354 - Смирись и переживи

Постепенно опыты начинали давить на Игоря. Во сне он вновь заперся в одном из домов и сидел там раз за разом. Ангел то ли не хотел его тревожить, то ли не мог найти. Лизе так же становилось не по себе. Вот только к ней ангел в целом не приходила. Так что она сидела или лежала в какой-нибудь из комнат и думала о своëм. Опыты, которые с каждым разом становились всë менее человечными и безвредными, сильно давили на ребят. Но, что примечательно, вопреки своей возрастающей жестокости они были результативными. К примеру, оказалось, что Лиза способна своей музыкой удалять органы человека или животного, фактически проводя операции без нахождения рядом врача, не используя соответствующих инструментов. Способна вызывать дождь, ускорять рост растений и осушать воздух. Также она способна влиять на саму материю и незначительно изменять законы физики. Способности Игоря в свою очередь менее обширные. Хотя написанное и сбывается в точности, но физику вокруг он меняет с трудом. Его способности в большей степени нацелены на конкретные действия и на эмоции. Именно поэтому парня чаще использовали в качестве источника возникновения тех или иных эмоций. После опытов пара предпочитала проводить время друг с другом. Они шли к кому-нибудь и сидели там до поздней ночи, не желая ложиться спать. В один из таких дней Лиза и Игорь лежали у первой на мягком полу и смотрели друг на друга. «У неë такие красивые глаза, — думал второй, — Такие красивые волосы. Так хочется прикоснуться, так хочется гладить. Но ей сейчас не хорошо. Да и мне тоже. Не хочу чтобы ко мне прижимались. Но очень хочу погладить. Тц, да что за странные мысли. Понять себя не могу.» Лиза в свою очередь вновь и вновь прокручивала происходящее сегодня. Многочисленные жертвы их способностей давили на неë, повисая на плечах тяжким грузом, из-за чего от былого веселья не осталось и следа. Да, Лиза по-прежнему улыбалась, но эта улыбка становилась грустной. Однако относилась она к происходящему, что удивительно, с относительным спокойствием. Лиза воспринимала всë это, как необходимый этап в своей жизни. То, что ей просто нужно пережить и пойти дальше. Это помогало оставаться в своëм уме и смягчало удар. Тем не менее Игорь заметил поутихший огонëк в глазах подруги и, не выдержав, сказал об этом. Лиза только слабо улыбнулась и, закрыв глаза, ответила: — А кому понравится приносить боль и страдания другим. Ты, хоть и спокоен 24 на 7, а тоже нервничаешь. Я это вижу. Значит тебе это тоже не нравится. — Не нравится, — ответил Игорь, отводя взгляд, — Но сделать с этим я ничего не могу. Мы оба не можем. Остаëтся только глотать… что я крайне сильно не люблю, — он посмотрел на девушку, — Как тебе удаëтся быть такой спокойной и позитивной до сих пор после всего пережитого? — Я просто воспринимаю происходящее как-то, через что мне суждено пройти и двинуться дальше. Игорь нахмурился и сел. — Суждено пройти… Хех, да. Вспомнил, ты говорила. Но ведь путей много. Почему именно этот? — Я не знаю, — пожала Лиза плечами, — Что есть, то есть, — улыбнулась она и тоже села. На это Игорь сильнее нахмурился и отвернулся. От такого девушка улыбнулась шире и набросилась на него сзади, обнимая. — Да ладно тебе! За тëмной полосой всегда идëт светлая. К тому же даже во тьме есть свой свет, — парень закатил глаза, на что Лиза его поцеловала в щëку, чем вызвала небольшое недовольство у Игоря, — Давай-ка спать ложиться, — она встала, — Второй кровати у меня нет, но есть раскладушка. Спустя десять минут приготовлений, когда парень переодевался, некоторые не зажившие раны на руках выглянули внаружу. Он не стал их прятать, потому как Лиза уже давно знала о них. Она лишь принесла перекись с ватой и предложила их обработать. Игорь не стал сопротивляться и позволил ей это сделать. — Хорошо что раны заживают, — говорила девушка, — Похоже, ваши с ангелом отношения стали менее напряжëнными. Игорь ничего не ответил. Его всë ещё раздражали чужие прикосновения, но руки Лизы он готов был терпеть долго. — Хех, вы как два хомячка, надулись друг на друга и сидите, ха-ха-ха! — засмеялась звонко она, а потом надула щëки, как бы имитируя сказанное. Это вызвало у парня слабую улыбку, что немного его возмутило. Так что в отместку он осторожно взялся за правое от себя крыло Лизы, в частности за передние перья, чем вызвал у той дискомфорт и восклик «Хей!». Она шевелила крылом, пытаясь высвободить конечность, но всë было безрезультатно. — Уф! Отпусти! Мне не нрав! — дëргала Лиза крылом и слегка головой. — Хомячок тоже умеет кусаться, хе-хе, — усмехнулся добродушно и сонно Игорь. В конце концов они оба легли спать. По правде говоря такие ночëвки они устраивали не редко, так что уже знали что их ждëт. Они были рады, что смогут провести время наедине друг с другом со сне, потому что их ангелы по какой-то причине не желают с ними взаимодействовать. Здесь ребята могли делать всë, что угодно и так день за днëм. Чем тяжелее становилось паре, тем ближе они становились друг к другу. Их любовь крепла с каждым днëм, как и их связь. Это не осталось незамеченным остальными. Кто радовался за них, а кто завидовал. Но были и те, кто оставались равнодушными. Одним из таких был Давид. От чего-то он, видя Лизу и Игоря идущих вместе рука об руку, представлял себя и Иру. Словно они идут также счастливые. Словно он та самая стена, которая оберегает и защищает столь прекрасное доброе сердце. Хоть Давид и окончательно отказался от идеи стать парой с Ирой, мечты о подобном всë ещё иногда преследовали его. Давид был не единственным с такими идеями. Роза завидовала, видя Лизу и Игоря вместе. В начале она пыталась побольнее их ужалить, но видя что те никак не реагируют, перестала это делать и просто хмуро наблюдала за ними, каждый раз скрипя зубами, когда они проходили мимо. Но стоило только Давиду появиться в поле еë зрения, как она тут же светлела, летела к нему и, хватая под руку, безумолку говорила как скучала. Это в начале удивляло, а после раздражало парня. Как только Роза хватала его под руку, лицо тут же искривлялось в недовольной гримассе, но руку он почему-то не отнимал. Возможно, ему просто хотелось немного близости и доверия. Вот только Роза не та, кому он мог доверять, так почему бы просто не прогнать еë? «А может она всë же та самая, с кем мне суждено быть? — задумался Давид, — Возможно, она действительно меня стоит, как и я еë. Но разве противоположности не притягиваются? Тогда почему именно Роза? Мы ведь не сильно с ней отличаемся. Ну разве что я поздержанней буду, — Давид вздохнул, — Нет. С ней нельзя. Она жестокий, эгоистичный человек, который только внешне красив.» Убеждал он себя, но руку из захвата Розы не высвобождал. Что-то внутри него — может, усталость от одиночества, может, страх перед ангелом — требовало хотя бы этой призрачной, фальшивой близости. А Роза, чувствуя его расслабление, становилась ещё навязчивее. Она начала приходить к нему в комнату без стука, таскать на «прогулки» в сад, и там, оставшись наедине, почти умоляла: «Ну признай, я тебе нравлюсь. Ты просто боишься себе это сказать». Давид молчал, но и не отрицал. На удивление его ангел ни слова не говорил про Розу. Да и появлялся, чего уж тут говорить, он редко. Только чтобы высказать какие-то претензии парню. Ангел Розы в свою очередь относилась к действиям подопечной с презрением. Нет, унижений не было. Просто презрительное молчание, которое отражалось в звëздных глазах ангела очень и очень ясно.       Сергей каждый новый день продолжал самоутверждаться за счëт окружающих. Его самооценка уже давно была в космосе, а сам он считал, что окружающие без него просто не смогут существовать. Ведь он же единственный, кто открывает всем глаза на правду. Если раньше Сергей был невыносимым из-за вечных скрытных издëвок, то сейчас всë стало ещё хуже. Все его эгоизм и эгоцентричность начали беспрепятственно вылезать внаружу. К примеру, Лев и Давид обсуждали музыку. Первый сказал, что не понимает любителей громкой музыки и предпочитает тишину. Сергей, который случайно оказался рядом, непереминул возникнуть. — Тишина — это выбор тех, кому нечего сказать. А музыка — это диалог с вечностью. Жаль, что не все способны его услышать. — Ну, каждому своё, — пожал плечами Давид, внутренне слегка удивляясь внезапному появлению товарища. — Конечно, — сладко улыбнулся Сергей под маской, — каждому — своё. Кому-то — искусство, а кому-то — уютное молчание в четырёх стенах. Я не осуждаю. Просто констатирую: уровни разные. Вот ещë один пример. Юрий забыл принести Сергею его любимую бутылку с водой (определённой марки, с подогревом). Сергей сначала молчал, а потом сказал с ледяным взглядом. — Вы знаете, Юрий, я не прошу многого. Я прошу лишь о минимальном комфорте, чтобы мой голос звучал идеально. Но, видимо, мои потребности для вас — пустой звук. — Я просто забыл, сейчас принесу, — оправдывался Юрий. — Не надо. Уже не надо, — махнул Сергей рукой и отвернулся, — Сегодня я буду петь без воды. И если мой голос сорвётся, вы ответите перед Франциском за срыв эксперимента. — Он ведь мог взять другую бутылку с водой. Или мы бы просто сходили и купили ему, — говорил позднее с непониманием Максим. — Но тогда не было бы драммы, — отвечал Юрий, тяжело вздыхая. И подобных ситуаций было много. Очень много. Большинство окружающих это сильно раздражало, но сделать с этим практически ничего не могли. Потому что ты только к Сергею подойди, как тут же услышишь какой ты жалкий, ничтожный, бесполезный кусок говна. А он такой величественный, прекрасный и единственный такой неповторимый любимец публики. Ребят по-немногу начинала раздражать такая позиция, и это раздражение рано или поздно найдëт выход.