8.Wunsch nach Erdbeergeschmack

      — Привет, Солнышко, — устало поприветствовала девочку Надежда.       — Привет, — малышка широко улыбнулась. — Наконец-то ты выспалась! Я так рада тебя видеть!       — И я тебя, — когда Марина сняла с себя верхнюю одежду, Тигрез обняла её и поцеловала в лоб. — Как ты тут без меня была? Справлялась?       — Да, всё было хорошо. Мне дядя Тилль помогал.       — Замечательно. Давай, иди мой ручки, переодевайся, а я пока что еду разогрею, — ещё раз крепко обняв девушку, Маришка убежала в ванную комнату.       Из Надиной комнаты вышел Линдеманн, одетый в чёрные шорты, которые она ему давала несколько дней назад.       — Чем вы питались, пока я была в отключке? — спросила Надежда у фронтмена, обнявшего её со спины.       — Сначала мы доели то, что было, а потом сварили макароны, — вокалист вдохнул духи девушки и поцеловал её за ушком.       — Молодцы. Пойдём, я их разогрею.       Парочка пришла на кухню. Достав сковороду, Тигрез поставила её на электрическую плиту, чтобы нагреть. Затем прошла к холодильнику и извлекла оттуда кастрюлю с макаронами. Когда сковорода была хорошо разогрета, Надя растопила на ней кусочек сливочного масла и вывалила туда содержимое кастрюли, закрыв всё это стеклянной крышкой. Пока макароны жарились, Надежда подготовила стол к приёму пищи.       — Присаживайся, макароны готовы, — сказала девушка Тиллю. — Маришка, иди кушать! — крикнула она девочке, раскладывая еду по тарелкам.       — А вот и я! — Марина прибежала на кухню, одетая в такие же шорты с футболкой, как и у Нади, но тёмно-синие.       — Садись скорей, — малышка села за стол и Тигрез поставила перед ней тарелку.       — Спасибо, — поблагодарила девушку Маришка.       — Спасибо, — поддержал Линдеманн девочку, получив свою порцию.       — На здоровье, — ответила им девушка, сев за стол. — Всем приятного аппетита.       — Благодарю, — мужчина подмигнул Надежде и начал кушать. Тоже самое проделала Марина.       «Казалось бы, обычные макароны, но с каким, мать его, соблазном можно их есть?!» — размышлял фронтмен, глядя на Надю и ощущая эрекцию.       Он весь напрягся, что не осталось не замеченным для Тигрез. Девушка старалась распознать по его лицу, что же случилось. Почувствовав на себе пристальный взгляд, вокалист поднял глаза и увидел нахмурившуюся Надежду, спрашивающую вопросительным кивком, что, мол, у него приключилось. Не сказав ни слова, Тилль просто посмотрел на отчётливо выпирающий стояк. Поняв в чём дело, Надя начала тихо-молча угарать. Долго так продолжаться не могло, поэтому Линдеманн решил разрядить обстановку.       — Маришк, как волейбол прошёл?       — Здорово! Мы делали разминку, потом нас учили принимать и передавать мяч. В пятницу мы будем делать тоже самое, а потом нас будут учить подавать подачу, — радостно рассказывала девочка.       — Ты никого мячом не прибила? — задала вопрос Надежда.       — Ну-у-у ... Не прибила, но покалечила, — она виновато улыбнулась. — Я просто неправильно отбила мяч, и он отскочил от моих рук прямо в рядом стоящего мальчика. Я сразу извинилась, а он лишь улыбнулся и сказал, что ему не больно.       — Ну всё – это любовь, — выдал вердикт мужчина. — Заморочила парню голову. Ох, заморочила-а-а ... — покачал он своей, цыкая языком. — Это у вас семейное, походу, — на это Надя закатила глаза.       — Солнышко, ты ведь с этим мальчиком в одном классе учишься? — доедая последние макаронины, интересовалась девушка.       — Ну да, а что?       — Возьми завтра с собой шоколадку. Подойдёшь к нему, ещё раз извинишься и подаришь её. Хорошо? — Тигрез стала убирать со стола ненужные столовые приборы, начиная приготавливать кружки для налития в них чая.       — Ладно, — помогая Надежде, ответила Марина.       — А за что ему шоколадка? — недоумевал фронтмен. — Подумаешь, один раз мячом попали, так теперь за это целую шоколадку? Чистой воды грабёж!       — Солнышко, а мальчик-то симпотичный? — не обращая внимания на возгласы, девушка хитро улыбалась.       — Ну да ... — смущённо проговорила Марина.       — Замечательно! Ты с ним так быстрей подружишься. Он, может быть, тебя даже гулять позовёт, — говорила Надя, ставя на стол горячие чашки. — А шоколадка нужна для того, чтобы расположить его к себе. Ведь путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — Надежда лукаво покосилась на Линдеманна.       — Враньё, — фыркнул вокалист.       — Ага, конечно, — Тигрез подошла к Тиллю со спины, переплела руки у него на груди, а голову положила ему на плечо. — Ты – прямое доказательство моим словам.       — В смысле? — девочка наклонила голову набок.       — Сейчас всё объясню. Дело в том, что ...       — Давай лучше я? — перебил Надю мужчина.       — Хорошо, тогда я оставлю вас наедине, — подмигнув Маришке, она направилась в свою комнату, захватив с собой ароматный чай.

***

      Допив напиток, Надежда решила немного подремать. Только её голова коснулась подушки – она сразу погрузилась в мир небытия, но спустя какое-то время проснулась, почувствовав, как рядом с ней ощутимо просел матрас. После этого её прижали к себе тёплые мужские руки. Получив поцелуй в висок, девушка повернулась к фронтмену, утыкаясь лицом ему в грудь и обнимая в ответ.       — Как всё прошло?       — Просто замечательно, — он сказал это настолько расслабленно и радостно, что Тигрез даже стало страшно.       — Как-то всё это подозрительно, — Надя всё ещё не открывала глаза, хотя ей очень хотелось открыть их и нависнуть над Линдеманном, начав допрос, как она это обычно делала с военнопленными.       — В общих чертах: Маришка ужасно рада, что ты наконец обрела своё счастье. Но перед этим она устроила мне допрос с пристрастием, — усмехнулся вокалист.       — Физическим?       — Нет, она выбрала эмоционально-психологическое давление.       — Печально, — наигранно растроилась Надежда, за что получила лёгкий шлепок по заднице. — А-ха-ха-ха.       — Я тебя сейчас отшлёпаю, — сказал Тилль, сжав одну из ягодиц.       — Да пожалуйста, — девушка легла на живот на своей половине кровати, прогибая поясницу, а руки положила под голову.       Смотря на это всё, Линдеманн закусил губу, ощущая мгновенный стояк. Подползя к Наде, мужчина пристроился сверху, потираясь возбуждённым членом о её пятую точку и тяжело дыша на ухо. Но тут Надежда приподняла голову, несколько секунд смотря перед собой, а потом перевернулась, ложась на спину. Хитро улыбнувшись, как она это обычно делала, когда что-то задумывала, Тигрез провела рукой по мужскому достоинству, в который раз восхищаясь размеру.       — У меня есть идея ... А точнее — желание ... — шептала девушка в губы фронтмена.       — Какое?       — Иди в душ, — уже с серьёзным видом сказала Надя.       — Что?.. — из-за такой резкой смены темы вокалист не врубился, что от него хотят.       — Иди в душ, а я пока что, кое-что найду, — она попыталась отпихнуть Линдеманна. — Тилль, ну пожалуйста! — Надежда сделала такие же глаза, как у Кота в сапогах.       — Розовое ты, блин, обломинго, — мужчина заметно расстроился, но просьбу выполнил.       — Чистое полотенце в шкафу на полке, рядом с душевой кабинкой.       — Угу, — перед тем как выйти, Тилль аккуратно осмотрел коридор на наличие ребёнка. Убедившись, что Маришка в своей комнате, фронтмен ушёл в ванную комнату.       Как только за вокалистом закрылась дверь, Тигрез легла на пол, доставая из-под кровати секретную коробочку, в которой лежали несколько упаковок различный смазок и обычных презервативов. Покопавшись, она достала оттуда съедобный лубрикант "Kiss me" со вкусом клубники. Положив бутылочку в карман шорт, девушка убрала коробку обратно и стала ждать возвращения вокалиста.       Через несколько минут явился Линдеманн. Вокруг его бёдер было обмотанно белоснежное полотенце, а чёрные шорты и боксеры, в которых он был до этого, мужчина держал в руке. Медленно подойдя к нему, Надя обвила руками его талию и, встав на носочки, поцеловала.       — Молодец, что решил остаться в полотенце – так намного лучше, — Надежда потянула фронтмена за собой к кровати. — Ложись.       — Ты что задумала? — уже лёжа спрашивал вокалист, когда Тигрез начала стягивать с него белую ткань.       — Тебе понравится, — подмигнув, девушка полностью убрала с него полотенце.       Одной рукой она обвила его член, водя вверх-вниз, а редкие постанывания заглушала поцелуем.       Надя начала спускаться по телу Тилля вниз неторопливыми, чувственными поцелуями, переходя с губ на лицо, шею, плечи и ключицы, слегка помассировала его грудь. Пройдя через накачанный торс, продолжая спускаться, Надежда села у него между ног и достала лубрикант. Выдавив пару капель, она мягко обхватила ствол ладонью и провела ею по всей длине, стимулируя приток крови. Затем несколько раз медленно поцеловала головку, предварительно облизнув губы. Слегка приоткрыв, девушка провела ими по концу, как по мороженому, и, добавив нежные посасывающие движения, обвела кончиком языка уздечку. Полизав головку более интенсивно, твердым, упругим язычком, она начала облизывать член широкими, мягкими прикосновениями. Плотно обхватив конец губами, погружая в рот и посасывая, как конфету, Тигрез экспериментировала с темпом и интенсивностью.       Положив руку ей на голову, Линдеманн задал любимый им темп. Выровняв его, Надя подняла глаза на мужчину. Он непрерывно смотрел на неё томным взглядом, сбивчиво дыша. Через пару минут член начал подрагивать, а бёдра начали подаваться навстречу ласкам девушки.       Всё его тело было напряжено, фронтмен тяжело дышал, чаще постанывал, стараясь сильнее насадить её. В какой-то момент он резко зафиксировал голову Надежды в одном положении, с громким стоном изливаясь ей в рот. Когда вышла последняя капля, вокалист отпустил её, обессиленно раскинув руки в стороны.       Сглотнув сперму, Тигрез вытерла рот и, не слезая с кровати, достала секретную коробочку. Девушка положила смазку на место и задвинула всё обратно. Ни слова не сказав, она вышла из комнаты, направляясь в ванную.       Там Надя достала щётку, пасту и стала чистить зубы. Но тут в комнату медленно вошёл Линдеманн, закрыв за собой дверь на защёлку. Подойдя к Надежде, он обнял её, заключив в медвежьи объятия. Как только Тилль прижался к ней всем телом, Тигрез почувствовала, что он был в шортах, но без боксеров. Как и в прошлый раз, она смотрела на мужчину через зеркало, чего в этот раз не делал фронтмен. Он целовал ей шею, скулы, за ушком, а также тёрся об её затылок щекой.       Затем вокалист отошёл от девушки, давая ей возможность спокойно продолжить начатое. Не сводя с неё глаз, он внимательно следил за каждым движением, замечая определённую грацию. Закончив, Надя прополоскала рот, после чего вытерла его полотенцем. Не успела она и повернуться, как Линдеманн подхватил её на руки, открыл дверь и понёс Надежду в спальню. Положив её на кровать и, пристроившись сверху, он долго-долго целовал девушку, периодически останавливаясь, дабы перевести дыхание. Приподнявшись, мужчина провёл одной рукой по щеке Тигрез, не прерывая зрительного контакта.       — Спасибо, мне очень понравилось, — он шептал, чтобы не нарушать сложившейся атмосферы. — Такого минета у меня ещё не было ... Невероятные ощущения.       — Приятно слышать. Я рада, что смогла доставить тебе удовольствие.       — Необязательно таким способом. Надюш, мне ведь достаточно того, что ты есть ... Что ты рядом, — фронтмен нежно поцеловал её в самый кончик носа, вызвав искреннюю улыбку. — Ты для меня не секс-игрушка, а любимый человек, с которым даже просто сидеть в тишине – по кайфу.       — Не забывай, что этот способ – моё желание. Я хотела сделать тебе приятно – я сделала. Так что всё нормально, — она обвила его торс руками, слегка поглаживая спину. — Но всё же твои слова очень значимы для меня, и насчёт тишины – я полностью с тобой согласна. Тилль ... Я люблю тебя.       — Я тоже люблю тебя, mein Schatz.       — Mein Schatz? — Надя вскинула одну бровь вверх.       — Да. Ты – моё сокровище, которое я люблю больше всего на свете и никому не отдам, — вокалист лёг и, прижав Надежду к себе, накрылся одеялом. — Можно я иногда буду тебя так называть?       — Можно, — чмокнув Линдеманна в подбородок, она пристроила голову у него на плече, наслаждаясь запахом его тела. — Давай спать?       — Mein Schatz, ты проснулась несколько часов назад, какое спать? — удивился мужчина.       — Такое. Я устала и мне нужен отдых. Ты не забывай, что полученные травмы дают о себе знать.       — Я и не забывал. Ладно, отдыхай, восстанавливайся, — он нежно погладил её по спине, вызвав довольный стон. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, meinе Liebe, — ответила Тигрез, постепенно забываясь во сне.

***

      Утро следующего дня было хмурым, поэтому, открыв глаза, вокалист поспешил их закрыть. Повернувшись на другой бок, спиной к окну, он аккуратно попытался найти рукой девушку, но всё тщетно. Чтобы удостовериться в том, что её нет, Тилль приоткрыл один глаз. Оглядев всю комнату и поняв, что лежать одному – не имеет смысла, он встал и, потянувшись, пошёл искать предмет своих воздыханий, но перед этим всё-таки решил посетить туалет. На выходе из него Линдеманн предположил, что Надежда на кухне, и оказался прав. Она стояла у плиты, одновременно варя что-то в кастрюле и жаря, судя по запаху, мясо. В середине комнаты, на столе, стояла среднего размера чёрная блютузная колонка SVEN PS-210, воспроизводящая песню "PUPPE". Музыка играла достаточно громко, так что фронтмен принял решение по-тихому подойти и обнять, шепнув на ушко: «Здравствуй, Mein Schatz». Улыбнувшись своим мыслям, он начал двигаться "на носочках".       — Доброе утро, — не отрываясь от дел, поприветствовала Тигрез, хотя вокалист прошёл всего пару шагов и, как он считал, абсолютно тихо.       — Доброе, — уже обычным шагом мужчина достиг Нади, совершая задуманное. — Mein Schatz, как ты меня услышала? Мало того, что я шёл, как мышка, так у тебя ещё и колонка орёт, — в этот момент начался припев, — моим голосом.       — Как мышка? Хах, если бы я на спецоперациях ходила так же, как ты – то не стояла бы здесь, а давно лежала в земле сырой. А ещё у меня хорошая интуиция и я чувствовала на себе твой взгляд. Это уже чисто профессиональное, выработанное годами, — проверив содержимое кастрюли и сковородки, она выдала вердикт: — О, готово, — девушка выключила плиту. Подойдя к столу, Надежда начала переключать песни на колонке. Остановилась она на "Ohne Dich".       — Это песня про меня, если тебя нет рядом, — вокалист подошёл к ней, развернул лицом к себе и усадил на стол, предварительно отодвинув колонку, а сам прижался к своему сокровищу всем телом. — Зачем ты встала так рано? Мне было плохо без тебя.       — Прости, meinе Liebe, но нужно было сделать кучу дел. Я и так почти два дня ничего не делала. Встав как обычно в шесть, я успела: помыть пол и посуду, закинуть бельё в стиралку, потом развесить его, протереть пыль, приготовить обед, помыть голову, заплестись, — перечисляла Надя. — В общем, я основательно прибралась, а то такой срачельник был – просто ужас.       — Какой срачельник? Везде было идеально чисто.       — Тебе этого не понять, но квартира действительно нуждалась в уборке, — Тигрез игралась с волосками на груди мужчины. — Отпусти меня и садись завтракать.       — Чем кормить будешь?       — Жаренное мясо или суп я тебе не дам, так как это сейчас слишком тяжёлая пища для желудка, — немножко отпихнув фронтмена, Надежда слезла со стола и подошла к висящему над раковиной шкафчику. — Чего-то нормального нет, но ... Есть сухой завтрак Маришки – "Kosmostars". Будешь?       — Давай, — Линдеманн сел на стул, наблюдая за тем, как девушка достала глубокую тарелку, насыпала в неё маленькие жёлтые звёздочки. Затем взяла стакан, налила в него молоко и поставила разогреваться в микроволновку. Спустя полторы минуты забрала и вылила в тарелку. Поставив завтрак на стол перед Тиллем, Надя уже собиралась уйти, но вокалист остановил её, поймав за руку. — Посиди со мной, пожалуйста.       — Сейчас, только руки сполосну, — когда мужчина разжал пальцы, Тигрез бысто помыла конечности и вернулась к фронтмену, садясь напротив. — Надо съездить в магазин, а то еда закончилась.       — Надо – значит, съездим, а заодно заедем ко мне – вещи забрать, — прожевав, сказал вокалист.       — Точно! Так ... Мне ещё надо заехать к Ане, кое-что взять, — вспомнила девушка, отведя взгляд влево и нахмурившись, как она это обычно делает, когда думает о чём-то не очень хорошем.       — Что-то случилось? — заметив смену выражения лица Надежды, спросил Линдеманн.       — Нет, всё нормально, — ответила она, проклиная себя за то, что поддалась эмоциям. — Кушай, и давай собираться.       — Хорошо.       После того как Тилль доел, они пили чай, обговаривая, сколько вещей ему нужно собрать и что делать с велосипедом, лежащим у Нади в багажнике. Решив, что мужчина возьмёт все свои вещи, а стальной конь теперь будет жить у Тигрез на балконе, парочка пошла собираться.       В итоге, из дома они вышли через час, когда на улице уже начинался дождь.