Экстра: Рон

Две недели. Казалось бы, ничтожный срок в масштабах вечности, но для Рона эти четырнадцать дней растянулись в бесконечную, мучительную пытку. Каждый рассвет приносил лишь новую волну боли, каждый закат – лишь напоминание о том, что ночь не принесет забвения. Он сидел в кресле, которое когда-то было любимым местом Кейла. Мягкая обивка, пропахшая запахом его юности, теперь казалась чужой и холодной. В руках Рона покоился старый, потертый меч – тот самый, что Кейл так гордо держал в день своей последней битвы. Меч, который теперь был лишь безмолвным свидетелем трагедии. Рон помнил, как принес Кейла домой. Маленький, дрожащий комочек, которому едва исполнилось два месяца. Он был таким хрупким, таким беззащитным. Рон, сам еще не оправившийся от потерь, принял его как дар судьбы. И Бикрос, его пятнадцатилетний сын, тогда еще подросток с вечно взъерошенными волосами и блеском в глазах, сразу же принял Кейла как младшего брата. Они росли вместе. Бикрос, с его природной ловкостью и острым умом, учил Кейла всему, что знал сам. Они вместе тренировались, вместе смеялись над глупыми шутками, вместе мечтали о будущем. Рон наблюдал за ними с нежностью, видя в их дружбе отражение своей собственной, потерянной юности. Кейл, с его тихим упорством и невероятной силой духа, стал для Рона не просто приемным сыном, а частью его самого. Он видел в нем ту искру, которая когда-то горела в нем самом, ту жажду справедливости, которая вела его по жизни. И вот, Кейлу исполнилось восемнадцать. Он стал сильным, уверенным в себе юношей, чья репутация росла с каждым днем. Его имя шепталось с восхищением и страхом. Его дела становились легендами. Рон гордился им безмерно. Он видел в нем не просто бойца, а защитника, того, кто сможет изменить мир к лучшему. А потом пришел Белая Звезда. Тот, кто нес разрушение и страх, тот, чья организация когда-то лишила его жены, матери его сына и дома, а теперь забрал и ребенка. Рон помнил тот день, как будто это было вчера. Тревожное предчувствие сжимало его сердце, но он не смог остановить Кейла. Этот упрямый ребенок не сказал ему ни слов, о своих планах, знал, что отец не пустит. Кейл сражался с яростью льва, с отвагой героя. Он победил Белую Звезду. Он сделал то, что казалось невозможным. Но цена этой победы… Рон, не успел, и все , что ему осталось держать за руку своего ребенка, в его последний момент. Он никогда, не сможет простить, себе того, что не смог спасти.. Что его дитя не вернулся домой , вернулся лишь ветер, несущий с собой запах крови и пепла. Вернулся лишь меч, окровавленный и пустой. Кейл погиб. Он отдал свою жизнь, чтобы спасти других. Две недели. Рон пытался жить, быть со своим другим ребёнком. Они с Бикросом пытались поддержать друг друга, находя в друг друге утешение. Но их дом, некогда наполненный смехом и жизнью, теперь был полон тишины и скорби. Каждый уголок напоминал о Кейле. Его любимая книга на полке, его недопитый чай на столе, его смех, который теперь звучал лишь в воспоминаниях. Рон бродил по дому, как призрак. Он смотрел на фотографии, где Кейл улыбался, полный жизни и надежд. Он вспоминал их последние разговоры, их планы на будущее. Все это теперь казалось насмешкой судьбы. Он пытался тренироваться, но кинжал казался неподъемным. Он пытался читать, но слова расплывались перед глазами. Он пытался говорить с Бикросом, но слова застревали у обоих в горле. Горе было слишком велико, слишком всепоглощающим. Иногда он выходил на крыльцо и смотрел на звезды. Он представлял, что Кейл там, среди них, сияет ярче всех. Но это было лишь утешение, жалкая попытка найти смысл в бессмысленном. Две недели. Рон чувствовал себя опустошенным. Он был как выжженная земля, где не осталось ничего, кроме пепла и эха. Эха смеха Кейла, эха его победы, эха его гибели. Он знал, что он никогда не сможет забыть. Боль была не просто раной, а частью его самого, вросшей в душу. Бикрос старался не показывать своей боли, но Рон видел ее в его потухших глазах, в его молчании, он пытался утешить, помочь, но знал, что эта рана не заживет никогда.. Они были двумя одинокими кораблями, дрейфующими в океане скорби, не в силах найти друг друга. Зайдя в дом, он обнаружил сына в комнате Кейла. Он молча подошёл к сыну и обнял его. Впервые за эти долгие дни они почувствовали, что не одни. Они сидели так, в тишине, держась друг за друга. Боль не ушла, она осталась, но теперь она не была всепоглощающей. Она стала частью их, как шрам, который напоминает о пережитом, но не определяет будущее. Рон посмотрел на меч Кейла, лежащий на столе. Он был вычещен до блеска, Кейл ненавидел держать оружие в грязи, но теперь Рон видел в нем не только символ смерти, но и символ жертвы, символ любви. Он знал, что путь впереди будет долгим и трудным. Но он больше не был один. У него был Бикрос. И у них была память о Кейле, которая, как свет звезды, будет освещать их путь. Пепел и эхо остались, но теперь в них звучала и нотка надежды.