша опустил глаза. Закатывая рукава, он потирал руки, водя губами. Язык будто прилип к нёбу, в раздумке ответа мозг встал в нерабочее положение. — Гоша, я здесь, — пытаясь уловить взгляды, сказал Виктор, — Гоша, приём. Ты не знаешь? — Тебя это так интересует... — прошептал Георгий. — Даже если нет, смысл на это ссылаться? — Смысл есть. Ты когда в последний раз с ней время проводил? Сколько времени ты проводил? Любишь ли ты её? Любит ли она тебя? Последний вопрос стал добивающим. Густав, не контролируя свои действия, встал со стула и схватил Виктора за футболку. Тот, не ожидав такого поворота, обомлел, едва не вскрикнув. Юрий, который находился рядом с теми, рванул к Гоше, дабы усмерить того, поскольку он мог сделать что угодно и как угодно. Тихомиров тоже не остался в стороне и придвинул к себе телефон, чтобы в случае чего позвонить в скорую. — Блять, откуда ты такой вообще взялся?! Вопросы задаёшь ненужные, я что, на допросе каком-то?! — орал Георгий, трясся Виктора. — Гоша, успокойся! — в один голос просили Цой и Каспарян. Виктор с содраганием держал Густава за руки, а Юрий, в свою очередь, держался за Гошу со спины. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — кричал Гурьянов, плача навзрыд. — Сукины дети! Суки! Отдёрнув барабанщика, гитарист прижал его к себе, чтобы тот не вырвался и снова не напал. Басист, отложив телефонную трубку, вздохнул, поняв, что вызывать никого не надо. Георгий не вырывался, а закрывал лицо руками, скрывая свои слёзы. Виктор отдышался, а после, потрепав свои волосы, подошёл к Георгию. Юрий моментально отошёл к остывшему чаю, а Игорь решил, что чуть позже вернётся к журналу. — Прошу, можно я уйду? — попросил Гоша, не отрывая ладони от глаз. — Я сегодня явно не в себе... — Да мы все немного не в себе, — Витя похлопал его по плечу, — давай в комнату пойдём, отлежишься, поспишь... Убрав ладони, Густав закивал. Цой повёл друга в зал, попутно смотря назад. Они скрылись в тёмном коридоре, а оставшиеся участники в удивлённом молчании не могли продолжить свои дела. Посадив Георгия на диван, Виктор вернулся на кухню, где его ожидали ошеломленные друзья. Цой же не стал ничего говорить, а просто открыл верхний ящик и достал коричневый пузырёк. Каспарян, отпив чай, всё же спросил: — Что это? — М? Это? — Витя открыл лекарство, налив воду в стакан. — Валемидин. — Не слишком ли? — нахмурился Юра. — В самый раз, — Виктор начал отсчитывать капли. — Юр, в смысле слишком? То есть то, что произошло сейчас... — Тс, — перебил Игоря Виктор, — 20, 21... Так и замолчали Игорь и Юрий. Отсчёт капель завершился через минуту, а после, Цой отправился в комнату, откуда были слышны редкие всхлипы. Когда гитаристы снова остались одни, Тихомиров надумал завести разговор. — Слушай, а ведь всё действительно серьёзно. — Куда ещё серьёзней? Мы все тут на иголках... Два года назад... — Ты давай не впутывай два года назад! — воскликнул басист. — Два года назад... Свершилось много интересных и не очень хороших событий. — Что верно, то верно... Едва не потеряли друга... Так ещё и... — Всё, Юр, помолчи. Допивай чай, я судоку разгадываю, — фыркнул Игорь, взявшись за газету, лежавшую подле него. — Ой, как хочешь, — манерно ответил Юрий, отдалясь к столешнице.