2.Karten aufgedeckt

      Тилль застыл в замешательстве, видя, что среди Раммов сидит та самая девушка, которую он отшил в аэропорту.       — Я ... Э ... Кхм ... — в горле Линдеманна застыл ком, не давая нормально что-либо сказать.       — Тилль, ну что же вы? Раз уж начали – то рассказывайте. Всем очень интересно, — как и всегда спокойно произнесла Надя, делая глоток бодрящего напитка.       — Да, нам очень интересно! Хах, что же ты такого сказал, что стесняешься рассказывать даже друзьям? — активно поддерживал девушку Шолле.       — Надежда, ростите, пожалуйста. Я ... Не понял, что это вы, — шёпотом сказал вокалист, продолжая стоять как вкопанный. — Нам сказали, что будет женщина около сорока лет, так что я ожидал увидеть кого-то на вид ... Постарше, что-ли.       — Всё нормально. Я привыкла, так что зла на вас не держу. Но вы могли быть чуточку повежливее, — не теряя самообладания, ответила Тигрез, смягчая взгляд, что не ушло от внимания Линдеманна. Он тут же облегчённо выдохнул и медленно прошёл к столу. — Присаживайтесь. Вы будете кофе? Там ещё осталось, — сказала Надя, одновременно поднимаясь со стула.       — Да, буду признателен, — Тилль пытался говорить как можно непринуждённее, но выходило у него это с трудом.       — Тилль, мать твою, ты чё ей наговорил?! — спросил Якоб, сведя брови вместе.       — Герр Линдеманн, вы сами расскажите? А то могу и я – мне стесняться нечего, — походя к столу с чёрным предметом в руках, сказала девушка. — Ну так что? — Надя поставила чашку перед мужчиной и села на диван, привычно положив лодыжку левой ноги на колено правой.       — Пф-ф ... — выдохнул через рот Тилль, собираясь с мыслями. — Я сказал, что не дам автограф и что не буду фотографироваться.       — И-и-и? Договаривайте, не заставляйте ваших друзей ждать.       — И ... Что не буду трахаться ... Сказав, что ещё маленькая, — с опущенной головой продолжил Линдеманн, понимая, какую херню он сморозил Наде при первой же встрече.       — Пизде-е-ец, — только и смог сказать Шнайдер, закрывая глаза ладонью.       — Мда-а-а ... Это реально пиздец, Тилль, — выразился Ридель.       — Да блин, на эмоциях сказал. Фрау Тигрез, ещё раз простите, — не поднимая головы, говорил Тилль.       — Надя.       — Что? — подняв голову, удивлённо спросил Линдеманн, не до конца понимая, к чему она это сказала.       — Обращайтесь ко мне по имени, — произнесла девушка, обведя взглядом всех присутствующих в комнате. — Не люблю официоз по отношению к себе там, где его можно не соблюдать. Хорошо?       Ответом послужили соглашающиеся кивки мужчин, сидящих напротив неё.       — Ну раз мы к тебе на "ты", то и ты к нам также обращайся, — предложил Лоренц. — Все согласны? — в ответ такие же действия головой, как и на вопрос Надежды. — Вот и договорились.       Через несколько минут Паулю пришла в голову гениальная идея:       — А давайте, чтобы получше друг друга узнать, сыграем в игру.       — Серьёзно? — удивилась Тигрез. — Хм-м ... А почему бы и нет? Что нужно делать?       — Для начала нужна бутылка ... Чё вы на меня так смотрите? — спросил он, так как после слова "бутылка" все поднапряглись. — Блять, я не в бутылочку играть предлагаю, так что расслабьте булки, — пояснил Пауль, после чего все действительно немного расслабились. — Нет, нам нужны две, а то и три бутылки. Одну обычную, чтобы крутить. Остальные – под градусом, — напряжение после этих слов навалилось с двойной силой. Все начали ошарашенно смотреть на спину Хайко, который пытался найти предметы, необходимые для игры. — О! Нашёл! Чё пить будем? Шнапс, коньяк или вино?       — А есть что-нибудь безалкогольное? Я не пью, — сказала Надя, которая, в отличии от других, была всё так же спокойна.       — А почему ты не пьёшь? Не умеешь? — усмехнулся Круспе.       — По состоянию здоровья.       — Сочувствую ... Хотя с какой стороны посмотреть, — говорил Хирше, продолжая копаться в ящиках. — Так, тут нет. Может, в холодильнике есть? — открыв его, Пауль воскликнул. — О чудо! У нас есть сок! Тебе какой? Тут есть яблоко-вишня, мультифрукт и персик.       — Давай персиковый.       — Хорошо. А вы? Выбрали, что пить-то будем?       — Так, всё. Мне пора домой. Всем до свидания, — встав из-за стола, проговорил Якоб. — Надя, я тебе тогда завтра всё покажу.       — Хорошо. До свидания, — помахав всем на прощание рукой, Якоб вышел из комнаты, оставляя Надежду один на один с Раммами. Глянув на время, она поняла, что скоро Аннет сама привезёт Маришку. — А как на счёт того, чтобы продолжить играть у меня? Мне просто срочно нужно домой. Все поедут?       Посовещавшись несколько минут, было принято решение, что поедут все. Взяв бутылки и сок, они вышли из здания. Когда дошли до парковки, Надя сказала свой адрес, и все сели по машинам. Кроме Тилля.       Он приехал на своём любимом велосипеде. Поняв, что такое расстояние на нём не проедет, он встал, не зная, что делать.       Надя это заметила. Выйдя из своего авто, она направилась к нему.       — Что случилось?       — Да я на велосипеде приехал, а до твоего дома я на нём не доеду – далеко. Не знаю, что делать, — грустно признался Тилль, смотря на свой транспорт.       — Поехали со мной. У меня багажник большой – велосипед влезет. Домой я тоже тебя отвезу, так что не волнуйся, — подбадривающе произнесла Тигрез.       Недолго подумав, вокалист согласился. Запихнув скоростник в багажник, они сели по своим местам. Когда машина выехала с парковки, Линдеманн решил начать разговор.       — А откуда у тебя здесь машина? Ты же из России, а купить тоже не успела бы, ведь прилетела сегодня днём.       — Я жила в Берлине с 20 до 23 лет. Раз в год возвращалась на месяц в Россию, так что квартира и машина у меня имеются, — не отрываясь от дороги, сказала Надя. — А ты всегда на велосипеде ездишь? Или по каким-то особенным дням?       — Я люблю кататься на велосипеде с детства. Когда предоставляется возможность поехать на нём – пользуюсь ей. В остальное время езжу на машине. Обычно таких проблем, как сейчас, не возникает, — пояснил Тилль, смотря на Надежду, и невольно улыбнулся. — Ты так       сосредоточенно ведёшь машину.       — У меня такая привычка от работы – всегда быть на чеку, всё контролировать. Если ты расслабишься – это понесёт какие-либо последствия. Например, аварию, в которой может погибнуть не один человек, — на светофоре Надя, наконец, повернулась к Линдеманну, продолжавшему смотреть на неё и улыбаться. — Чего ты так смотришь?       — Да так, ничего. По делу всё говоришь. А кем ты работаешь?       — Мне нельзя разглашать такого рода информацию, извини. Скажу лишь то, что моя работа связана с военными действиями, — сказала Надя, нажимая на педаль газа, так как загорелся зелёный.       — А со скольки лет?       — С восемнадцати, сразу после школы. Через полгода была практика – мы ездили на настоящее задание. Большего рассказать не могу.       — Ладно. А ты слышала что-нибудь про Rammstein до знакомства с нами?       — Да. Видела песню с какого-то концерта.       — Какую песню? — спросил Тилль, откидываясь на спинку кресла.       — "Bück Dich", — на этих словах Линдеманн закрыл лицо руками. Ему было дико неловко от того, что она видела это выступление. — Да ладно тебе. Честно говоря, мне даже понравилось, так что не переживай. Всё нормально.       — Мне так не кажется. Господи ... Столько неловких моментов всего за один день. Возможно, это ещё не конец, — говорил вокалист, не убирая руки от лица.       Но тут что-то маленькое и тёплое мягко коснулось его левого предплечья, заставляя оторвать руку от лица.       — Тилль, всё хорошо, не надо так волноваться. А песня мне действительно понравилась, — Надя улыбалась самой искренней улыбкой, без какого-либо сарказма.       От этого что-то в мозгу Линдеманна щёлкнуло. После того, как вокалист кивнул в знак согласия, Надя убрала руку. Опустив руки на колени, Тилль ещё немного посмотрел на девушку и отвернулся к окну. Дальнейший путь прошёл в полной тишине.

***

      Припарковав машины, новые знакомые двинулись в сторону красивого многоэтажного здания. Решив долго не задерживаться в холле, они сразу прошли к лифту. Ждать его не пришлось – дверцы открылись мгновенно, впуская толпу внутрь.       Когда они зашли в квартиру – замерли от шока.       — Ого! А ты неплохо зарабатываешь для русского продюссера,— сняв обувь и осматриваясь вокруг, произнёс Флаке с выпученными глазами.       — Я работаю не только продюссером. У меня много специальностей, так что деньги имеются, — сказала Надя, включая свет в коридоре. — Проходите, располагайтесь. Ванная комната прямо по коридору и налево, следующая дверь – туалет. Как всё сделаете – проходите в гостиную, я буду там, — Раммы пошли мыть руки, а Надя в ту самую гостиную, совмещённую с кухней.       Через пару минут группа пришла в указанное место, рассматривая интерьер. Он был дорогим и красивым, выполненным, как и студия у Раммов – в монохромном стиле. Ничего лишнего.       Надя разогревала еду, приготовленную утром, и, заметив вошедших мужчин, рукой пригласила их за стол. Возражать они не стали, так как давно не ели, поэтому быстро расположились на изысканных чёрных стульях с мягкими сидушками и спинками. Проделав все нужные махинации с едой, Тигрез начала носить тарелки на стол. Вызвался помочь Тилль и Кристоф. Втроём они ловко управились с этим и уже собирались сесть за стол, как раздался звонок в дверь. Извинившись, Надежда встала из-за стола и направилась ко входной двери. Открыв её, она впустила в квартиру радостные детские вопли.       — Надя! — крикнула Маришка и обняла девушку. — Вот я и дома! Скучала без меня?       — Конечно, Солнышко, — ответила Надя, беря ребёнка на руки. — Ещё раз здравствуй, Аннет. Зайдёшь?       — Нет, Надюш, меня там Петер уже ждёт. Привет тебе передавал, — говорила Аннет, тепло улыбаясь.       — Ему тоже привет. Ну что ж, пока. Если что – мой номер у тебя есть.       — Да. Понадобится ещё посидеть с Маришей – говори, я с удовольствием. Мы с ней сразу поладили. Ладно, пока-пока! — после этих слов она ушла.       Надежда провернула замок в двери и отпустила Марину на пол.       — Мариш, беги, мой ручки и переодевайся. Потом приходи на кухню, я тебя покормлю.       — Хорошо, — прощебетала девочка и побежала в ванную.       Через десять минут Марина прибежала на кухню уже в домашней одежде.       — Надя, я пришла! Ой ...