Часть 1

«Рождество — семейный праздник», — гласили плакаты на витринах некоторых магазинов, и обычно дальше следовало нечто в духе: «поэтому зайдите к нам и потратьте все свои деньги на подарки близким». У Клауса, бесцельно шатающегося по улицам, из близких был только Бен. И за последние несколько часов он так достал Клауса своими нравоучениями, что Клаус не согласился бы дарить ему подарок даже под угрозой расстрела. И более того: Клаус бы специально отказался дарить что-то прямо перед дулом пулемёта, поскольку хотел, чтобы его расстреляли, желательно прямо здесь и сейчас. Он всё равно умирал, а так кто-то оказал бы ему услугу, прекратив его мучения. И, возможно, в загробном мире у Клауса получилось бы как-нибудь улизнуть от Бена. — Клаус, ты должен вернуться домой, — в конце концов, после длиннющей лекции, твёрдо заявил Бен, и Клаус, думавший до этого, что вот-вот упадёт в обморок, резко взбодрился. — О-о… — слабо посмеиваясь, он отрицательно потряс перед Беном указательным пальцем дрожащей руки. — Не знал, что смерть так отупляет… Бен закрыл глаза и тяжело вздохнул. — У тебя есть ещё варианты?! — резко спросил он. — Ну… Да? — Клаус поспешил вновь закутаться в плюшевое розовое пальто, похожее на большой банный халат, потому что для солнечного зимнего дня на улице было необычно холодно. — Доползти до Билли и надеяться, что он не столкнёт меня с лестницы? — И что потом?! — Ну-у, тут уже как пойдёт: либо мы немного повеселимся, либо… — Клаус вновь захихикал. — Я стукнусь о какую-нибудь ступеньку, и прощай жестокий мир! Второй вариант заманчивее, не находишь?.. На призрачном лице Бена был написан праведный гнев, а в глазах сияла чистая ярость. Он выглядел так, будто готовился броситься душить Клауса, и, боже, как же это было смешно! Клаус и сам не знал, почему ему так нравится бесить этого милого и теперь уже мёртвого ботаника. Но каждый раз, когда у него это получалось, внутри него что-то одновременно ликующе смеялось и болезненно сжималось. — Перестань, — устало потребовал Бен, когда весёлость Клауса затянулась. — Не… Не могу… — выговорил Клаус, прислоняясь к ближайшей стене — смех всё же дико утомлял. — Ты такой смешной, Бенни, если бы ты только ви… Из-за угла вдруг кто-то вылетел, толкнув в плечо стоящего у самого края Клауса, споткнувшись о него же и рухнув на пол. — Ай! — возмутился Клаус. — Нельзя, что ли, смотреть… — он бросил взгляд на растянувшегося на полу парня и на всякий случай сильно зажмурился на мгновение. — Диего?.. В чёрных джинсах и кожаной куртке, с ножами в собственноручно сделанных и прикреплённых к ремню ножнах — это действительно был Диего, кряхтящий и пытающийся собрать себя с асфальта. Клаус удивлённо переглянулся с Беном, убеждаясь, что не он один это видит и ничего не понимает. — Эй, — он опустился на колени рядом с Диего и осторожно коснулся его плеча. — Эй, Диего, что с тобой?.. — Клаус, чёрт возьми… — сердито выдохнул Диего, приподнимаясь на локте. — Тебя здесь только не хватало… — Я тоже рад тебя видеть, — с этаким добродушным сарказмом ответил Клаус, оценивая масштаб избитости его задиристого брата. Диего раздражённо фыркнул. — Помоги подняться. Быстрее. — Ладно-ладно, — Клаус вообще-то тоже не отказался бы от кого-то, кто сейчас поднял бы его, но тем не менее он перекинул руку Диего через своё плечо, обхватил его и постарался не упасть, поднимая их двоих. — Так что случилось? Ты что, с Лютером подрался?.. — Нет, — Диего пытался отдышаться, всё ещё опираясь на Клауса. От виска по его лицу стекала кровь, обычно чуть смуглая кожа казалась бледнее и серее, чем у самого Клауса, и под его курткой в районе живота вдруг обнаружилось горячее и мокрое пятно. — О Господи… — Клаус озадаченно посмотрел на свою ладонь. — Чувак, у тебя здесь кровь… — Да не, я в норме, — отмахнулся Диего и предпринял попытку отстраниться от Клауса, сразу же пошатнулся и почти упал вновь. — Как скажешь, — Клаус еле удержал его и, развернув, прислонил к стене. — Но выглядишь ты так, будто тебя закинули в какую-то центрифугу с сотнями тяжёлых железных шаров, отскакивающих от всех стен прямо в тебя. И ты не можешь отрицать, что у тебя весь свитер в крови! — Следи за собой! — огрызнулся Диего. — Ты выглядишь не лучше. Клаус вздохнул, взглянув на притихшего Бена. — Знаю, мне уже говорили. — Ну вот! — Диего хотел было оттолкнуть Клауса, схватив его за плечи, но внезапно передумал, чуть сжав пальцы. — Что это за халат на тебе? — Это пальто, — почти оскорбился Клаус. — А, ясно. Оно мягкое. — Диего ещё немного поводил руками по розовому плюшу с видом настоящего ребёнка, трогающего игрушку. — Прикольно. Но слишком по-бабски. Клаус усмехнулся. — Сочту за комплимент, дорогуша. — Не называй меня так. И вообще. Всё. Мне пора. Диего, следуя лучшим традициям упрямых и самоуверенных баранов, вновь решил попытаться идти в своём наверняка очень важном направлении, и, к счастью, Клаус успел подхватить его до того, как он попал на новое свидание с асфальтом. — Знаешь, я сейчас ужасно занят, но ещё один мёртвый брат мне не нужен, — Клаус бросил извиняющийся взгляд на Бена. — Так что, так уж и быть, я помогу тебе дойти туда, куда там тебе нужно. Диего, судя по виду, снова хотел упрямиться и отказываться от помощи, но сжал губы, поизучал глазами стену, с сомнением посмотрел на Клауса и всё же коротко кивнул. — Ладно. — И? — Клаус приподнял брови. — Куда же тебе нужно? — Куда-нибудь, где меня не найдут, — сквозь стиснутые зубы тихо проговорил Диего. — О… — Клаус вздохнул и постарался сосредоточить расползающиеся в разные стороны мысли на том, куда же можно отвести Диего. — Ладно, хорошо… Эм, есть одно место. Я не очень хочу идти туда, но… Знаешь, там не очень чисто и обычно довольно людно, но главный там — неплохой человек, возможно, немного грубый и холодный, но на самом деле он лапочка, правда. И там тебя никто не станет искать, а если станет — не найдёт. Я объясню ситуацию и попрошу за тебя, и… — И тебя послушают? — Диего смерил его скептическим взглядом. Клаус глубоко вдохнул, пытаясь не принимать это слишком близко к сердцу. В конце концов, он уже не первый раз за свои девятнадцать лет слышал подобное, пора было привыкать. — Ну… Во-первых, главный там знает, кто я… Кто мы. А во-вторых, он должен мне одну благодарность, — терпеливо объяснил Клаус. — Мне нужно знать за что? — серьёзно спросил Диего. Клаус мрачно усмехнулся и отрицательно мотнул головой. — Нет-нет, это неважно. Никакого криминала, наркоты, или проституции, или о чём ты там ещё подумал… — Ладно, — Диего снова кивнул. — Веди. И Клаус, насколько мог быстро, привёл его по более-менее пустынным переулкам к старому трёхэтажному зданию. — Выглядит как притон, — констатировал Диего, и Клаус засмеялся в ответ, прожав сильно ржавую и исцарапанную кнопку дверного звонка. — Не-а, — протянул он, — это просто… Пристанище и укрытие для всех нуждающихся. — Ясно, бомжатник, — заключил Диего. Клаус возмущённо посмотрел на него. — Не смей говорить так об этом прекрасном месте и чудесных людях, которые здесь пережидают неприятности, случившиеся с ними, — нравоучительно произнёс он. — К тому же я тебя предупреждал, что… — Да?! — рявкнул высокий седой мужчина, открыв дверь, и в окружении Клауса резко стало на одного призрака больше. — А, это ты. Кто с тобой? — О, эм, привет, дядя Ричард, — улыбнулся Клаус, старательно игнорируя стоящую за спиной его знакомого маленькую обнажённую девочку с выколотыми глазами. — Это мой брат Диего, и ему нужна твоя помощь. Ричард смерил Диего придирчивым взглядом из-под седых бровей и открыл дверь шире. — Заходите. Третья комната сейчас почти свободна. Твой брат, кажется, ранен. У меня нет на это времени, но аптечка в кухне. Возможно, там ещё есть бинты или что-то в этом духе. — Хорошо, спасибо, люблю тебя, — торопливо ответил Клаус, завёл растерянного и удивлённого Диего внутрь и поспешил спрятаться в третьей комнате, потому что, хотя у девочки и не было глаз, он всё равно чувствовал, как она на него смотрит. — Удивительно, но этот Ричард даже не выглядит как пьяница, — сказал Диего, когда Клаус опустил его на одну не особо чистую, но явно свободную кровать. — Ой, наш Большой Дик вообще великий трезвенник, прям святой, — с лёгким смехом ответил Клаус, устало садясь рядом и проводя по лицу ладонями. Его и так трясло во время всего этого приключения с Диего, но теперь, когда помимо молчаливого присутствия Бена, скрестившего руки на груди и сосредоточенно задумавшегося о чём-то, глядя в стену… Когда помимо Бена он чувствовал ещё и эту несчастную девочку — его трясло в разы сильнее. — Большой Дик? — переспросил Диего, медленно снимая куртку. — Да, просто огромный, — Клаус вновь слегка засмеялся. — Хорошо, что он мной не интересуется, я не фанат таких размеров. — Боже, всё, — недовольно фыркнул Диего. — Избавь меня от таких подробностей. — Ладно-ладно, — Клаус потянулся к нему и помог вытащить руки из рукавов. — И, кстати, не вздумай его так назвать. Это его прозвище, но так мы его называем только между собой. Он, конечно, знает, но ему это не всегда нравится. Так что называй его просто… — Ты должен, — заявил детский голос сзади, и Клаус, вскрикнув, вскочил с кровати и обернулся. Бен сразу же выпал из своей задумчивости и оказался рядом. — Не паникуй, — тихо попросил он. — Я так не умею, — так же тихо ответил ему Клаус. — Ты должен, — повторила девочка, стоя в нескольких метрах от них. — Я… — Клаус нервно облизнулся и очень постарался взять себя в руки и говорить, хотя голос как-то не особенно хотел подчиняться ему и безбожно дрожал. — Я помню, ладно? Я просто сейчас немного занят, но потом я обязательно… — Ты обещал сделать это раньше, — девочка шагнула вперёд, и Клаус тут же отступил назад, уперевшись бёдрами в старенький комод. — У меня были дела, — оправдался он, стараясь смотреть куда угодно, только не на эту девочку — не только потому что она его пугала, но и потому что ему не очень-то хотелось смотреть на обнажённых маленьких детей. Тем более на обнажённых маленьких детей с истерзанным телом и пустыми глазницами. — Но ты обещал, — настаивала девочка. — О боже… — простонал Клаус, запуская пальцы в тёмные кудри и сжимая их. — Клаус, что происходит?! — спросил Диего. — Клаус, послушай, она тебе ничего не сделает, — попытался подать свой глас разума Бен. — Она от меня никогда не отстанет… — так же простонал Клаус, вжимаясь в комод и закрывая лицо руками. — «Она»? Кто «она»?! — изумился Диего. — Отстанет, как только ты поможешь ей, — заверил Бен. — Успокойся. Продолжай говорить с ней. А потом помоги ей уже наконец, и она уйдёт. Думаешь, ей легко быть здесь двадцать с лишним лет? — А ты думаешь, мне легко помогать ей? — вспылил Клаус. — Думаешь, я знаю, как это сделать?! Я уже пытался! Диего схватил его за руку, и Клаус вздрогнул, поворачиваясь к нему. — Ты с кем общаешься? У тебя галлюцинации? — хмурясь, спросил Диего. — Нет, кое-что похуже. Отстань, — бросил Клаус, вырывая своё запястье из его слабой хватки. — Так, ладно, что ж… — он собрался из последних крох сил, найденных каким-то чудесным образом в тёмных закоулках его сущности. — Я попробую разобраться с этим позже, хорошо? Сейчас я правда очень занят. Так что не отвлекай меня. Пожалуйста… Девочка недолго помолчала, поджав губы. — Я жду, — сказала она и всё же исчезла. Клаус, закрыв глаза, облегчённо выдохнул. — Молодец, — шепнул ему Бен. — И что это было? — спросил Диего. Его обычно звонкий и уверенный голос прозвучал слабо и как-то блекло, и Клаус, услышав это, вновь забеспокоился. — Ничего-ничего. Это неважно, — он быстро сел рядом с Диего и чисто интуитивно коснулся его влажного лба рукой. — Чёрт, так… Клаусу сейчас было сложно оценивать температуру других, потому что его собственная давала сбои, но прохладным Диего ему точно не показался. Это означало, что у него, определённо, жар и нужно выяснить, насколько сильный, и ещё… Ещё… Клаус правда очень пытался сосредоточиться, но мысли всё никак не хотели выстраиваться хотя бы в подобие ровного ряда: они прыгали и метались со скоростью света в его голове, перебивая и заглушая друг друга. Он слышал, как они говорили ему, что вокруг слишком холодно, и что нужно срочно влезть в какой-то кокон из одеяла с головой, и что он хочет пить, но его сейчас вырвет на этот чёртов замусоленный пол. Он слышал обрывки диалогов — не своих, а чужих: разные голоса, мужские и женские, спорили в его голове, стенали о чём-то, где-то рыдал ребёнок, а некоторые звали его, и это было… Это было просто невыносимо. Клаус задыхался, пытаясь справиться с этим и совсем теряя связь с реальностью. — Эй, — Диего слабо толкнул его в плечо. — Братишка, ты в порядке? — Да… — растерянно ответил Клаус, едва поняв, что у него спросили. — Клаус! Клаус, эй! — Бен, как оказалось, был одним из тех голосов в его голове, которые его звали, и Клаус, непонимающе хмурясь, посмотрел на него. — О, ты услышал меня, наконец-то. Слушай меня, понял? Только меня. Клаус кивнул. Обычно он не отличался послушанием и вовсе не стремился слушать кого-то, тем более Бена, но сейчас он готов был цепляться за что угодно, что могло бы хоть как-то ему помочь. — Хорошо, так… — Бен тоже выглядел нервным, но у него явно лучше получалось контролировать себя. — Принеси воду, вату, бинты и что-нибудь, чем можно продезинфицировать рану. Понимаешь меня? — Понимаю… — Клаус поднялся и, пошатываясь, направился к выходу из комнаты. — Я сейчас. Подожди, — сказал он Диего уже на пороге. — Клаус, слушай меня, я знаю, что тебе сложно, но ты сейчас единственный, кто может что-то сделать, раз вы, два идиота, не хотите поступать хотя бы чуточку разумно. Диего ранен, больше времени терять нельзя. Я бы хотел… — Бен осёкся. — Я буду говорить, а ты просто делай. Пожалуйста, хотя бы раз в жизни не спорь и не капризничай. Просто делай. Да? Клаус чуть кивнул. — Да-да, Бенни, я тебя понял… Сделаю всё, что ты скажешь, мой милый господин, — даже при желании, которого у него не было, спорить Клаус бы не стал, поскольку сил у него на это тоже не хватало. Он едва шёл по коридору к общей кухне, надеясь найти там всё необходимое и не встретить по дороге эту девочку. Бен, кажется, решил пропустить мимо ушей новое прозвище. Может, это было к лучшему: Клаус всё равно не смог бы ответить ему на вопросы. Клаус, честно говоря, уже сомневался, что сможет вымолвить хоть что-то в ближайшее время, поскольку от кухни тянулся пряный аромат жаренного в каком-то соусе мяса. Для такого места подобные ароматы и блюда являлись непозволительной роскошью, и в другой день Клаус бы непременно напросился на ужин к счастливчику, готовившему это. Но сейчас же ему пришлось кое-как натянуть на нос горловину чёрной футболки с Микки Маусом и уцепиться за стену в облезлой краске, чтобы не развернуться и не сбежать в ближайший туалет. Бен оказался в кухне раньше него и, как только Клаус появился на пороге, указал на нужный шкафчик. И, конечно, помимо Бена здесь была и эта девочка: стояла рядом с Ричардом, возившемся у плиты, и совершенно не волновалась о том, что периодически сквозь неё проходят другие снующие по кухне парни и девушка. — О, привет, кудрявый, — усмехнулся один из парней, и Клаус махнул ему рукой с многозначительным и очень удобным «привет» на ладони. Ричард обернулся на секунду. — Слушай, я сегодня богач, так что у нас тут планируется… — начал он, вновь работая над приготовлением еды. Клаус, стараясь не дышать, подошёл к соседнему с Ричардом и плитой шкафчику, кое-как открыл дверцу и вытащил почему-то вроде небольшую, но непривычно тяжёлую аптечку, едва удержав её в руках. А потом встретился с серьёзным взглядом серых глаз, пронзительно глядящих из-под таких же серых и густых, сердито нахмуренных бровей. — Смотри, не умри на моей кухне, — с едва различимой ноткой беспокойства в голосе произнёс Ричард. — Да всё в порядке, — слабо отозвался Клаус, выискивая по другим шкафчикам какую-нибудь пустую посудину. — Оно и видно. Клаус проигнорировал его. Он быстро забрал первую попавшуюся миску и буквально выбежал в коридор. Под подбадривания и напоминания Бена о том, как и что делать, набрал в ванной холодной воды и захватил какое-то с виду чистое полотенце. И вернулся к Диего. Руки предательски дрожали и почти не слушались, пока Клаус поднимал свитер Диего и проявлял чудеса концентрации, обрабатывая его рану. Диего что-то говорил ему, но за бардаком, творящимся в голове, Клаус его почти не слышал. Все крохи сил уходили на то, чтобы осознавать команды Бена и удерживаться от желания схватить первое попавшееся одеяло, завернуться в него и убежать за такой необходимой и спасительной сейчас дозой или… Или наглотаться медицинского спирта, на удивление имеющегося в аптечке вместо крепкого алкоголя, сжечь себя изнутри и сдохнуть. Однако, о такой роскоши сейчас нельзя было даже мечтать, и Клаус, бинтуя Диего, мысленно умолял и Бога, и Дьявола, и заодно Вселенную о скорейшем прекращении этой безумной пытки. Он как раз пытался завязать бинт, когда его за плечо кто-то тронул, возвращая в реальность, и Клаус вздрогнул, оборачиваясь. — Отойди. Ричард несильно толкнул его в сторону, но и этого Клаусу хватило, чтобы почти упасть. Ричард занял его место, проверил перевязку. — Рана ведь неглубокая и ничего не задела? — Нет, — подал голос Диего, теперь он лежал, и только его тёмные волосы и кровоподтёки на лице позволяли отличить его голову от подушки. — Жить буду. Я уже такое проходил. — Ну смотри. Я могу прижечь, — Ричард сам завязал бинты. — Нет! — испугался Диего, и мужчина усмехнулся. — Как скажешь, парень, но не вздумай тут помереть. Клаус наблюдал за этой сценой расфокусированным взглядом, как можно сильнее спрятавшись в пальто. Ричард пришёл ему помочь, Диего вроде бы не умирал — этими короткими минутами Клаус пользовался как передышкой. Хотя передышка выходила сомнительной, потому что с голосами в голове и собственным ужасным самочувствием всё ещё приходилось бороться. И это казалось битвой Давида с Голиафом, если бы у Давида не было его пращи, ловкости и вообще он был бы связан по рукам и ногам и прикован к какому-то столбу. — Ты хорошо держишься, — смерив Клауса взглядом, заметил Ричард. Клаус усмехнулся. — Спасибо, Риччи, — с иронией выговорил он. Хорошо держится? Он? Да, конечно, если хорошо держаться означает не особо удачно хвататься за волосинку над пропастью. — Я серьёзно. Тебе нужно что-нибудь? — Нет, ничего… — всё равно то, в чём Клаус сейчас нуждался, находилось под запретом употребления, и Клаус понимал, что нарушать этот запрет ему никак нельзя. — Ладно. Ты знаешь, где меня найти. Ричард направился в коридор, Клаус невольно проследил за ним и заметил эту призрачную девочку, которую так старался игнорировать всё нахождение Ричарда здесь. Она не могла смотреть на Клауса, но ему всё равно казалось, что она на него смотрит: выжидающе и укоризненно. И Клаус скорбно вздохнул, понимая, что покой ему сегодня точно не светит. — Рич, — слабо позвал он, и мужчина, хмыкнув, обернулся. — Мне нужно будет поговорить с тобой о… — Клаус вовремя остановился, вспомнив, как тяжело Ричарду слышать имя этой девочки или упоминания о ней. Ричард не являлся человеком с выраженной мимикой, отличить его радость от гнева, например, бывало довольно трудно. Но сейчас его глаза расширились, а брови на мгновение приподнялись. Он быстро вернул себе спокойный вид, но Клаус заметил, как дрогнули его губы. А затем он кивнул и ушёл. И девочка, уже чуть менее укоризненно посмотрев на Клауса, исчезла вместе с ним. — Ты правда хорошо справляешься, — мягко поддержал откуда-то из-за спины Бен. Клаус всё ещё не считал так, но спорить не хотелось. И говорить не хотелось. И в целом сейчас из желаний было только, чтобы всё побыстрее закончилось и не важно, каким образом. Так что Клаус чуть кивнул в ответ Бену, собрал остатки терпения и вновь сел рядом с Диего: раны на его лице тоже предстояло обработать, а ещё измерить его температуру и, возможно, сделать холодный компресс. И пока Клаус занимался всем этим, Диего, тяжело дыша и периодически шипя от боли, прожигал его непривычно внимательным взглядом. Так что в конце концов Клаусу стало неуютно и неловко от такого внимания. Клаус прекрасно осознавал, насколько ужасно выглядит со стороны, со своими этими дрожащими руками, влажными от пота и грязными кудрями, бледностью и наверняка тёмными синяками под глазами, да и вряд ли сами глаза сейчас выглядели хоть сколько-нибудь нормально. И ему чертовски не хотелось, чтобы Диего так пристально изучал его, чтобы запоминал таким и только сильнее убеждался во мнении, что Клаус бесполезный дурак, несерьёзный и ни на что не годный, не заслуживающий даже общения по телефону раз в несколько месяцев. Клаус убеждал себя, что ему должно быть всё равно, Клаус вёл себя так, будто ему всё равно, и, да, иногда ему действительно бывало всё равно не только на это, но и на то, что не стоит ходить по краю крыши многоэтажного дома, дерзить парням в несколько раз больше него или бродить ночами по рельсам. Но в остальном ему, как бы он ни пытался, не было всё равно. — Хватит так на меня смотреть, — в какой-то момент всё же не выдержал он. Он хотел, чтобы слова прозвучали сердито или раздражённо, но прозвучали они слабо и вымученно. Однако, Диего будто опомнился, даже растерялся, кивнул и нахмурился, глядя в потолок. — Постарайся поспать, — через несколько минут попросил Клаус, укладывая на лоб Диего свёрнутое мокрое полотенце. — Я скоро вернусь. Он устало взглянул на Бена — тот смотрел на него с теплотой и, кажется, даже гордостью и улыбался. Это было приятно и больно одновременно, а ещё смущающе, и Клаус, несмотря на противоречивые эмоции, слабо улыбнулся этому призрачному засранцу. А потом поднялся и, опираясь на всё подряд, побрёл к Ричарду. К счастью, Ричард нашёлся в его персональной комнате, а не в кухне, и Клаус, постучав в приоткрытую дверь, вошёл внутрь. Мужчина напряжённо сидел за столом у окна и держал какую-то старую фотографию. Он судорожно провёл ладонями по лицу, когда Клаус дал о себе знать, шмыгнул носом и обернулся. И девочка, конечно же, стояла рядом с ним. — Она что-то хочет мне передать, да? У неё всё хорошо или её наоборот что-то беспокоит? Надломившийся голос выдавал, что обычно спокойный, холодный и даже суровый Ричард едва держит себя в руках. Клаус осторожно подошёл к нему. — Да… Ну, точнее, почти, — он присел на быльце дивана. — Вообще-то она всё ещё рядом, и… — Но почему?! Я же расправился с теми ублюдками! Клаус невольно поморщился и сжал пальцами виски. — Извини, — тут же тихо произнёс мужчина. — Ничего, всё в порядке… Эм, ну… Я не знаю, честно, — Клаус тяжело вздохнул. — Это должно было сработать, она сама говорила, что это сработает, но вот она всё ещё здесь и просит моей помощи, а я не знаю, как ей помочь, и она, видимо, тоже не знает, иначе не молчала бы… Он посмотрел на девочку, стоящую за спиной Ричарда, прикрыв часть её тела ладонью. Девочка явно не собиралась говорить что-то, что могло бы прояснить ситуацию. И Клаус, поджав губы, отвернулся от неё. — И что же нам делать? — растерянно спросил Ричард. — Может, ну… Это глупо, конечно. Но, может, призраки привязываются к вещам или к своим останкам, не знаю, в фильмах же так бывает… — Ричард мрачно усмехнулся. — Боже, что за бред я сейчас вообще говорю? — У тебя хотя бы какие-то мысли есть, дядя Риччи, — так же усмехнулся в ответ Клаус. Вот он — специалист по умершим, вероятно, единственный во всём мире: обрёк брата на не пойми какое существование, ничего не знает о призраках, боится и никак не может помочь, когда его просят. Может, не зря отец называл его разочарованием? Так ведь, по сути, и есть… — Слушай, м-м, Оливия, — внезапно обратился к девочке Бен, не дав Клаусу утонуть в грустных мыслях о собственной ничтожности, которые на него внезапно нахлынули. — А ты всё время здесь, или только когда он рядом? Бен указал на Клауса. Девочка сперва медленно повернулась в сторону Бена, затем так же медленно — в сторону Клауса. — Всегда, — ответила она. Клаус удивлённо переглянулся с Беном. — Что? — нахмурился Ричард. — Что ты там увидел?! — Погоди, Риччи, — Клаус тоже нахмурился, стараясь заставить мозг работать. — Разве это возможно?.. — Не знаю, — так же задумчиво ответил Бен. — Но… Знаешь, у меня есть одна догадка. — О, чудесно… — Клаус повернулся к Бену, облокотившись на спинку дивана. — Сделай милость, поделись ею, пока мой мозг ещё не до конца сварился, — чуть шутливо произнёс он, пытаясь вести себя как обычно. Бен вдруг преисполнился энтузиазма и буквально подскочил к нему. — Слушай, сейчас вокруг тебя нет других духов… — Да, к счастью… Но, боюсь, это временно. — …Но есть я! Почему так происходит? Клаус моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться на чрезмерно восторженном Бене, ожидающем его ответа, даже несмотря на то что, судя по виду, ответ и так был ему известен. — Не знаю… Потому что ты мой брат, которого я сбил с волшебной тропинки в рай?.. Он усмехнулся, но невесело. Восторженность Бена немного улетучилась, и он на мгновенье закатил глаза. — Опустим вторую часть, ладно? — Бен всё так же бодро сел рядом и с торжественным видом уставился на Клауса. — Всё дело в том, что я твой брат! Есть что-то, что ты чувствуешь ко мне, что связывает нас. Понимаешь? Как бы объяснить… Знаешь, когда ты, ну… Заглушаешь себя. Когда я не рядом, я нахожусь в странном месте. Там темно и абсолютно пусто и рядом будто бы кто-то есть, потому что я их слышу, но говорить мы не можем, и сколько бы я ни ходил в этой пустой темноте, я никогда никого не встречал. — М-да, звучит малоприятно… — Клаус сосредоточенно смотрел на Бена, прилагая все усилия, чтобы осознавать его слова, и от этого осознания почувствовал укол вины. — Да, — Бен торопливо кивнул. — Но это сейчас неважно. Так вот, знаешь, там очень холодно. Но когда ты… — он всплеснул руками, не зная, как подобрать слова. — В общем, когда ты трезвеешь, я сразу же чувствую тепло и через несколько мгновений оказываюсь рядом с тобой. И другие призраки, понимаешь, они тоже чувствуют твоё тепло и пытаются за него уцепиться. Я не знаю, почему так происходит, возможно, потому что это просто твоя способность — быть тёплым магнитом для всех умерших, но это тоже сейчас неважно. Я веду к тому, что если я так быстро оказываюсь рядом с тобой из-за того, что ты что-то чувствуешь ко мне, то, возможно, и Ричард что-то очень сильно чувствует к Оливии, что удерживает её здесь, рядом с ним. Понимаешь? Клаус мотнул головой, будто мог вытряхнуть из неё всё лишнее, и пропустил пальцы сквозь волосы. — Так-так, подожди, Бенни, не так быстро… — он немного подумал. — Но со мной это работает, потому что я такой, а с другими разве это возможно?.. — А почему нет? — Бен спрыгнул со спинки дивана и, обойдя его, остановился около Ричарда. — Ты просто видишь таких, как я, и можешь с нами говорить, а другие не видят и не слышат. Но это не значит, что умершие не могут чувствовать их энергию и держаться за неё. Возможно, очень многие так и делают, иначе откуда эти истории про ощущение присутствия кого-то рядом или… Ну ладно, двигающиеся предметы или отражения в зеркалах точно невозможны. Но всё же. — Ну… Клаус с сомнением посмотрел на Ричарда, потом на Бена и коротко на Оливию. — Клаус, послушай, я тоже до конца не уверен, но у нас нет других вариантов. Ублюдки, сделавшие с ней это, уже мертвы, она была услышана и… — Бен повернулся к Оливии. — Ты же больше не злишься? И не хочешь рассказать что-нибудь ещё? Девочка отрицательно покачала головой. — Видишь? — Бен вновь повернулся к Клаусу. — Может, это и бред, и совсем не сработает, но сейчас это наш единственный вариант. Клаус помолчал несколько секунд, переваривая информацию, а потом кивнул. — Да, ладно, попробовать можно… — он переключил внимание на недоумевающего Ричарда и, извинившись, пересел на сиденье старенького дивана. Сбросил кеды и поднял колени к груди, от холода сжимаясь в своеобразный комок. Говорить всё ещё удавалось с трудом, и иногда голос у Клауса вовсе пропадал, но он всё же кое-как пересказал Ричарду суть теории Бена. А ещё, пересказывая, он вдруг задумался о себе и Бене. Если теория была верна, значит, Клаусу предстояло заставить себя ничего не чувствовать к нему и тем самым отпустить его?.. Это, без сомнений, являлось правильным вариантом. Единственным верным, если говорить о честности, совести и благе для самого Бена. Клаус понимал это. Понимал и чувствовал что-то чёрное, липкое и неправильное в груди, говорящее ни за что не отпускать Бена… — Значит, мне просто нужно… Смириться? — спустя несколько минут молчания спросил Ричард, последнее слово он скорее выплюнул, чем произнёс, едва не скривившись при этом. Ричард не хотел смиряться, не хотел ломать себя и бороться со своими чувствами, и, чёрт возьми, Клаус его отлично понимал. — Да, — глубоко вдохнув, ответил Клаус. — Во всяком случае, хотя бы попробовать. Иначе твоя дочь никогда не попадёт в другой, более светлый мир… Он говорил это медленно, глядя на Бена, уже отошедшего к книжной полке, а его мозг тем временем перечислял все трудности призрачного существования, вроде бессилия, неспособности ощущать что-либо, что-либо делать, ещё и пребывания в какой-то пустоте… И за это Клаус ненавидел трезвость даже сильнее, чем за атакующих его мертвецов. Слишком уж осознанным он становился, слишком о многом рассуждал и слишком многое начинал чувствовать. — Мг, — Ричард сжал губы и повертел в руках старую, потрёпанную и пожелтевшую, в нескольких местах заклеенную скотчем фотографию с изображением ещё живой и неизуродованной радостной Оливии. — Это будет сложно. Но передай ей, что я справлюсь. Девочка при этих словах улыбнулась. Выглядело это, мягко говоря, жутко. Однако, если не обращать внимания на её общий вид, а смотреть только на улыбку, становилось понятно, что она искренняя. Клаус нехотя надел кеды снова и поднялся. — Она в тебе не сомневается, — мягко сказал он, похлопав Ричарда по плечу, и направился к Бену. — Клаус, можно я попрошу у тебя кое-что? — взволнованно спросил Бен. — Только не смейся и не шути, ладно? Клаус заинтересованно поднял брови и прислонился предплечьем к шкафу. — И что же ты хочешь попросить у меня? Почитать тебе книжку? — Да. Ну то есть почти. Просто возьми её для меня, и я сам прочитаю. — И как же ты это сделаешь? — Ну… — Бен смутился и отвёл взгляд. — Если бы ты мог перелистывать страницы… Клаус усмехнулся. — Перелистывать страницы? Ох… — С кем ты там разговариваешь? — спросил Ричард. — Всё ещё с твоим братом? — Ага, и он хочет одну из твоих книг. — Какую? Клаус вопросительно взглянул на Бена, и Бен немедленно указал на чёрный корешок одной книги. — «Мор, ученик Смерти», — прочитал Клаус, достав её. — Неожиданные у тебя предпочтения, Риччи. Ричард улыбнулся, не натянуто или ядовито, как улыбался обычно, а вполне искренне, тепло и не без грусти. — Эта книга отчасти спасла меня тогда, по крайней мере, она странным образом заставила меня легче относиться к смерти, даже если не заставила смириться с ней полностью, — тихо сказал он и вдруг оживился. — Можешь брать, я не против, но как твой брат её прочтёт? — С моей великодушной помощью, — Клаус посмотрел на Бена, выдав один из своих искренних и добрых взглядов, и тот резко превратился в самого счастливого призрака в мире. — О, ясно… — сказал Ричард тоном человека, которому ничего не было ясно, нахмурился, а потом снова оживился: — А может, Оливия тоже хочет что-то? Раз она рядом со мной, может, я могу что-то сделать для неё? Может… — Нет, нет, нет. Нет, — прервал его Клаус, заметивший, какой суровой и недовольной стала Оливия. — Она хочет только на небо, к боженьке и ангелам. И твоя задача её туда отпустить, а то она, судя по виду, кого-нибудь убьёт… Вполне возможно, меня. Ричард вновь погрустнел, поник и отвернулся к окну. Клаус не знал, стоит ли говорить что-то, но и не сказать ничего вроде как не мог. — Годы такого существования, как её, не проходят для неё легко, понимаешь? — мягко спросил он. — А как же твой брат? — чуть ядовито спросил Ричард. Клаус вновь ощутил весьма болезненный укол вины. — Мой брат… — он растерянно посмотрел на Бена. Бен по какой-то причине всё ещё выглядел самым счастливым в мире, хотя тут только что затронулась тема, от которой он точно никогда не радовался. Потому как радоваться было нечему. — Я, по крайней мере, могу с тобой общаться, — улыбнулся он, очевидно, пытаясь найти плюсы в ситуации и облегчить Клаусу жизнь. Клаусу от этого легче не стало. Что сказать Ричарду — он тоже не нашёл. Разве что произнёс короткое «спасибо» и поспешил уйти куда подальше. Ричард сильный, он точно справится с собой и отпустит свою дочь. Клаус такой силой не отличался и, на самом деле, боялся того, куда его своенравный поступок почти трёхлетней давности может зайти. И в то же время боялся остаться без Бена. И вообще Клаус слишком многого боялся: таких мыслей, будущего, прошлого и временами даже настоящего. А сейчас этот страх усугублялся ещё и неизбежным вторжением других несвоевременно погибших в его личное пространство, и раненым Диего, и просто невесть откуда взявшейся тревогой. И частично спас его от всего этого внезапно вернувшийся сосед по комнате. Он ненавязчиво понаблюдал за Клаусом некоторое время, а потом вдруг подошёл, осторожно заявил, что догадывается, что с Клаусом происходит, и предложил некоторые лекарства. Бен испугался, что «лекарства» могут оказаться очень специфичными, и уже явно приготовился читать морали в очередной раз. Но парень быстро уточнил, что это всего лишь успокоительные и жаропонижающие и что это немного рискованно, но на его памяти ещё никто не умирал. Бена это немного успокоило, а Клаус ни о чём и не волновался: он принял бы всё что угодно, если это могло помочь ему, и не важно, каким образом, даже если через смерть. Сосед также посоветовал ему лечь спать, и Клаус скептично усмехнулся в ответ. Спать при его самочувствии не представлялось возможным, потому что собственное тело с каждой минутой устраивало ему всё более глубокое погружение в ад. И хотелось максимум сесть под стеной в каком-нибудь тёмном углу, спрятаться от всего мира и… Просто ждать, когда всё закончится. Но под суровым взглядом Бена Клаус всё же поблагодарил парня и улёгся на свободную кровать, наконец завернувшись в одеяло. Когда он проснулся — если грань между бодрствованием и бессознательностью можно было назвать сном, — комната уже погрузилась в полумрак. Бен сидел рядом. И помимо него, вопреки ожиданиям Клауса, других духов поблизости не наблюдалось. — Как ты? — заботливо поинтересовался Бен. — Нормально, — Клаус выпутался из одеяла и сел, сам удивляясь тому, что действительно чувствовал себя «нормально». То есть, конечно, его всё ещё немного трясло, и есть он бы не рискнул, но зато в голове малость прояснилось и окружающий мир перестал быть таким холодным. — Как он? — Клаус потёр глаза и посмотрел в сторону кровати Диего. — Спит, — Бен поднялся и прошёлся к двери. — А там происходит подготовка к празднику. И по телеку идёт «Один дома», как и всегда. — О, да, это же классическая рождественская комедия про мальчика-маньяка, у которого всё никак не выходило укокошить своих жертв… Доброта, позитив, мир и любовь… И нам запрещали смотреть это в детстве. Хм… Я никогда не думал почему. Как считаешь, наш старик боялся, что мы научимся у Кевина расставлять ловушки и будем ловить в них его? Бен слегка засмеялся. — Жаль, что мы не догадались сами. Но, думаю, он просто считал это бессмысленной тратой времени. — Да, наверное, ты прав, — Клаус медленно поднялся, пошатнулся, но удержал равновесие и пошёл посмотреть на предпраздничную суету. В коридоре туда-сюда сновали люди, они заходили в свои комнаты и выходили оттуда с чем-то небольшим, вроде чашки или тарелки, и иногда с чем-то побольше, вроде пледа или подушки. В общем зале случилась перестановка: диван переехал под стену, напротив находился небольшой телевизор, а вокруг расположилось скопление одеял и подушек; в центре же стоял стол, окружённый множеством стульев; и около окна, в горшке, виднелся молодой апельсин, который под мишурой и блестящими розовыми и синими шариками было довольно сложно узнать. Клаус знал Ричарда и это место уже несколько лет, но никогда не проводил здесь Рождество. Обычно о Рождестве ему напоминали только пресловутые витрины или декор магазинов, в которых он что-нибудь крал или в счастливые деньки покупал. А «дома» Рождество никогда не приветствовалось и ничем не отличалось от других дней. Так что Клаус впервые видел всю эту возню с украшением пространства и подготовкой стола не на экране, а вживую. И ему это нравилось. Жители своеобразного приюта, зачастую угрюмые, усталые или похожие на живых мертвецов, сейчас в большинстве своём светились радостью. Из динамика старенького магнитофона Бобби Хелмс пел о танцах под звон колокольчиков. Развешенные повсюду гирлянды мерцали разноцветными огоньками. И от всего этого почему-то становилось тепло и спокойно. Клаус перекинулся парой слов с несколькими старыми знакомыми, помог одному из них приклеить на стену самодельный плакат с карикатурным Сантой и банальным, но необходимым пожеланием не сдохнуть. Они пошутили и посмеялись, и настроение Клауса заметно повысилось. А потом его внезапно поймала какая-то новая бабушка нетипично молодёжного вида, потрепала за щёки, сказала, что у него красивые глаза, и нацепила на него щекотную нить красной мишуры, потому что «тебе не хватает праздничности, милый». Клаус едва успел растерянно пробормотать какие-то слова благодарности в ответ, как его поймал уже Ричард, утащил в кухню и вручил поднос с двумя тарелками супа. Клаус очень пытался оставить одну, но Ричард выпроводил его обратно и велел возвращаться в комнату. Спорить Клаус не стал, поскольку с Большим Диком это было просто невозможно. Так что, вернувшись в комнату и поставив поднос на тумбочку около кровати, Клаус принялся будить Диего. — Добрый вечер, спящий красавец, — мурлыкнул он, когда Диего наконец приоткрыл глаза и сразу же зажмурился. — Клаус, чёрт возьми… — проворчал Диего. Красавец из него выходил так себе: пластыри над бровью и на щеке, разбитая губа, фингал под глазом, да и кривился он из-за непривычной яркости вовсе не красиво. — О, он меня не выдержит, хотя с ним должно быть весело, — усмехнулся Клаус, садясь рядом. — Тебя никто не выдержит, — Диего закрылся руками от света. — Выключи эту срань, я спать хочу. — Неправда, Бен меня выдерживает… — Сам себе удивляюсь, — вставил Бен. — …И он просверлит меня своим грозным взглядом, если ты не поешь… — И если не поешь ты — тоже, — скрестив руки на груди, снова сказал Бен. — …А ещё Ричард наверняка пригвоздит меня к ближайшей стене ножом, и тогда тебе уже придётся иметь дело с ним, а он не будет таким же терпеливым и мягким, как я… Диего обречённо зарычал. — Перестань нести всякую чушь и выключи свет. Я не хочу есть. И слушать твои бредни о Бене. — О, какие же это бредни? — притворно возмутился Клаус. — Бен мёртв, а ты… — Что? — теперь притворство немного испарилось из возмущения Клауса. — Что я, Диего?! Диего растерялся и даже отнял руки от лица, чтобы удивлённо посмотреть на Клауса. — Не знаю… — он пробежался взглядом по стенам и чуть прикусил нижнюю губу. — Но ты же просто сто лет никого не вызывал. Клаус усмехнулся. — Я его не вызываю — он сам приходит. — Серьёзно? — нахмурился Диего. — Да, более чем. Приходит, читает мне свои занудные лекции с утра до ночи, ворчит, гонит домой, или к тебе, или… В общем, всячески портит моё мирное, беспечное существование. — Клаус заметил, как Бен закатил глаза, и улыбнулся. — Ну и кто, как ты думаешь, помогал мне тут спасать твой заносчивый зад? Диего всё так же хмурился, осмысливая ситуацию. Клаус воспользовался его короткой задумчивостью, принёс подушку со своей кровати и попросил Диего немного приподняться. Диего, всё ещё размышляя и время от времени смотря на пустую комнату, не стал противиться, и Клаусу удалось перевести его в полусидячее положение. — Бедный Бен, — в итоге изрёк Диего, и Клаус засмеялся. — Да не, уверен, он получает истинное наслаждение, вынося мне мозг. — Ага, да, — возмутился Бен. — Если бы я мог поседеть, Клаус, я бы уже был седой. Клаус засмеялся сильнее. — Выглядело бы это интересно, — констатировал он. — Хотя, смотря, какой оттенок был бы у тебя, и вообще, наверное, с чёрным тебе лучше всего. Естественная красота, всё такое… — О чём вы говорите? — спросил Диего. — Да так, это неважно. И кстати, он тут, — Клаус указал на шкаф, потому как до этого Диего явно пытался угадать, где стоит Бен. А потом подсел чуть ближе к Диего и взял в руки тарелку. — Будь хорошим мальчиком, скажи «а-ам». Диего посмотрел на него, как на идиота, затем настороженно принюхался к супу и всё же открыл рот. — Умница, — похвалил Клаус. Теперь уже Бен чуть засмеялся, наблюдая за этой картиной, и они с Клаусом обменялись улыбками. Диего же, видимо, чувствовал себя недостаточно комфортно в текущих обстоятельствах. Он будто стеснялся происходящего, старался не смотреть на Клауса, ничего не говорил и, казалось, мысленно убеждал самого себя в чём-то. Клаус тоже притих, прислушиваясь к смеху и музыке, доносящимся из-за двери. «Рождество — семейный праздник»… Люди там не были кровными родственниками. Возможно, некоторые из них видели друг друга впервые. Но сейчас они вели себя как семья. Бен и Диего тоже не были Клаусу кровной роднёй, и, наверное, если бы их эгоистичный папаша не купил их, они не знали бы друг друга. И… Конечно, они никогда не праздновали что-либо, даже общий день рождения обычно проходил в тренировках и учёбе. Конечно, они ссорились едва ли не каждую минуту пребывания вместе. И не желали встречаться после ухода из Академии. Они кардинально отличались от картинок идеальных семей, где всё так ярко и солнечно, все счастливы, царит мир, дружба и прочие незнакомые Харгривзам понятия. Но, хотя Клаус никогда до этого момента не думал об этом, он солгал бы, сказав, что не считает их своей семьёй. Просто семья эта была какой-то слишком неправильной, до жути искалеченной и до смешного нелепой, особенно тот её огрызок, который присутствовал здесь сейчас: мертвец и два умирающих — представив их со стороны, Клаусу захотелось истерически смеяться и плакать одновременно. Не только от плачевности такого зрелища, но и от того, насколько всё могло бы быть иначе, если бы они росли в условиях, хоть немного отличающихся от тех, которые были… — Эй, Клаус, — позвал Диего, и Клаус отвлёкся от серьёзных размышлений. — Я больше не хочу. Клаус кивнул, отставляя тарелку обратно, и пробежался по Диего изучающим взглядом. Выглядел Диего, как будто находился на похоронах и в это время решал какую-то ужасно сложную задачу по высшей математике. Значит, его задумчивость едва ли была радужнее, чем задумчивость Клауса. — Тебе не хватает праздничности, — улыбнулся Клаус, цитируя малознакомую бабулю, снял с себя красную мишуру и обвил ею шею Диего. Диего сперва недоумённо посмотрел на него, затем на мишуру. Он точно хотел начать ворчать и требовать снять её с него, но в итоге фыркнул и рассмеялся. — Это ж так жалко, боже… — выговорил он сквозь смех. — Я знаю, — Клаус присоединился к его весёлости. — Но мы хотя бы пытаемся. Бен, до этого сосредоточенно смотрящий в пол, вдруг отвлёкся и вопросительно приподнял брови, смотря на двух смеющихся братьев. Клаус заметил это, но не знал, что ему отвечать. Они с Диего просто смеялись, одновременно понимая и не понимая почему, и главной задачей являлось не расплакаться, чтобы не выглядеть совсем уж умалишёнными. — Эй, — вновь позвал Диего, пытаясь успокоиться. — Эй, так… Я знаю, это глупо. Но мы и так сейчас последние идиоты. Только не смейся, — он вдруг сорвался на смех сам и прикусил ребро собственной ладони, чтобы перестать. — Не смейся и никогда не говори об этом, понял? Клаус, всё ещё посмеиваясь, пожал плечами и кивнул. И с интересом пронаблюдал, как Диего закатывает один рукав чёрного свитера и снимает с запястья широкий кожаный браслет. — Только не смейся, — повторил Диего, протягивая ему браслет. — В нём можно хранить что-то мелкое, я обычно ношу в нём лезвие и скрепку. Но я знаю, что это бред. И вообще… Ну. Можешь его выкинуть. — О-о, вау… — Клаус забрал браслет, изо всех сил стараясь перестать смеяться. Браслет был массивным и ощущался тяжёлым в руках, и, хотя Клаус не был фанатом таких мужественных украшений, этот — сверху частично состоящий из переплетений кожаных ниток с тёмными бусинами и украшенный парой тонких цепочек, а снизу имеющий едва заметный кармашек на кривовато расположенных скобах, — нравился ему. — Он красивый, — Клаус улыбнулся и слегка сжал руку заметно нервничающего Диего. — Эм, ну… Раз у нас такой неожиданный обмен подарками… — он снял пальто и потянул с предплечья вниз семицветную фенечку. С грустью провёл пальцами по переливам нитей: жёлтой, как летнее солнце; синей, как глубины океана; цитрусово-оранжевой и лавандово-сиреневой; строгой чёрной и тёмной, как листья леса в пасмурный день, зелёной; и белой, которая теперь походила скорее на серую. — Это та, из-за которой ты устроил истерику, когда нам было около тринадцати? — удивился Диего. — Мг, — кивнул Клаус и со вздохом передал фенечку Диего. — Я тогда нашёл её в ящике отцовского стола. Он считал это бессмысленным и бесполезным, и вообще-то я ожидал найти её в каком-нибудь мусорном ведре. Не знаю, почему он её не выбросил, но это хорошо. Потому что… — Клаус на мгновение стиснул челюсть, пытаясь сохранить спокойствие. — Ну, это важно для меня. Так что, если вдруг соберёшься выбрасывать, скажи, пожалуйста, координаты помойки. Он усмехнулся, стараясь перевести всё в шутку и выглядеть таким же беспечным и непринуждённым, как обычно, но Диего остался серьёзным. Он внимательно смотрел на Клауса, затем так же внимательно осмотрел фенечку со странным сочетанием не сочетающихся друг с другом цветов и сперва нахмурился, а затем поднял на Клауса удивлённый и даже шокированный взгляд. — Это же… — Так, — Клаус поднялся и прошёлся к своей кровати за небольшой чёрной книгой. — Я тут должен ещё кое-кому книжку полистать, так что давай перенесём все вопросы на неопределённый срок, хорошо? И ты тоже молчи, — он строго пригрозил Бену пальцем, хотя в его голосе не было строгости. Просто Бен тоже смотрел на него, только не удивлённо, а обеспокоенно. Он ещё при жизни догадался о значении фенечки и, к счастью, прокомментировал её всего один раз. И то этот раз был для Клауса не самым приятным. Он и сам не знал почему, но он совсем не хотел говорить, как сплёл её, когда и что она означает. Во всяком случае, не своей семье, как бы глупо или странно это ни было. — Мы посидим рядом с тобой, ладно? — Клаус вернулся к кровати Диего, надел браслет и пальто и влез под стенку в его ногах, оставив немного места для Бена. — Так мне будет проще проверить, нет ли у тебя жара. — Хорошо, — Диего всё ещё казался растерянным, но от слов Клауса немного собрался и тоже надел подаренную фенечку, спрятав под рукав свитера. — И, м-м, слушай, а я могу сделать что-то для Бена? Он же тут, и… — Сможешь перелистывать для него страницы, если я устану или захочу спать, — Клаус взглянул на усаживающегося рядом, довольного и смущённого одновременно Бена и открыл книгу. — Но лучше спи. Если наш Бенэрино придумает какое-нибудь желание, я, так уж и быть, передам. Бен широко улыбнулся, а Диего сосредоточенно кивнул. Конечно, после целого дня спячки Диего, несмотря на слабость и бледность, не уснул. Он недолго молчал, а потом принялся вспоминать их детские шалости, и у них с Клаусом завязался довольно весёлый разговор, сотканный из немногочисленных и крошечных, забавных или радостных моментов их жизней. Бен же увлечённо читал и иногда смеялся из-за книги, а иногда из-за разворачивающегося рядом диалога и даже вспомнил несколько историй тоже, которые Клаус, покапризничав для приличия, пересказал. Время протекало незаметно, и нарушил это незаметное протекание только более громкий смех, радостные крики, и визги, и всяческие отголоски приятных пожеланий и поздравлений — так стало понятно, что часовые стрелки пересекли полночь и наступило 25 декабря. Харгривзы лишь переглянулись, обмениваясь улыбками. Все пожелания и поздравления в их ситуации выглядели бы нелепо, да и простого пребывания рядом было более чем достаточно, чтобы ощущаться как что-то приятное и уютное, чего все они не ощущали практически никогда.