"...Щёб вы у мэне булы сдоровы..."

      —...Эм...Хлоя, всё нормально?—спросила меня Сабрина, что сидела возле Маринетт в мо`м пент-хаусе, и обеспокоено, почти по щенячьи, смотря на меня. Я-же который раз перечитывала статью по химии для проекта.       —М?—машинально выдала я, прогоняясь взглядом по остохорошевшим мне строкам.       —Она спросила в порядке-ли ты.—повторила за Сабрину Маринетт, на что я подняла на обеих раздражённый взгляд с притворной улыбкой, от чего обе оказались в ступоре, не зная, как реагировать на подобную комбинацию.       —...Всё в порядке, девочки...просто я желаю, щёб я в гробу видала эту химию, да в белых тапках.—ответила я, громко захлопнув чехол для планшета, от чего обе девушки вздрогнули.—Что мы имеем? Проект должен содержать теоретический материал и при этом мы должны будем продемонстрировать результат в классе и не напортачить с дозировками инфы. Сабрина, что мы должны сделать?       —Яяяя...ну у нас тема "Менделеев — человеки Химии" иии...       —Отлично!— воскликнула я, резко вскочив, чуть испугав девчонок.—"Менделеев — человек Химии"! Лучше и быть не может! А что нам нужно для этого? Есть идеи?...       —...Эмммм...Менделеев?—выдала Маринетт, переглянувшись с Сабриной.       —Бинго! Газированные напитки! Молодец, Дюпен.       —...Чен.—дополнила она, на что я решила пошутить.       —Ладно, извини, перепутала. Молодец, Чен.—выдала я, на что Маринетт, на секунду, затупила. Но когда она уже хотела меня снова поправить, я нажала на кнопку на одном пульте и через несколько секунд в мои апартаменты вошёл Жан.       —Вызывали, Мадемуазель?—учтиво спросил он.       —Да. Принеси, пожалуйста, четыре вида газировки. — благо хоть они не изменились. Даже фанта, придуманная при нацизме, название сохранила.       —Какие именно, Мадемуазель?       —Колу, пеппер, спрайт и фанту.       —Колу, спрайт и фанту каких видов?       —Все стандартных.—пояснила я, на что Жан учтиво кивнул мне и развернулся.—Постой!       —...Да, Мадемуазель?—ответил он, развернувшись на месте.       —...Господи спаси, да сохрани. Уже семь...Дамы, есть хотите?—обратилась я к девочкам, на что они переглянулись, при чём Маринетт как-то подозрительно кидала на меня взгляд и смотрела на Сабрину с немым вопросом. Та лишь отвечала широкими глазами и вжавшейся мотающей головой.       —...Ннннннет, я, пожалуй, дома поем.—ответила Маринетт.       —Я тоже.— поддакнула Сабрина. Смерив обоих взглядами, а ведь было за что, минуту назад они кидали взгляд на мой сэндвич из сабвея (да, он тоже сохранился), словно шакалы на свежую тушу зебры, а щас выкобениваются и строят из себя "ГОРДЫХ ПОТОМКОВ ЖАННЫ Д'АРК"!       —...Жан, скажи на кухне, что я жду через полчаса, максимум через час, четыре сыра, пепперони и барбекю.       —...Эмм...простите...что?—переспросил он...а я забыла, что упрощение в речи не для французов.       —Я про пиццы. Три пиццы. Пицца четыре сыра, пицца пепперони и пицца барбекю...Газировки у нас уже в меню есть.       —Эм...Хлоя, правда, не нуж...       —ШААА!— налетела я на открывшую рот Маринетт.— Вы у меня в гостях, я угощаю, тем более бесплатно. Отказываться не вежливо. Это всё равно, что хозяина в хозяйском доме оскорбить. Почти-что перед дверью насрать, дать в табло сапогом и, на прощанье, поводить членом по губам.—произнесла я, после поняв, что под конец переборщила со сравнением, ибо у Маринетт, кажется, фантазия работает хорошо, ибо как ещё объяснить её внезапно покрасневшие уши — я не знаю.       —...Мммм...Спасибо, тогда?—выдала она.       —Пока не за что. Принесут довольствия — тогда хоть собственную ванну для меня из молока и лепестков роз делай, да дифирамбы пой. От после я тебе и скажу "не обляпайся".— проговорила я, плюхнувшись на кровать и помахав Жану, дав ему понять, что все нужные распоряжения он уже имеет.       —...Хлоя, с тобой точно всё нормально?—спросила Сабрина.       —А то все эти...перемены твои...Одеваешься просто, на физкультуре Айвана урыла, говоришь, буд-то деревенщина...Да и твоя колкость слова стала немного...иной.       —...Во-первых — не Айвана, а Ивана. Во-вторых — поясни.—попросила я, касательно последнего.       —Ну...твои слова больше не обидны, а...       —Наталкивают на рассуждения, путают или вообще пугают?—спросила я.       —Ну...да.       —...Мне просто упал кирпичик на голову, Маринетт, после чего старая Хлоя Буржуа умерла, пусть и не до конца, и на её место пришла новая...Новая не устраивает?       —...Да нееет...—протянула Маринетт.—...Но просто странно...Ты даже Адриану сегодня нагрубила...       —Я не сказала про Адриана ничего дурного. Только сказала, что его отец — мудак. Что является, на секундочку, практически общеизвестным фактом межгалактического масштаба!       —Тем не менее это очень грубо. Если-бы ты такое сказала-бы про моего отца...я не уверена, сдержалась бы я, чтобы тебя не ударить.       —...Сабрина?       —Да, Хлоя?       —Сходи к Жану на кухню, посмотри как мастера французской кулинарии пытаются достичь идеала кулинарии итальянской.—произнесла я ровным голосом без эмоций, на что Сабрина чуть съёжилась и, не проронив ни слова, быстро удалилась.—...Теперь на чистоту, Маринетт. Я правда изменилась. Я стала лучше? Вполне себе, по общепринятым меркам. Я от этого стала безопаснее? Совсем наоборот.— проговорила я, демонстративно подцепив ногой светильник и подбросив его, а после пнув так, что он за несколько секунд преодолел расстояние из одной части спальни в другую, разбившись об стену.—Я в своих изменениях придерживаюсь такого мнения: сунулись с мечом — с ним-же и уйдёте, при чём в заднице в неотложку. Тронешь меня хоть пальцем, с целью навредить, Маринетт, и этот палец будут из твоей прямой кишки травматологи вытаскивать, вместе с локтём. Бабине?—спросила я, кинув взгляд на Маринетт, которая побагровела и побледнела одновременно, но при этом ничего не выражая лицом.       —...Бабине, Хлоя.       —Отлично. А что до Адриана — его учить надо, что в мире не бывает только белые цвета, есть ещё и чёрные. И наличие этого Ди-Джея у него в друзьях ему фигуральную часть этой истины не объяснит. Он будет сталкиваться с грубостью. В конце концов и ему придётся, рано или поздно, к ней прибегнуть.       —...Ты хочешь сказать, что ты так о нём заботишься?—спросила Маринетт, на что я задумалась и прислушалась к чувствам, что стали лёгкой помесью с отголосками настоящей Буржуа.       —...В своём уникальном, но не менее действенном, стиле — да.       —...Тем не менее это не нормально, называть чужого родителя...такими словами. Мне-бы не было особо приятно, если моих родителей...       —Твои родители — нормальные.—отрезала я, вызвать лёгкий шок у Маринетт.—Да, семья наполовину цветная, но нормальная. Твои тебя одевают. Габриэль тоже, это я тебе как подруга детства Адриана говорю. Буквально в его комнате отдельная комната с одёжкой на целую тонну и он это зовёт гардеробом. Они тебя кормят. Габриэль тоже, при этом диета Адриана находится на тонком балансе между кошерно-халяльной кухней и рационом питания китайских заключённых концлагерей Японии и Монголии.       —Этого можно было и не упоминать...—начала Маринетт, но я была беспощадна.       —Можно было, но так тебе будет быстрее в голову нужную мысть вбить. Дальше! Он ему предоставляет место для ночлега, аж хоромы со вторым отрытым этажом. Тебе тоже, насколько я знаю. Твою шконку можно позиционировать как второй этаж, так ещё у тебя выход на балкон есть. Твои родители спокойно с тобой общаются и ты говоришь с ними непринуждённо, легко шутишь...И они дают тебе возможность уединится.       —Эй!       —А ВОТ ГАБРИЭЛЬ АГРЕСТ СЫНУ!!!...тюремный режим устроил. Адриан иногда боится улыбаться в присутствии отца. И об этом. Ты удивишься...я знакома с Адрианом больше твоего, так что моим словам вера быть обязана. Я НИ РАЗУ не слышала, чтобы Адриан назвал Габриэля "папой". Только строго и стандартное "отец". Усё!       —Но может...       —Нет, это не из-за того, что он вежливый и "хорошо" воспитан.— пресекла я попытку Дюпен-Чен, сделав пальцами кавычки на последнем.—...Агрест старший сына зашугал. Знаешь, что мне однажды сказал Адриан? Он знает, что в доме есть камеры видеонаблюдения, но не знает, есть ли они в его комнате, гардеробе и душе или нет. Вывод какой?—спросила я, на что Маринетт непонимающе помотала головой.—...Он зашуган так, что даже спокойно вздрочнуть не может.—проговорила я, на что Маринетт залилась краской.       —Т-ты! Ты! Ты!       —Что? Бестактная?       —М-М-МЯГКО СКАЗАНО!       —Какая есть.—спокойно ответила я, разведя и пожав руками.—По этому он так тянется в коллеж. Где-где, а там власть Габриэля над сыном СИЛЬНО падает. Он ведь так помешался на доктрине гиперопеки, что Адриан...не умеет сам себе готовить. Даже банальную яичницу сварганить не способен. Но представим ситуацию. Собака. Хозяин её ругает, шугает, всё запрещает, у неё пища, туалет и сон по расписанию, на прогулки только с поводком и только рядом с ногой хозяина...Что будет, если псу снять поводок?       —...Убежит?       —...Нет. Он будет и дальше ходить с хозяином, так как иного он не знает. Но! Если хозяина не будет рядом и пустить пса гулять одного...то он будет либо ждать у дверей, чтобы его пустили назад...либо?       —...Либо...он пойдёт исследовать мир в одиночку?       —В точку.—хмыкнула я.—...Но вот он видит капан. Что он делает?       —...Обходит?       —Щас по холке сапогом пройдусь.       —...Сам лезет в капкан, хочешь сказать?       —Именно. Так как капкан — не хозяин. А иной другой угрозы, кроме хозяина, пёс не знает. В капкан попадает и он ХРЯСЬ! Что дальше?       —Ну...ему больно, он воет?       —И рычит и кусает всякого, кто хочет помочь, кроме?...       —...Хозяина.       —Кроме хозяина. Всё так. И тут два варианта. Пёс позволяет хозяину его освободить и он воспринимает его строгость не иначе как попытки его защитить, а не огородить от мира...Либо тем, кто хочет его освободить, и показать, что есть как плохое, так и хорошее, придётся преодолеть недоверие пса и терпеть его укусы до тех пор, пока он не станет свободным.       —И пёс бы этого не понял, не познав боли и не получив бы поддержу не от того, кто был с ним всегда и создавал барьер...—произнесла Маринетт.       —...Честно скажу, я знаю, что ты влюблена в Адриана.—произнесла я внезапно, на что Маринетт подняла на меня взгляд.—...Я не претендую на него, он мне как брат. Но от того я и не позволю, чтобы он связался с кем попала, Дюпен-Чен. Если то, что у тебя твориться в башке и в сердце при мыслях о нём и при встречах с ним, об разговоре я вообще молчу, не даёт тебе покоя, то разберись, желательно с ним, действительно ли эти ощущения — любовь...или просто запущенный огород влюблённости, который никто не полол триста лет, от чего они просто в висячие сады Семирамиды превратились.       —...А ты сама знаешь, что такое любовь?—спросила она, недовольно смотря на меня.       —...Нет, от того в этом деле я и не советчик. Я лишь говорю, что нужно понять, просто ли это влюблённость, или нет. И если нет — то тогда надо действовать.       —...Адриану не скажешь?       —Если окажется, что это любовь, а ты будешь телится, как ВМФ Чехии, то да, скажу.       —...У них-же нет выхода к морю, откуда у них может флот быть?       —Вот именно.—ответила я, на что Маринетт чуть задумалась. Я-же, всё это время, делала свою часть проекта про жизнь Менделеева и, О ЧУДО НЕСУСВЕТНОЕ...закончила.—...Ещё совет дать?       —Бросить это дело?       —Нееет, зачем? За этим сериалом наблюдать потешно...Нет, я про другое. Просто...если выяснится, что любишь...убедись потом, что любишь НАСТОЯЩЕГО Адриана, а не маску, которая может быть, а может и не быть...И да, если будешь следовать моим этим советам...а я на это не рассчитываю-то от слова совсем, то можешь забыть про свой запланированный Аустерлиц завтра.       —...А что завтра?—спросила в непонимании Маринетт.       —...Шутишь?—спросила я, на что она молча смотрела на меня.—...Католическое торжество дня четырнадцатого февраля имени святых мучеников Валентина Интерамнского и Валентина Римского, Дочь моя.—проговорила я низким голосом, перекрестив Маринетт с важным видом, на что она затупила только сильней.—Ну или, как говорит, как ты меня сегодня удачно с ними сравнила, деревенщина...Кхм-кхм...День всех влюблённых, чучундра!—проговорила я, от чего глаза Маринетт стали шире и она слегка ужаснулась после чего двери распахнулись.       —А вот и топливо Итальянской Военной Машины!—проговорила Сабрина.—...Я правильно сказала, Хлоя?       —В самое гнездо, Брина!—щёлкнула я пальцами.       —...А что с Маринетт?       —А? Аааа, с Маринетт...Померла. Шок, как у нашего первого императора после Ватерлоо...Маринетт!— крикнула я девушке, на что она очухалась.— Чё смурная такая?! У тебя ведь даже ни Бородина, ни Трафальгара, ни Египту не було!

***

      ...Что-ж...теперь я могу сказать определённо точно и наверняка...Я. Ненавижу. Валентинов. День.        В России его особо не праздновали, он был чисто светским и не имел помпезности. Даже к валентинкам относились не серьёзно. Ну накалякал ты кому-то что-то слюнявое, ну поржали. ВСЁ!...А вот Францию в этом плане я недооценила. Особенно я недооценила, что может быть с Хлоей Буржуа в такие дни. Второй день в новой жизни, а уже такой звиздец.       Жан мне тачками возил эти грёбаные бумажки любви...БУКВАЛЬНО! Первые я ещё читала. Даже кривилась. Некоторые индивиды не стеснялись писать не только розовые сопли, но и всякие грязные фантази. Например "Я хочу сходить с ума в безумстве при каждом толчке, когда полосочка твоей спины вдоль позвоночника сгибается, образуя небольшие складки, а твой живот и грудь, с набухшими сосками, образуют невероятную сладкую дугу с небольшой расщелиной пупка, чтобы ты сжималась всё сильнее, пока твои сладкие стоны и дикие хрипы ласкают мой слух"...И это одно из самых мягких. Мне было противно до одури. По этому, когда наступил момент ехать в школу, я повелела вынести все эти бумажки на улицу, где после я в них, с превеликим удовольствием, кинула спичку, образовав большой, но не долгий, костёр.        В коллеже меня спасало то, что ещё не все привыкли к новой Хлое и её внешнему виду... А ведь я даже причёску сменила, они все вообще в прострации пребывают. Думаю вообще перекрасится и линзы вставить, но пока не уверена.       На уроках Ким и Макс постоянно секретничали, то и дело кидая на меня взгляды. Внезапно пришло осознание того, что сейчас идёт серия "Злой Купидон", где я, по сценарию, отшиваю Кима с его предложением стать парой в самой грубой манере, от чего тот подталкивается к пропасти акуманизации мне и всем на нервы. Решение проблемы? "Да всё просто, тупо с ним не встречаться или просто мягко отказать", скажете вы. Да нет, голуби мои. Тут одним игнором и мягким отказом мало будет. Мало-ли он придурок тот ещё, что игнор он может воспринять, как фатальную неудачу и так-же решит прыгнуть к Бражнику в семпай-объятия, а мягкий отказ принять за отвращение и попытку отвязаться от него, результатом которого будет всё тот-же прыжок к Бражник-семпай-симулейтор. Что делать? А я хз. Единственный вариант, который я нашла...дождаться конца уроков, подождать, когда Ким свалит, решив, что я тоже свалила, при этом надо было сделать вид, что я свалила, а потом...делать это...       —Макс, есть разговор.—влезла я, когда Маринетт и Алья уже собирались уходить от него. На меня Макс стал смотреть ошарашенно.       —Х-х-хлоя!?       —Браво, гений. Попал в самое гнездо.       —Т-ты как здесь!? Ты-же ушла пять минут назад!—кричал ботаник, пока я не дала ему чапалаху.—...Ай.       —Не ори, как потерпевший. Ума от того не прибавится.—заявила я, скрестив руки на груди.—Мне твоя помощь нужна.       —...Ааааагааааа...Щас, подожди, я только Киму звякну, он у меня кое-что за...       —Сапогом по холке хочешь?       —...Чт...       —Мне твоя помощь из-за него и нужна. Я знаю, что ты основывался на бредовых статистиках по популярности у девушек украшений, покупая Киму блестяшку, которую он должен будет преподнести мне, как я понимаю, на мосту искусств, чтобы попросить меня стать его валентинкой.—рядом стоявшая Алья засмеялась от моих слов. Маринетт-же смотрела с непониманием то на меня, то на Макса, в то время как он сам растерялся.       —Ох, не льсти себе, Хлоя. Ким может и глуповат, но не настолько, чтобы...—проговорила сквозь отдышку Сезер, после заметив выражение лица Макса.—...Чё, серьёзно, что-ли?—ответом Сезер послужил кивок умника.       —...Ииии...что-же ты хочешь от меня, коли ты такой просвещённостью обладаешь?       —Я хочу его отшить, но чтобы он не акуманизировался. А то есть теперь в Париже такая привычка у всяких болванов по пустякам обижаться до кровоизлияния в нижний мозг.—проговорила я, на что Макс упёр взгляд в одну точку.—Если ты переживаешь из-за того, что украшение пропадёт, то я возмещу ущерб.       —Этого...не требуется...Ты ведь осознаёшь, что Ким будет расстроен в любом случае?       —...И что?—спросила я, на что Макс и бровью не повёл.—Уж лучше твёрдой и тяжёлой правдой в лоб, чем острой и зубастой ложью в грудь. Последнюю выдирать геморройнее. Не считаешь?       —...Хорошая аналогия...Но единственным, чем я могу помочь, — позвонить ему и сказать то, что ты всё знаешь и заранее не заинтересована в отношениях с ним...Либо я могу сказать, что ты здесь, и ты нормально с ним это обговоришь...Если полагать, что мои анализы касательно тебя верны, и ты не просто решила сыграть другую роль, то ты способна на конструктивный разговор.       —...Я ведь буду беспощадна, Макс. Словом буду разить, как Посейдон не разил трезубцем, Зевс не разил молниями, а Аид не разил вилами при первой Титаномахии, когда они Кроноса порубили.—ответом мне послужил долгий взгляд парня, после чего он просто достал телефон и набрал нужный контакт.       —Ким? Ты далеко убежал?       —Почти на месте, братан! Скоро буду на мосту, а там и стоянка на отдыхе!—раздалось из громкой связи.       —Возвращайся назад. Хлоя здесь.       —...То есть как-это? Ты-же сказал, что она...!...Агх! Ладно. безу назад!       —И она знает про украшение и твою операцию "Валентинов день".—после этих слов афро, из телефона послышался шум падения. Спустя несколько секунд раздался ошарашенный голос парня.       —...Она рядом?       —Да , тут стоит, слышит тебя.       —...По телефону говорить не будет?—спросил он, на что я молча помотала головой Максу.       —Нет. Разговор будет у вас серьёзный и в живую. С посторонними ушами или без — на ваше усмотрение. —проговорил Макс, после чего я дёрнула рукой по шее, на что он кивнул и сбросил звонок, а я обратилась к Алье и Маринетт.       —Вы куда-то шли.—проговорила я, на что они стушевались и, под моим тяжёлым взглядом, начали идти в сторону дома Маринетт, что находился весьма близко.—Дюпен-Чен, помни про пса.—кинула я, на что Маринетт остановилась на секунду, но быстро ретировалась. "О чём она?" — послышалось от Альи. "Да забей."— поступил ответ от Мари. Спустя несколько минут прибыл и запыхавшийся Ким, что смотрел на меня и Макса слегка растерянно. Спустя несколько секунд, он достал коробочку и начал садиться на одно колено.—Даже. Не. Вздумай.— отчеканила я, на что тот растерялся сильнее, но встал ровно.—...Я буду прямолинейна, как экватор. Я знаю, какова твоя цель была сегодня. Скажу сразу, я твои чувства не разделяю. И нет, шансов у тебя не было от слова совсем и вряд-ли будут в этом столетии. Более того, я считаю, что тебе-бы следовало свои чувства подвергнуть сомнению и задаться вопросом: "А правда-ли это любовь или это просто увлечённость и я себе всё только нафантазировал?". Я могу, практически без сомнений сказать, что второе. Я не вижу ничего в этой ситуации из того, что делало бы меня виноватой. Максимум, за что я, по твоему мнению, могу просить прощение, так это за то, что не влюбилась в тебя. Ну так извини, так устроена человеческая душа. Чувства не обязаны быть взаимны, мы не в Диснее.— от последнего я еле подавила смешок.— Так что вот мой совет — ищи другую. Меняй курс...Насколько я знаю, у тебя есть подруга по бассейну. Ундина, кажется? Попробуй с тем, кого ты знаешь намного больше и лучше.       —...Но...мы знакомы с начально школы...       —...Ким. Ты НЕ знаешь ни СТАРУЮ Хлою, ни НОВУЮ, что перед тобой. И кажется ты не отвык от СТАРОЙ.       —Да нет-же! Да, ты мне нравилась прежней, но новая ты стала только лучше! Я тебя такой, какая ты есть, люб...       —НЕ СМЕЙ ЗАКАНЧИВАТЬ ЭТО ПРЕДЛОЖЕНИЕ!!!— рявкнула я так, что мой крик, по любому, слышали и в Лувре, и у Триумфальной Арки, и на Эйфелевой башне. От этого крика, от которого, кроме последующей тишины, оставалось короткое эхо, Ким просто содрогнулся и упал на колени.—...Закопай эти детские фантазии, Ким. Да, мы не взрослые. Но нам и не по пять лет, чтобы такие сопли разводить...Я беспощадна в таких вопросах. Мне не стыдно перед тобой, потому что нет ничего постыдного в том, что я не отвечаю на твои чувства взаимностью. Если ты настолько резко реагируешь на такое, тогда твоя физическая сила гроша ломанного не стоят вкупе с духовной слабостью. Не далёк тот час будет, когда от какой нибудь мелочи ты в акуму превратишься...А что будет, если твоя мама тебя накажет за пропуски на занятиях и запретит посещения бассейна на месяц? Превратишься в злодея-акуру и утопишь её в Сене?—спросила я, на что Ким слегка испугано посмотрел на меня.—...Я пыталась максимально возможно, но при этом правильно, отказать тебе. Валентинов День — не тот день, когда стоит лить слёзы и в принципе пребывать в таком духе, какой щас у тебя. Но и цацкаться с тобой я не собираюсь. Всё, чем я могла тебе помочь — я помогла. Совет тот-же. Раскрой глаза, чтобы вместо мнимой полярной звезды увидеть целые созвездия, и меняй курс, пока к краю мира твой корабль не подплыл и не свалился в Тартар.—проговорила я, подняв с асфальта коробу и, не заглядывая внутрь, пихнула её Максу.—...Он намного слабее духом, чем я думала. Ему нужно крепкое плечо товарища.— проговорила я, на что Макс кивнул, а я направилась к машине, где меня давно ждала Сабрина.       —Хлоя, ты не слишком...жёсткой была, в этот раз?       —...Я расставила все точки над "i". Задала ему верное направление. Смоделировала ситуацию, в котой он должен был увидеть опасность не только для окружающих, но и для себя самого. Он не маленький ребёнок, сюсюкаться с ним я не стану.— ответила я, следя за тем, как Макс провёл Кима в школу, после чего я кивнула шофёру и мы тронулись.       —Ты изменила причёску...Сильно       —...Да, мне надоел этот нелепый хвост, как у кобылы. Да и стиль я в одежде поменяла, а если что-то делать, то до конца. К полумерам я не привыкла, ты знаешь...Думаю даже волосы перекрасить и линзы цветные начать носить.       —...Но...тебе и так идёт! Голубоглазая блондинка — это эталонная внешность!       —Мультяшно-принцессная. Слишком приторно...Хотя с моей причёской теперь намного лучше...Вообще у тебя внешность тоже зашатаешься. Рыжие волосы, зелёные глаза...прямо фэнтезийная ведьма...В хорошем смысле.—проговорила я, после чего Сабрина зашуршала.—...Ты что там делаешь?— спросила я, повернувшись к ней...она была без очков.—...И да, я до сих пор того мнения, что без очков ты даже красивее.       —...Я последовала твоему совету и купила линзы.       —...Да ладно?—хмыкнула я.— И как?       —Не привычно...Ощущение, что в глаз что-то лишнее попало, хотя в инструкции написано было, что они не ощущаются физически глазом.       —Может просто надо привыкнуть? В конце-концов ты-же не каждый день посторонние инородные предметы в глазное яблоко пихаешь.       —...Может и так.       —...По пицце?       —Ммм...если хочешь...       —...Не, так не пойдёт. Харе тебе зависеть только от моего мнения. Чего хотелось бы тебе?—спросила я, на что Сабрина затупила. Спустя минуту она всё-же заговорила.       —...Шаурмы.—произнесла она, на что я молча стала пялится на неё.—...Прости-прости-прости! Знаю, ты не любишь дешёвую плебейскую пищу! Надо было получше подумать!       —Да нет, всё нормально.—пожала я плечами и коснулась плеча шофёра.—К ближайшей нормальной шаурмичной.—проговорила я, на что шофёр молча кивнул и Сабрина уставилась на меня.—...Ну?       —Ты...уверена?       —Я её когда-то пробовала. Помню, что понравилось. Просто раньше её есть было в ущерб имиджу. Щас на него плевать я хотела, так что не плохо бы узнать, так-же она хороша, как и раньше, или нет.—проговорила я, после чего машину тряхнуло.—...Какого!?...Что случилось!?— спросила я, придвинувшись к водителю.       —...Авария...М-мадемуазель...—выхрипел он, после чего я заметила тёкшую с его левого виска кровь.       —...Ох ты-ж...Сабрина, платок и перекись! Шнеля, Арбайтен, Лос!—крикнула я девушка, на что она, закопошилась в своём ранце, кинув в ответ "Яволь". +1 инфа — Сабрина может знать немецкий. Через несколько секунд я уже держала в руках мокрую тряпку с едким запахом и, сложив её, приложила к виску шофёра.       —Спасибо...Мадемуазель...—прохрипел он.       —Не за что. Сабрина, ты цела?—спросила я, на что девушка кивнула.—Хорошо. Присмотри за ним.—проговорила я, передав платок Рекомпри.       —...Ты куда?—спросила она.       —На разведку. Хочу узнать, что за бардак твориться снаружи.—кинула я, открыв дверь и вылетев в неё. А на лицо был кошмар. На перекрёстке, на полной скорости, перевернулся автобус, сбив другой, задом которого и пришибло нам нос.—...Господи...—прошептала я, машинально кинувшись к перевёрнутому автобусу и забравшись на него. Внутри пассажиры уже пытались выбить стекло.— Молоток! Живей!—крикнула я выходящим автомобилистам. Один из них среагировал быстро и вскоре я держала строительный инструмент. Замахнувшись несколько раз на стекло, дав понять пассажирам, что лучше под ним не стоять, я со всей дури стала его колотить. Трёх ударов хватило и оно сдалось, после чего я быстро стала расчищать один из краёв.—Что случилось!?—крикнула я внутрь, машинально принимая от одного из пассажиров ребёнка.       —Водитель! Лобовое стекло пробила какая-то стрела и попала в него! Раны нет, стрела исчезла, а у самого водителя только губы почернели и он обезумел! Стал сбивать каждую машину и вилять автобус, от чего он и свалился на бок, при этом он что-то кричал про то, как он ненавидит свою работу и всех нас!— ответил кто-то, но меня перемкнуло уже на чёрных губах...А за тем раздался злорадный смех и крики паники. Подняв взгляд туда, откуда бежали прочие горожане, я увидела летающий чёрно-красный силуэт с луком. Спустя несколько секунд он уставился на меня.       —...ХЛОЯ БУРЖУАААА!!! ТВОЕМУ ЧЁРНОМУ СЕРДЦУ НЕ ХВАТАЕТ СООТВЕТСТВУЮЩЕГО МАКИЯЖА!!!—крикнул он, после чего он стал лететь на меня. Я-же, прыгнув с молотком в автобус, стала пробираться к лобовому стеклу, прошипев лишь на возмущения и панику пасажиров рядовую украинскую фразу...       —...Щёб вы у мэне булы сдоровы...