Солнечное Затмение

Гладкие, заточенные ножницы чётко и без прерывания отрезали синие пряди. Тело беспокойно тряслось от всех пыток, что пережило. Синяки, проявившиеся тёмными пятнами, так и не зажили из-за недостатка витаминов. Глаза, что однажды сияли такой яркой голубизной, теперь были тусклыми. Усталыми. Вымершими. Тело двигалось почти безсознательно, следуя командам людей, что когда-то управлялись его рукой. И только сейчас, прямо на эшафоте, когда его руки и ноги плотно связаны к шесту, а под ступнями лежит сено, он наконец задумывается…

Как же он здесь оказался…?

Его лицо нежно тронула женская рука. Он даже не посмотрел кто это был. Лишь холодный нежный голос звенел в ушах. — Выбирай. Ты с нами… или в огонь? Руф плюнул в лицо человека, прожигая того взглядом. В ответ ему дали пощёчину. Он беспомощно повис на шесте, пока кровь побежала тонкой струйкой из его рта. — Грешный император, Руфелис Камалудин Шана Кастина, чинил злодеяния и тиранства… И совершил ошибку, ложно казня Аристию ла Моник! — Руфелис, бывший император, даже не поднял головы, когда его имя было оглашено на всю площадь. — Посему он лишается своего титула императора, а всё состояние, титул, земли переходят его супруге — Джион Камалудин Шана Кастина! Руф всё же поднял голову, глядя на девушку, что когда-то была его любовью. Она смотрела на него с садистским блеском в глазах. В противовес его рваной рубахе, на ней был открытый фиолетовый топ, идущий в тон платью. — За совершенные преступления, Руфелис Камалудин будет казнён, — глаза бывшего императора резко обрели осознанность, когда эти слова достигли его ушей. — Через сожжение! Руфелис уставился на сено под ступнями. Его начала бить сильная дрожь, как если бы удар плетью достиг спины. Он плотно сжал губы в тонкую линию, наблюдая за маячившим на факеле огоньке.

Такой маленький, но такой смертоносный.

На коже резко выступил липкий слой пота, хотя на улице было достаточно прохладно. Руфелис не понимал, как Джион- Императрице получалось держать лицо, при этом не имея синие губы, что имели бы цвет его волос. Пламя перешло на сено под ногами и Руфелис резко охладел. Осознание того, что он сейчас будет сожжён, наконец дошло до него. Пронизывающий ветер пронёсся через площадь, раздувая огонь всё сильнее. Руф резко вздрогнул от холода и открытости рубахи. Даже не смотря на тепло от пламени, его всё равно било дрожью. Пламя дошло до его ног и… Один, два, три, вдохни, один, два, три, выдохни, один, два, три, пусть огненные перья взлетят в самый ввысь, один, два, три, пусть весь мир поглотит тьма… Руфелис никогда не кричал так громко, протяжно и больно. Его голосовые связки практически отказались работать, когда начал проявляться дым. И последующие его вопли просто были умирающими хрипами раненного животного. Было больно. Кожа пузырилась, покрываясь страшными волдырями, в воздухе начал распространяться запах жаренной плоти. Перья птицы Феникса ласкали его, окутывая красно-оранжево-желтым покрывалом. Волосы, что раньше были ярко-синими и пахли замечательно, теперь отдавали запахом гарьи. Глаза Руфелиса забегали по площаде, прежде чем его взгляд застыл на Джион. Она поймала его на этом, и, поддразнивающе помахав рукой, ухмыльнулась ему. — Если бы… — кое-как прохрипел Руфелис, прекрасно понимая, что никто его не услышит за потрескиванием огня. — Если бы я смог родиться вновь… Я бы предпочёл никогда не влюбиться в тебя… и становится тираном…! Зрение резко начало темнеть, не то от дыма, не то от боли, когда перед глазами появилась девушка с белыми волосами. Аристия ла Моник. Предначертаная императору… Рожденная, чтоб быть единственной и неповторимой супругой императора, цветком империи… Была жестоко казнена по ложному обвинению в попытке убийства Джион. Также была изнасилована им, императором, после чего у неё случился выкидыш. Руфелис знал какой тварью он был. Так почему… почему он не пытался измениться после всего произошедшего…?

— УРА-А-А! —

Его глаза резко открылись, когда вокруг были слышны крики радости и поздравления. Руфелис попытался зацепиться за слова, но вместо этого зацепился за собственнную внешность.

На нём было фиолетовое платье.

— Чт…? — прошептал… нет, прошептала Руфелис. Она уставилась на свои руки. Это были были женские, тонкие ручонки. — Долгой жизни императору! Долгой жизни императрице! — Руфелис смотрела на две фигуру, стоящей на парадной платформе. —Долгой жизни императору! Долгой жизни императрице! — Разве их союз не был заключён на небесах? Они выглядят такими счастливыми! — одна из зевак обратилась к другой, завистливо, но фальшиво, надув щëки. — Соглашусь. Империя начнёт процветать, ведь император всё же встретил свою императрицу! Руфелис почувствовала как у неё замерло сердце. Это был день парада, когда он нашёл Джион. И, если ему не изменяла прямо сейчас память, то он был… — Аристия ла Моник, драгоценная Императрица, Луна империи. — Руфелис… нет, Аристия сделала реверанс, пытаясь скрыть свою неимоверную злость. Он был ей, Аристией ла Моник, дочерью человека, что он убил, а также девушкой, что была им изнасилована.