Часть 5

Первой в конференц-зал влетела Кира, чья бледность удивительным образом гармонировала с Катиной. — Вы нервничаете? — неожиданно поинтересовалась она с каким-то непонятным злорадством. — Почему? Вроде контракт обещает быть успешным? — Да нет, все хорошо, — тускло отозвалась Пушкарева дежурной фразой. — Просто устала, вчера был тяжелый день. Хотя и удачный для меня. — Какие-то странные намеки… «Чья бы корова мычала, Кира Юрьевна». Тут в дверь вплыла соблазнительная Ткачук, а следом за ней семенил разрумянившийся и преисполненный собственной значимости Зорькин с кучей папок, которые он деловито разложил по местам. Наконец ввалились Жданов с Малиновским. Нарочито бодрые приветствия, затем рассадка в соответствии с субординацией и индивидуальными предпочтениями. Итоговой диспозицией, увы, не все остались удовлетворены: поскольку Жданов стремился наблюдать за Катей вблизи, Зорькин же явно хотел сидеть «за одной партой» одновременно и с Катей, и с Наденькой, а сама Надя – со Ждановым, то по правую руку от Кати, занявшей место во главе стола, сел Андрей, затем Надя и Малиновский, который, чуть не впервые оказавшись не рядом с другом, ненадолго заскучал, а потом стал строить Наденьке глазки. Зорькин же, к своему огорчению, остался по левую руку от Кати, скрасив одиночество Киры на левом фланге, но продолжая поглядывать на даму напротив. Зашла Маша, спросила, кто что будет пить, удалилась делать чай и кофе. – Андрей, мы так и не поговорили сегодня, надеюсь, после подписания контракта будет такая возможность, – шепнула Жданову Ткачук так тихо, что все услышали. Кира криво усмехнулась: — О да, не беспокойтесь, господин Жданов отныне в полном вашем распоряжении! Так сказать, круглосуточно, нон-стоп. — Кира, прекрати! — процедил Андрей, но Кира еще и не начинала. — Впрочем, если что, похоже, и остальные мужчины нашего скромного коллектива к вашим услугам… Так что, Надежда, не теряйтесь, ни в чем себе не отказывайте. — Надь, не обращай внимания, — из последних сил старался сохранить хладнокровие Жданов. — Кир, ну как тебе не стыдно… — Мне стыдно??? Катя внезапно почувствовала духоту и расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Андрей и Зорькин одновременно протянули ей бутылочки с водой. Кира снова усмехнулась. Катя скупо поблагодарила и, ощущая себя школьным завучем, предложила всем сосредоточиться на тексте документа. Все сосредоточенно зашуршали страницами. Вернулась Маша, подала тарелку с пирожками и горячие напитки: всем, кроме Кати. — О, пирожки, домашние! С утра маковой росинки не было, — подал голос Малиновский, протягивая руку к тарелке. — Да-да, все угощайтесь, пожалуйста, мама пекла, — спохватилась Катя. — Я хоть и на диете, но не попробовать такое чудо нельзя, — оживилась Надя. — Спасибо, нет аппетита, — отозвалась Кира. Надя, Андрей и Рома вовсю нахваливали пирожки, Коля молча жевал, Катя пила воду. Постепенно все снова замолчали и продолжили изучать документ. Обстановка разрядилась ненадолго: тишину вновь прервали язвительные ремарки Киры — на сей раз она недоумевала, к чему в договоре пункт о сумках Ткачук. У Кати уже разболелась голова от этих разборок, и она молча пила воду; Андрей и Коля наперебой принялись объяснять Кире всю выгоду сделки; Малиновский пытался снять напряжение шуточками; Кира же упорно демонстрировала оскорбленную невинность, уверяя, что ее вечно ставят перед фактом и все решают за ее спиной, к тому же здесь кое-кто просто явно лоббирует кое-чьи интересы. Стало совсем неловко. Андрей даже погладил Надю по руке, чтобы успокоить, отчего Киру перекосило, а Катя ледяным тоном предложила вернуться к контракту. На какое-то время все замолкли, лишь Зорькин чувствовал себя в своей стихии, сыпал скучными цифрами и был почти прекрасен. — Ну что, по-моему, все замечательно, пора подписывать, — обезоруживающе улыбаясь, веско произнес Малиновский, словно он и был тут главный и от него все зависело. И все как-то быстро согласились, что в самом деле пора. Андрей позвонил на ресепшен, Коля и Рома наперегонки предложили Наде ручку для подписи, рукопожатие, аплодисменты. Тут дверь открылась, в конференц-зал зал торжественно вошел Федор и, будто забыв обо всех собравшихся, обратился напрямую к Кате: — Катюх, я… Ой, простите, Екатерина Валерьевна, забылся… Я тут это… Персики достал, как ты… Вы просили. Пришлось побегать. Андрей слегка нахмурился. — Ой, Андрей Палыч, и шампанское я тоже принес, как вы просили… Чтобы обмыть, так сказать… Для меня такая честь… — Отличная идея — отметить сделку, — подхватила Ткачук. — Как вы, Катя? Андрей испытующе смотрел на нее, решив, что сейчас настанет момент истины. — Я бы выпила бокал, — спокойно, чуть хрипловатым грудным голосом ответила Катя, враз смешав ему все карты. — Вы уверены, Екатерина Валерьевна? — не удержался он, вызвав недоумение у всех сразу. Катя приподняла бровь. — Конечно, а почему нет. — Просто я подумал… Вы ничего не ели, и бокал шампанского натощак может ударить в голову… — Господин Жданов трогательно заботится обо всех коллегах женского пола. Почти, — не удержалась Кира, опрокидывая в себя бокал. — Спасибо за заботу, я справлюсь, — отозвалась Катя и пригубила было шампанское, как вдруг ощутила толчок и краем глаза увидела, как на новой розовой блузке расплывается большое пятно. Ее бокал был опрокинут на нее, а не в нее. — Ох, простите ради Бога, я так неловок, сам не знаю, как так вышло, — рассыпался Андрей в притворных извинениях. Катя распрямила плечи, ее глаза опасно заблестели. Сдержалась, выдавила улыбку: — Ничего страшного. Что ж, еще раз всех поздравляю, всем спасибо. Надежда, рада знакомству, надеюсь на плодотворное сотрудничество. Прошу меня извинить, попробую спасти кофту. Она пулей вылетела в женский туалет, чудом оставшись незамеченной женсоветом. Машинально стянула блузу, оставшись в одном обтягивающем топе без лямок, начала торопливо замывать пятно мылом. Черт, черт, черт! Она могла поклясться, что Андрей это нарочно! Но зачем? Неужели чтобы все ей испортить? А так все отлично складывалось… Вдруг стало ужасно обидно, тормоза отказали, и Катя разревелась, как давно уже не ревела. И совсем не заметила, что в туалет кто-то вошел.