Часть 1

За металлом дверей приглушенно слышится детский смех и веселый визг, вызывающий у аниматроника улыбку, отвлекая его от смущающего процесса, наверное, даже лучше, чем бормочущий какие-то новости небольшой телевизор. Звякает о пол отвертка, скатившаяся со стула, и пока ты тянешься за ней, воспитатель ерзает и ежится, двигая плечами и оглядываясь на тебя. — Ну, в чем дело, Сан? Ты какой-то... особенно нервный во время обслуживания в последнее время. — Кладешь теплую ладошку рядом с открытым корпусом на спине аниматроника, заглядывая ему в глаза, и, желая успокоить, мягко улыбаешься, когда лучики Солнышка дергаются и немного закрываются. Сан спешит отвернуться, а система охлаждения шумит с новой силой, ведь надоедливый голос в голове совершено неприлично шутит по поводу возможных вариантов обслуживания тобой. — Я почти закончила, потерпи еще немного, хорошо? — Так и не дождавшись ответа, просишь друга, коим считаешь робота уже давно, хмурясь, стоит заметить какой-то посторонний предмет в механизмах. — Конечно, лучик... — Тихо бормочет все еще смущенный Сан, сгибаясь фигурой шахматного коня то ли в стремлении спрятаться и стать меньше от стыда, то ли для твоего удобства в работе. Все же практически три метра роста аниматроника не делали твою работу проще от слова совсем. И пусть за работой по его обслуживанию ваше положение разительно отличалось от того, что обычно ты и до пояса-то Сану макушкой не достаешь, в пиццерии все же мастерская была далека от удобств твоей собственной. Но волновало сейчас не это. — Ты же знаешь, что можешь всегда мне все рассказать, Санни? Я не стану... осуждать или смеяться. Ну и... если я что-то сделала не так... или неприятно, ты говори. — Напоминаешь, делая иногда неуместные паузы из-за собственной занятости ремонтом, желая поскорее закончить, чтобы не смущать лишний раз аниматроника такой процедурой, которую и без того приходится терпеть почти ежедневно. Солнышко молчит, но тихий неопределенный звук из динамиков выдает то, что он что-то хотел сказать, но передумал, тут же понимая, что спалился. — Ну, просто... я в последнее время не могу выкинуть много мыслей из головы. Хах, особенно эта шумиха снаружи. Знаешь, к нам день ото дня то приходят те, кто давно не ходил, заполняя детский сад до предела. Они боятся, что пиццерия может закрыться. То, наоборот, к нам перестают многие ходить, и бывали почти полностью пустые дни, представляешь? Это расстраивает. Но в интернете ходят нехорошие предположения, и многие начинают верить, что мы можем быть опасны. Или вдруг решим взбунтоваться и-... — Динамики Сана тихо щелкают, когда он внезапно перестает говорить. Словно подача питания не сразу прекращает поставлять ресурс на этот механизм, но привлекает вас обоих не это, а причина, по которой неутомимый поток слов Солнышка так резко стих. Маленький телевизор, что все это время вещал фоном какую-то неинтересную вам ерунду, заговорил о том, что сейчас, кажется, волновало весь мир. *А теперь в эфире специальные гости. Главный критик и противник намечающегося переворота в мире относительно разумности искусственного интеллекта – мистер A, и главный агитатор за права андроидов – мистер I. Что вы можете сказать нового насчет-...* — Задолбало. Ничего нового они не скажут. — Выключаешь программу, отбрасывая небрежно пульт на стол, а Сану в ладошку кладешь что-то, что аниматроник принимает прежде, чем понять. — Я же говорила временно не использовать конфетти. Хорошо, что влетело неглубоко, а то пришлось бы капитально тебя разбирать. — Журишь робота, у которого некоторое время не было сетки на системе охлаждения, отчего маленький цветной квадратик влетел внутрь. — Прости... у малышки был день рождения, я не мог иначе. — Крутя в пальцах совсем малюсенький в сравнении с ним листочек блестяшки, Сан тепло улыбается воспоминаниям о том дне и улыбке ребенка, которого воистину можно было назвать ангелом. "Мистер Санни! А я слышала новости! Хочу, чтобы вы были как люди и смогли найти себе ту, кто будет любить вас, как мамочка любит папочку!" — (Твое имя), а что ты... думаешь обо всем этом? — Улыбаясь благодарно словам той малышки, тихонько спрашивает Сан, а ты замираешь, не сразу до конца закрывая панельку, скрывающую механизмы аниматроника. — Хммм... — Хмуришься задумчиво, потянувшись за винтиками, крепко закручивая панель. Даже не подозревая, как нервничает сейчас аниматроник, поймавший и по-своему расценивший твой задумчивый взгляд. — Мне сложно... точнее, я, наверное, не могу никак обосновать свою точку зрения. Но я не считаю правильным спорить об этом, — Сан резко оборачивается, глядя на тебя испуганно и как-то умоляюще даже, но шумно выдыхает с явным облегчением, стоит лишь продолжить. — Раз вообще возник прецедент, родивший такой спор... — Удивленно смотришь на аниматроника, щурясь подозрительно – до этого момента ни Сан, ни Мун не выказывали обеспокоенность по поводу этой темы. А тут, оказывается, имеют место такие сильные эмоции, что становится даже обидно, что Сан все смолчал. — То есть ты... считаешь нас равными? — Солнышко слишком очевидно взволнован, словно ребенок, ожидающий вердикт на просьбу о дорогостоящем подарке... подарке, что будет больше, чем просто вещью. Чем-то бесценным душе этого ребенка. И ты отчетливо видишь все эти эмоции в глазах робота, главным аргументом против которых говорят одно: у них нет души. — Не всех? — Неловко улыбаешься аниматронику, поднимая к нему взгляд, и видишь непонимание и растерянность на его лице. — Ну, в смысле... знаешь, если человеческие дети сразу живые и имеют эмоции, то искусственному интеллекту все же требуется время, чтобы эти эмоции приобрести. — Стараешься объяснить свою точку зрения, кусая нижнюю губу. Знаешь, что можешь быть грубоватой в своей честности, а Сан очень чувствителен, отчего и опасаешься обидеть этого солнечного воспитателя, ставшего тебе дорогим другом за время работы в пиццерии. Бросаешь на него быстрый взгляд, отмечая, что прежние эмоции аниматроника от твоих слов пропали, и он полностью развернулся к тебе, заинтересованно слушая ответ и, кажется, впитывая каждое слово. Это вызывает тепло и улыбку, рождая смелость в том, чтобы делиться мнением с другом. — Но глядя, например, на тебя и... Муна, пусть я с ним и не особо знакома, я точно могу сказать, что андроиды не только имеют эмоции и должны иметь человеческие права. — Царапаешь старую наклейку на столе и улыбаешься этой мысли, представляя, как могла бы измениться жизнь. Веришь, что однажды это случится и поднимаешь голову с ободряющей улыбкой и блестящим честным взглядом глядя в глаза Сана. — Вы имеете право на разные тела, потому что вы – это две отдельные личности, ребята. Ты прикрываешь глаза и неловко хихикаешь, потирая скулу, желая согнать с них жар. Совсем не замечая, как на лице аниматроника, пораженного твоими словами, ярко мигают глаза, заставляя Сана расплыться в немного шалой, восхищенной улыбке, от чувства, что захлестнуло обоих воспитателей, крепко-накрепко укоренив в них и трепетную нежность, направленную на тебя. ᅠОгромное темное помещение освещается лишь холодным светом настольной старой лампы, подсвечивающей бледную кожу девичьих рук, аккуратно спаявших последние детали платы. Не менее старый телевизор, который ты иногда зовешь "Франкенштейном", стабильно показывает серию за серией старой доброй фантастики, позволяя иногда отвлекаться, чтобы потянуть спину и хрустнуть затекшими позвонками. Косишь взгляд на экран, думая вместе с тем продолжать ли сегодня работу или оставить до завтра, что начнется не ранее, чем в полдень, учитывая, сколько еще дел по дому. — Ай, ну и плевать, все равно я в отпуске. — Выдергиваешь из розетки паяльник и прячешь в ящик плату, чтобы не потерять в хаосе огромной мастерской, немного омрачив улыбку на лице тоской. — «Интересно, как... они там? Может, стоит все же сходить и проведать Сана?» — Косишь взгляд на телефон, жалея, что аниматроникам не дают возможности звонить кому-то, чтобы связаться. — Скорее бы уже приняли этот чертов закон... — Бурчишь, прибираясь на столе и вздрагиваешь, едва не обжигаясь о паяльник, когда тихий сериал сменяется громогласной заставкой новостей. *Срочные новости!* — Какого черта? — Недовольно и растерянно смотришь на экран, плюхаясь на стул, и все же слушаешь, чувствуя, как где-то в сердце поднялась тревога, словно пыль от налетевшего сильного ветра. *Андроидам дана свобода. Под новопринятый закон попадают все роботы на базе искусственного интеллекта, проявившие эмоции. Нас ждет еще множество поправок в действующем законе, но на данный момент все общественные места, задействовавшие роботов с искусственным интеллектом, приостанавливают свою деятельность. В их число входит...* Ведущая новостей, выпущенных в последние минуты, когда они вообще могли быть пущены в эфир сегодня, спешно зачитывает немалый список франшиз подобных "У Фредди", пока ты едва ли ее слушаешь, невидящим взглядом глядя на бегущую строку с ровно тем же списком названий. Уже знаешь, что осталась без работы. Знаешь, что друзья, которым ты желала всей душой свободы, ее получили. Но в груди так и вздрагивает что-то испуганно, пока разогнанный сердцем кровоток шумит в ушах, а шок позволяет смотреть в экран совершенно не моргая. Сердце, словно остановившееся в один момент, неспешно бьется вновь, ударяясь ощутимо о грудную клетку, а на лице расплывается шалая улыбка, стоит сначала увидеть заветное название, а затем и услышать его. — Оставили напоследок, вот падлы меркантильные. — Усмехаешься, понимая, что популярнейшее заведение подняло им рейтинги до небес. И продолжит это делать, ведь на экране запустили трансляцию с места событий. Пиццерия, толпы людей, что прознали все раньше, чем выпустили новости в мир. Случайные прохожие и последние посетители, которые сегодня оказались в гуще событий. Гомон толпы, часть которой скандирует протест, а часть выказывает свой восторг свистом. И полиция, тщетно пытающаяся разогнать всех, в том числе папарацци. Девушка ловит в толпе, накрытой сумерками, высокого аниматроника, который смотрит на нее сверху вниз совершенно недовольно, вызывая удивление на твоем лице и смешок. — «Нашли кого поймать...» * — Как вы можете прокомментировать эту ситуацию? — Быстро тараторит журналистка, а Мун накрывает большой ладонью и забирает фотоаппарат какого-то дурачка, ослепившего его вспышкой. — Спасибо, мелочь. — Хриплый голос, довольная усмешка на лице с гордо вздернутым носом и надменный, но веселый взгляд в объектив. Знакомый хитрый прищур с мигнувшей красной камерой аниматроника, который так и удаляется из поля зрения без всяких комментариев, не сразу вернув бедолаге фотик.* Звон инструмента о металлический лист напольного покрытия надолго оседает в голове, расходясь эхом по мастерской. Ловишь взглядом мелькающий силуэт Муна на камере журналистов, снимающих толпу, но совершенно не слышишь ничего, кроме звука его голоса и этой благодарности, родившей улыбку и теплые воспоминания, перекрывающие шок неожиданных новостей. ᅠЧерез пелену цветастого умиротворенного сна пробирается тревога, темным туманом цепляясь за ноги и отвлекая от незатейливого сюжета сновидения, заставляя хмуриться в непонимании чувства, что так резко подступилось к душе. Спокойствие и тепло сна вдруг стали подозрительными, заставляя ворочаться, а стоит сделать шаг в сторону, как ты проваливаешься в пропасть, резко садясь на песке, выдернутая из сна самый неприятным образом, оставившим сердце испуганно колотиться в груди. Оглядываешься по сторонам, видя вокруг лишь темноту тесного пространства и не особо понимая, где вообще находишься до тех пор, пока попытка встать не кончается ударом макушки о пластик. Лабиринт. Ты же залезла на самый верх детского лабиринта, чтобы поспать последний часик работы, спрятавшись от надоедливой малышни. Сан то ли устал от твоего ворчания о том, что ты механик, а не нянька, то ли действительно спалился и указал, куда можно спрятаться, заговорщически подмигнув. Только вот ты совершенно не рассчитывала спать такое количество времени. Потираешь глаза, силясь привыкнуть к темноте, и ползешь осторожно вниз по натянутым канатам на последний этаж лабиринта, куда вообще могли влезть дети, но ленились забираться так высоко. Именно отсюда горка за горкой ведут тебя вниз, пока ты не стекаешь ленивой тряпочкой в бассейн с шариками, только по пути вниз задумавшись... а зачем ты вообще спускаешься, если пиццерию уже закрыли? — Мун, ты тут? — Перестав греметь шариками, замираешь, прислушиваясь, и все равно вздрагиваешь, когда за спиной слышится механический звук шагов. — Не ори. — Хриплый голос звучит недовольно, но та секунда, в которую ты успеваешь выделить в темноте лицо аниматроника прежде, чем он нагло подхватил тебя на руки, закидывая на плечо, дает понять, что на его лице лишь усмешка. — А ты чего такой довольный сегодня? Твой механик живой вроде... пока что, по крайней мере. — Шутишь, помня о том, как Мун ненавидит, когда тебе приходится обслуживать именно его тело. — Механик то да, а вот новенькая воспитательница ненадолго... — Мун грубовато скидывает тебя с плеча на ворох подушек под куполом, что служил когда-то детям элементом площадки, но теперь был нагло захвачен ночным аниматроником, что оборудовал его под большую палатку-кровать. Оглядываешься растерянно, плохо понимая, где ты вообще теперь и отчего такое неаккуратное действие закончилось вполне мягким приземлением... И слишком близко находящимся хищным лицом робота, в глазу которого красный огонек камеры с тихим звуком настраивает зум, заставляя растерянно засмотреться на это. — Аэээ, ты что задумал, Мун? — Поджимаешь к себе колени, уложив руки на плечи аниматроника в стремлении остановить под его насмешливый фырк. Но куда успешнее это делает громогласное бурчание твоего живота, выдавая бесконечный голод человека, забывающего есть даже когда он бодрствует. Что уж говорить о сне. — Тебе сколько лет? — Вскинув одну бровь и иронично глядя на тебя, хрипит воспитатель, заставляя поежиться от вибрации, которую его голос не только физически передает тебе от прикосновения к плечам. Где-то в груди что-то дрожит от этого голоса, сломанного из-за микросхем, но совершенно точно подходящего Муну как никакой другой, придавая аниматронику шарм, от которого внутри все замирает. — Эээм... двадцать три...? — Неловко улыбаешься, понимая, что уж в твоем-то возрасте можно было и научиться следить за питанием, а не есть подножный корм в виде фастфуда, и то только потому, что мимо прошел кто-то с пиццей в руках, и желудок подал гул умирающего кита. — Вот дурная. — В нос прилетает ощутимый щелчок металлическим пальцем, заставив пискнуть и зажмуриться, возмущаясь... в пустоту. Мун быстро скрылся вне вашего укрытия и самого детского сада, ведь спустя непродолжительное время вернулся с едой в руках. Не упустил, конечно же, возможности не сразу отдать тебе пиццу, а подразниться, заставляя едва не залезть к нему на колени под лукавую усмешку и ироничный взгляд. — Выглядишь как щенок... Вздрогнувшую было в груди обиду и дальнейшие насмешки прерывает звук оповещения твоего смартфона. Мун сверлит его ревнивым взглядом, когда гаджет оказывается в твоих руках, и все же отдает картонную тарелочку с пиццей, наклоняя пальцем телефон, чтобы узнать, что там такого интересного и важного. — Петиция? Серьезно? Ты веришь в то, что это не показушный шум? — Глядя на экран с большим заголовком цели и невообразимой цифрой требующихся голосов, Мун фыркает пренебрежительно, закатив глаза, и протыкая трубочкой стаканчик сока, протягивает его тебе. — Ш-спасибо, — Киваешь благодарно, запивая еду, которой жадно набила рот, и теперь чувствуешь себя неловко под насмешливым взглядом аниматроника, потупившись в телефон и спешно прожевывая все. — Не знаю, насколько это поможет. Но если я могу даже в теории повлиять на что-то, что я считаю верным, я это сделаю. — Улыбаешься, заполняя необходимые поля петиции и рассылаешь вместе с тем ее всем хорошим знакомым, делая репост на своей странице с призывом к подписчикам, что были клиентами тебя как мастера или друзьями по духу с фестивалей о робототехнике. И все это под пристальным взглядом аниматроника. — Ты обычно не выглядишь тем человеком, которому не плевать на окружающих. В таких масштабах, по крайней мере. — Ой, иди ты. — Хмуришься, отмахиваясь стаканчиком напитка под скептический взгляд аниматроника, который, словно кот, уворачивается от капли конденсата со стакана, уловив ее даже в темноте. — Тц, ну я же прав. — Двигая пальцем ближе к тебе тарелку с кусочком пиццы, к которой ты потеряла интерес за этим занятием с подписанием и распространением, Мун пристально наблюдает за твоими эмоциями. Видит каждую мелочь, без проблем считывая волнение, но не понимая относительно чего оно возникло, теперь сменяясь легкой неуверенностью. — Ну... мне не плевать на вас... — Поднимаешь голову, неловко улыбаясь Муну, удивленно уставившемуся на тебя после этих слов. Откровение, что еще не единожды он вспомнил после этой ночи. ᅠ*За дальнейшим развитием событий следите с нами на канале...* Уже совершено не слушаешь бормотание ни ведущих, ни сериала, который вернули в эфир. И интересный до этого момент становится совершенно ненужным за одной тоскливой мыслью, растерянной птицей бьющейся в голове. — «Я что... не увижу их больше?» ᅠОна не успевает вернуться на следующий день, куда ты отложила все волнения и попытки связаться, оставив в этот вечер и ночь для себя лишь шок и дрожь счастливого неверия. Неверия, с которым ты, сонная, следующим утром встретила на пороге незнакомца с бейджем "Фазбер-корп" и... Сана за его спиной. Солнышко скромно помахал ладошкой с соответствующим символом на ней, неловко улыбаясь и вообще ведя себя как смущенное дитя, пока сотрудник перед ним спешно вещал то, что ты далеко не сразу осознала. — Этот андроид выбрал вас своим попечителем до тех пор, пока не получит документы и не пройдет MTOFFRIS. Прошу вас подписать здесь и здесь, если вы даете свое согласие. — Чего? — Хмуришься, моргая глазами по очереди, видя в собственной голове мартышку с тарелками вместо хоть чего-то осмысленного. — А можно помедленнее? — Словно по твоей просьбе мартышка замедляется, а сотрудник Фазбер обреченно вздыхает, когда на его плечо приземляется большая ладонь бросающего на тебя смущенные взгляды Сана. — Можно я сам объясню?