Янтарь

      В стародавние времена, когда королевства только зарождались, а корольки сами надевали на себя корону, землей и небом правили самые могущественные существа — драконы. Они держали в страхе все живое и неживое. Люди боялись их, подносили дань как божествам и получали в ответ благосклонность и защиту. Короли соседствующих четырех королевств отправляли к подножию Драконьего хребта, где рождались и обитали драконы, несколько тележек с данью, чтобы задобрить повелителей огня. Людям не были известны предпочтения драконов кроме их любви к поеданию всего движущегося и сжиганию деревень, лесов и плодородных полей. Поэтому они грузили в повозки все, что казалось им ценным: скот, ткани, золото, драгоценности. Так пещеры и гроты Драконьего хребта быстро заполнились самыми различными яствами и сокровищами и стали целью глупых мародеров, чьи скелеты удобрили землю у подножия хребта.       Но с течением времени в тележках начали появляться живые юноши и девушки, которых определили, как «достойных» стать жертвой во блага королевства и короля. Такая жертва была необходима, так как драконы уже не насыщались дарами людей, и стали все чаще нападать на селения. Достойных выбирали из числа «лучших», самых чистых душою и по началу так и было. Но короли и их приближенные быстро осознали, что «достойными» могут стать и неугодные. Конкурент за престол? Одно королевство полностью лишилось наследников по крови. Конкурентка за сердце короля? Древнейших благородный дом был истреблен. Перешедший дорогу человек или предатель? Начало гражданской войны.       Но вскоре даже такая дань стала непосильной для королей. Или они стали настолько жадными, что прекратили ублажать драконов. История умалчивает истинные мотивы, но многие, кто умеет читать между строк и хоть немного знает человеческую сущность, может понять настоящие намерения королей. Историю пишут победители и с той точки зрения, которая будет льстить им.       И тогда четыре королевства, что крепко встали на ноги, объявили войну драконам. Долгая и кровопролитная получилась война. Многие были сожжены заживо, съедены, растерзаны. Драконы тоже не избежали смертельной участи. И их популяция сократилась до одного черного дракона по имени Хогдрал.       Люди пришли и за ним к подножию хребта под покровом ночи. Дракон был стар, истерзан борьбой и скорбью. Как давно нога человека ступала на эти земли? Хогдрал был удивлен, но больше его поразило то, что это был всего лишь один человек. Его с легкостью можно подпалить на расстоянии или растерзать когтями, когда зайдет в пещеру. Но дракон просто наблюдал, как огонек, что человек держал на палке в руке, поднимается по хребту медленно приближаясь к его убежищу. Глядя на жалкого человечка, Хогдрал размышлял: стоит ли бороться и дальше и сохранить жизнь, на сколько на самом деле ему было отмерено судьбой или же позволить себя убить, чтобы закончились наконец муки одиночества и бессмысленной жизни без семьи? А жить все равно хотелось, хоть боль от утраты всей стаи подкосила черного дракона в этом желании.       Он лишь хотел вновь увидеть янтарные глаза своей жены — великой золотой драконихи Дахтайс, что извергала пламя на сотни метров, а когтями превращала в крошку стены замков и скал. Однажды, много столетий назад, когда они еще были юными драконами, жена его в одиночку уничтожила целое королевство после нарушения его королем соглашения. Она спалила все дотла, а королька одним ударом растерзала на четыре части. Тогда-то Хогдрал и понял, что только такая дракониха может стать его половинкой. И она стала. Если дракон образует связь, то уже невозможно будет ее разорвать. Даже после смерти. Он не сможет найти другую пару. И умрет вслед за своей половинкой, когда придет время.       Он хотел вновь играть со своим сыном, что унаследовал глаза матери и такую же черную как ночь чешую отца. Ему вспомнился первый день, когда маленький ящер пробился сквозь скорлупу носиком. Родители ему не помогали, лишь наблюдали и молились. Каждый дракон сам должен был вылупиться. Иначе, что он за дракон, если даже со скорлупой не смог справиться? Но его сын смог. Он пробился маленьким носиком, который забавно поддергивался от первых вздохов. Разломав скорлупу на мелкие фрагменты детеныш сразу с открытыми глазками пополз к отцу. На фоне него малыш казался козявкой: весь покрытый слизью, неуклюжий черный комочек с яркими на свету выпученными глазами. Он яростно шлепал лапками по каменному полу пещеры, чем вызвал смех у родителей.       Первое пламя извергнул уже на следующий день, и старейшины напророчили сыну Хогдрала и Дахтайс место среди них — место среди сильнейших.       Черный дракон был горд как никогда. Но все изменилось и перевернулось слишком стремительно и молниеносно. К рождению его сына люди и драконы уже воевали не первое десятилетие. Для драконов это был лишь незначительный миг. Но такой короткий один единственный стал роковым для них всех.       Люди добрались до убежища черного дракона на одном из холмов хребта. К тому моменту многие драконы уже пали. И у подножия люди добивали последних. Пока Хогдрал пытался отбиться от людей, несколько из них ворвались в пещеру и убили его жену и сына, что еще даже имени не успел получить и не раскрыл крылья, лишившись шанса прочувствовать сладость первого полета. Ощутив в то мгновение боль в груди, Хогдрал пропустил удар и копье вонзилось в правое крыло, разорвав его пополам. Но ему уже было все равно, он понял, что пролилась кровь — его кровь, а связь с женой раскалилась до предела, обжигая душу. И в миг она похолодела и часть ее словно опустела. Хогдрал с трудом направился к пещере, позабыв о своих сородичах.       Лучше бы копье его убило, чем то, что он увидел в пещере. Золотая чешуя жены была покрыта черной кровью, а местами чешуйки были вырваны. Ее глаза остались открытыми, но янтарного блеска в них уже не было. Они погасли и потускнели.       Хогдрал несколько раз наступил на трупы людишек, которых без сомнения успела убить Дахтайс перед смертью. Человеческая вонь заполнила пещеру. Но дракон не обращал внимание на это. Его глаза нашли то, чего меньше всего желал бы увидеть любой отец.       Из-под крыла драконихи выглядывал окровавленный носик сына. Он уже не подергивался как в первый день жизни. Хогдрал убрал крыло мертвой жены и попытался разбудить сына, но все было безуспешно. Маленький дракон был мертв, как и мать. Ему пронзили грудь острой иголкой, что люди всегда брали с собой в бой против драконов и называли ее мечом. Для взрослых ящеров, это было пустяковой вещицей, что не приносила серьезного вреда их броне. Но для детеныша, чья чешуя еще не окрепла, она стала смертельным оружием. Люди не смогли вынуть ее из груди детеныша и просто оставили в его теле. По лезвию стекала черная кровь и падала на землю, превращаясь в большую лужу.       Дракон отказался верить. Он все толкал сына, затем жену. Но они не отвечали, не реагировали. Все тело Хогдрала содрогалось, крылья обессилено упали на пол пещеры. Дракону было трудно вздохнуть. Казалось будто его грудь медленно сжимали и впивались острыми когтями в сердце. От ноющей и давящей боль медленно переходила в острую и режущую. Каждая мышца в теле напряглась и задрожала. В горле появился ком. Хогдрал пытался его сглотнуть, но даже этого не удалось сделать. И он ощущал, как стремительно из него порывается вырваться обезумивший от горя зверь.       И он вырвался. Отвернувшись от мертвых тел жены и сына, Хогдрал взревел и с разбегу вылетел из пещеры, направившись к человеческому войску. Его порванное крыло мешало лететь ровно, но гнев и ярость подпитывали силы для полета. Дракон ничего не видел за пеленой ненависти и боли. Но точно чуял направление. Там, где пахнет гнилым, кровью и металлом. Опустившись ниже к земле зверь изверг пламя таких масштабов, которые поразили бы Хогдрал, будь он в себе. Представь он такое ранее, лишь усмехнулся бы. Он — дракон силы, ночи, тени. Дракон тайны. С пламенем жены никто бы не сравнился. Даже старейшины. И вот теперь Хогдрал превзошел Дахтайс по дальности огненной волны.       Его белое пламя поглотило половину войска. До слуха Хогдрала долетели крики людей, что горели заживо, и это доставляло блаженное злорадное удовольствие. Из его горла раздался вибрирующий рокот, который людям показался предвестником небесной кары. И это было не далеко от правды, подумал Хогдрал, и еще несколько раз пролил огонь на землю с неба.       Только когда Драконий хребет полностью был объят пламенем, дракон пришел в себя. Огонь не был страшен его чешуйчатой броне, но был губителен для всех крыс, что могли прятаться в гротах и расщелинах.       Горел хребет несколько дней, пока даже тела убитых драконов не превратились в пепел, а все сокровища расплавились и сравнялись с землей. Лишь Хогдрал остался в живых, но люди этого не знали. Им было спокойнее думать, что монстр погиб в своем собственном огне. Жар от пламени доходил до первых домов всех четырех королевств, что окружали хребет. И невозможно было бы представить, чтобы в таком огненном аду выжила хотя бы одна душа.       Воспоминание Хогдрала прервал человек, осторожно вошедший в пещеру. Черная чешуя идеально сливалась с темнотой пещеры, и непрошенный гость не мог заметить огромного ящера, что таился в самой глубине. Дракон принюхался, присмотрелся. Он не мог скрыть своего удивления. Перед ним был человек слишком маленький для воина, слишком хилый для бойца. Даже острая иголка в руках была короче и тоньше тех, что обычно с собой носили люди.       Шаги гостя были легкими, будто он и не ступал по земле вовсе, а плыл по воздуху. Тельце хрупкое и тоненькие руки, обтянутое броней из кожи дракона. Хогдрал сразу учуял запах сородичей, о котором успел позабыть спустя много лет прошедших с тех кровавых событий. Они пахли по-особенному: серой и кострищем. И от гостя исходил этот аромат, который старательно пытался заглушать его собственный — человеческий. А люди всегда пахли паршиво. Хогдрал вздрогнул, когда учуял сладковатый запах. Его шорох вызвал легкую дрожь стен пещеры, и с потолка посыпалась каменная крошка.       Человек остановился и протянул огонек на палке вперед, думая, что это развеет мрак.       — Ты же здесь? Выйди ко мне, дракон.       Голос у человека оказался тоненьким и тихим. Хогдралу вспомнилось какими противными скрипучими были голоса людей, что поднимали против него свои мечи. А этот голос сбил его с толку.       — Я не причиню вреда.       Ха! Я слишком стар, чтобы вестись на подобные уловки.       — Мне нужна твоя помощь.       Шепот человека пронесся легким ветерком по пещере вместе со сладким запахом. Хогдралу показался он знакомым и не таким противным как у других людишек. Такие же сладкие нотки дракон чуял, когда летал над полями, усеянными яркими разноцветными точками. Люди называли их цветами и дарили друг другу в знак дружбы или симпатии. Однажды Хогдрал даже пытался повторить за ними и загреб в лапы вместе с землей цветы. Он принес их Дахтайс. Она тогда долго подтрунивала над ним, но подарок все же приняла, хоть цветы уже и не выглядели такими прекрасными как на полях. После этого дракон больше не занимался такой ерундой, а жена его предпочла любоваться разноцветными благоухающими точками с высоты полета.       Такие воспоминания вызвали у дракона усмешку. Как сейчас выглядит мир, от которого добровольно Хогдрал отказался? Он давно не выбирался из пещеры и не летал по небу. Его грудь не раскрывалась более, чем позволяла узкая пещера.       — Я принесла то, что принадлежало драконам и что так гнусно украли мои предки.       Человек опустился на колени и положил свою иголку и огонек на землю. Он начал что-то доставать из увесистого свертка, который дракон не заметил раньше. Но как только свет от огонька осветил подношение, Хогдрал поднялся на лапы, а внутренний зверь впервые за долгие годы проснулся и зарычал. Рык разнесся по всей пещере, вызвав новую дрожь.       Но кажется человек даже не обратил внимание. Дракон все еще сливался с тьмой. Но давление стало быстро распространяться, а сдерживать ярость удавалось все труднее. И это уже не ушло от внимания гостя.       — Яйцо. Последнее драконье яйцо. Я верну его вам взамен на помощь.       Ну это уже было за гранью терпения. Хогдрал сделал шаг, затем второй, и вскоре его морду, на которой появился оскал, а из пасти вырвался пар, осветил единственный огонек. Человек даже не шелохнулся от приближения монстра, что в десятки, нет, в сотни раз больше его самого. Дракон мог одним рывком заглотить всецело этого человека и даже не заметить и не почувствовав вкус его плоти. Но человек сидел, не шелохнувшись с опущенной головой и протянутыми руками, в которых лежало яйцо.       Приблизившись Хогдрал смог рассмотреть получше человека. Больше был похож на детеныша. Миниатюрный, даже хрупкий. Затем он заметил косу за спиной, которую носили часто женские особи, и выпирающую вперед грудь. Сомнений не было. Женская особь. Неужели люди настолько уверовали в себя, что не побоялись послать к дракону женскую особь, да еще и детеныша?       «Зачем они отправили такую слабую ко мне?».       Яйцо в руках дрогнуло. Гостья резко подняла голову и выпучила янтарные глаза на Хогдрала.       Черный дракон вдруг отшатнулся, вспомнив прекрасные глаза Дахтайс. Почему у человека такие же глаза как у нее?       — Ты в моей голове? — вслух спросила гостья.       «А где мне еще быть? Драконы не могут говорить так же как никчемные людишки!».       Молчание некоторое время сохранялось в пещере. Гостья пыталась свыкнуться с мыслью, что дракон говорит с ней в ее голове. А сам он никак не мог понять, почему же не убивает ее, хотя сделать это проще простого. Виноваты ли в этом глаза человека, что так напоминают глаза его покойной жены? Или в его промедлении есть другая еще непонятая им причина?       — Я не слабая, — вдруг тихо произнесла гостья.       Дракон отметил про себя, что взгляд ее изменился. Стал тяжелым, суровым и обиженным. Так же на него смотрела Дахтайс, когда злилась и негодовала.       «Хе-хе-хе!».       Дракон сам себя испугался, когда вдруг засмеялся. И шокировал этим гостью.       «Как твое имя, дитя?».       — Кассия, — гордо произнесла она. — Дочь Эувима Пятого, короля Дроздона, что к северу от Драконьего хребта.       «Принцесса значит? Хм! Еще более странно, чем могло бы быть.».       Дракон вышел из тени и подпалил несколько кострищ, которые он время от времени поджигал, чтобы окончательно не ослепнуть в темноте. В пещере сразу стало светлее и теперь Хогдрал предстал во всей красе перед принцессой. Она не смогла скрыть своего восторга и паники. Дракон был огромным. Он головой упирался в потолок, а крылья бы не вместились, если бы он раскрыл их. Тело было широким, да так, что принцесса бы не смогла протиснуться между ним и стеной.       «Знал я одного Эувима. Тем еще дураком был, но верно приносил дары.».       Принцесса промолчала и немного расслабилась. Хогдрал воспользовался тишиной и присмотрелся внимательнее к гостье. Вроде обычный человеческий детеныш. Страшненький для глаз дракона, как и любой другой человек, но раздражал меньше всех, кого встречал в жизни Хогдрал. Он повидал много женских особей и все они тоже носили длинные волосы. У этой девчонки они были темные.       Хогдрал пытался рассматривать все, кроме глаз, но все же не мог он их долго игнорировать. И в свете огня он еще раз поразился их схожести.       Наверное, будь моя Дахтайс человеком, — подумал дракон, — она бы выглядела именно так.       Черный дракон опустился на передние лапы и лег на брюхо. Теперь их с гостьей разделяла лишь пара шагов.       «Ну скажи мне, человеческое дитя, зачем такую, как ты, прислали ко мне? Не думаешь ли ты, что я сжалюсь из-за того, что ты еще детеныш?».       А принцесса все так же держала на вытянутых руках яйцо. Хогдрал прислушался. Через скорлупу слышны были удары сердца, замедленные как в анабиозе. Детеныши драконов, впадали в спячку, если пламя матери их не согревало и не делало скорлупу податливой для вылупления. Внутри яйца точно был еще один представитель драконьего вида.       — Мне… Мне нужна твоя помощь, — дрожащим голосом ответила принцесса. Но дрожь ее была не от страха, а от тяжести яйца.       «Положи его, если ноша не посильна, нечего тут силача из себя строить, когда им не являешься. К тому же рискуешь его разбить, если руки ослабнут.».       — Яйцо дракона так просто не разбить, — усмехнулась принцесса. — Уж некоторые пытались, сама видела.       Но она подчинилась и положила аккуратно яйцо на ткань, в которую до этого оно было завернуто. Хогдрал отметил осторожность в ее действиях и довольно вздохнул.       Возможно еще не все потеряно!       «Мелкая слишком для убийцы дракона.».       — Верно, — усмехнулась она. — Я здесь не для того, чтобы убить последнего выжившего взрослого дракона. Повторюсь, мне нужна твоя помощь.       Сколько дерзости было в этом детеныше. Характер гостьи все больше напоминал Хогдралу Дахтайс.       «С чего ты решила, что я стану помогать? Я просто заберу яйцо, а тебя испепелю.».       — Тогда чего же ты ждешь? — ухмыльнулась принцесса. — Ты же наверняка меня давно почуял. Почему позволил войти в пещеру?       «Хе-хе-хе!».       Рокот, который был смехом дракона, вызвал легкое землетрясение, и с потолка посыпалась очередная порция крошки. Некоторая ее часть упала на голову принцессы, но она даже не шелохнулась, все продолжая дерзко смотреть в алые глаза дракона.       Хогдрал хмыкнул и выдохнул так, что крошка слетела с головы принцессы. Она недовольно вздохнула, но осталась неподвижной.       Сразу видно королевскую надменность и упрямство, присущую всем королевским выродкам, чьи предки когда-то сами себя провозгласили правителями.       «Ну хорошо, детеныш…».       — Кассия, — прервала она его. — Мое имя Кассия.       Хогдрал немного помолчал.       «Хорошо, Кассия, зачем я тебе нужен? Что же такого в твоей жизни плохого, что ты даже рискнула своей жизнью и явилась к дракону? Да еще и такой ценный артефакт принесла в качестве подношения.».       Принцесса тут же опустила плечи и ее взгляд помрачнел. Когда она заговорила, то голос ее был хриплым, но твердым.       — Дроздон всегда исправно следовал воле драконов. Мои предки всегда платили дань.       «Но все равно осмелились пойти против нас!».       — Да, — устало и виновато выдохнула Кассия. — И это была наша самая большая ошибка, за которую нам никогда не расплатиться перед тобой. Северное королевство всегда было ближе всех к Драконьему хребту, мы всегда жили бок о бок с драконами. Мой прапрапрадед совершил невероятную глупость доверившись не тем людям и вступил в неправильный альянс. А сейчас нынешний правитель — мой отец Эувим Пятый — слаб для того, чтобы противостоять Югу и Западу. Голос некогда могущественного Севера затих. Нас поработил Юг. Многие годы мы склоняли перед ним голову.       Хогдрал хотел было сказать: «ну а мне то что до этого». Но сдержался. От чего-то он хотел выслушать принцессу.       — Но пришло время положить этому конец. Некоторое время назад я узнала о планах нового короля Юга. Он хочет взять меня — единственную наследницу Севера, — чтобы забрать мое королевство себе. И если я откажусь, то он силой заставить Север склониться. Теорин уже предпринимал попытки взять меня силой, чтобы у меня не осталось выбора, кроме как согласиться на брак с ним. Но даже если я соглашусь, он все равно погубит Север, в чем сам признался своим советникам. А так как я наследник не мужского пола, то не имею права прямо претендовать на трон своего отца. Так бы я уже давно начала противостояние с югом.       Дракон видел, как тяжело даются принцессе все эти слова. Но пока его не трогало ничего из сказанного. Хоть он и заглянул драконьим око в память этого дитя и убедился, что она не врет и не выдумывает, чтобы обманом заманить его в кровопролитный бой, все равно рвения помогать не возникало. Драконы никогда не вмешивались в игры людей. Им нужны были от них лишь дары, которые гарантировали постоянную безопасность их виду. Да и людям раньше было выгодно собирать для драконов дань, особенно ту, что можно было съесть. Драконы переставали нападать на скот и людей, чтобы прокормиться. Какое-никакое соглашение на взаимную безопасность. Но именно люди первыми нарушили эту безопасность.       Хогдрал смотрел на Кассию как на забавное нечто, что так напоминает ему Дахтайс. Его совершенно не трогали ее речи. Он воспринимал это как сказку, которую ему пришли рассказать, чтобы скрасить одиночество.       — Но Боги не сжалились над отцом и подарили ему только меня, — Кассия перевела дыхание и продолжила: — Поэтому отцу не оставалось ничего кроме как заключить договор с южным королевством Блардорн и его королем Теорином Вторым о браке со мной.       Услышав знакомое имя Хогдрал поднялся на лапы и зарычал.       «Теорин из Блардорна?!».       Принцесса вздрогнула и повалилась назад. Дракон стал переминаться с лапы на лапу и задышал глубоко и напряженно. В его памяти возник образ человека на белой кобыле. Именно он воззвал к войне с драконами. Он положил начало гибели целого вида. Он был повинен в том, что произошло с Дахтайс и их с Хогдралом сыном.       — Не тот о ком ты думаешь. Не тот король, что пустил первую кровь драконов, — поспешила добавить Кассия. — Но это его потомок. Но не менее гнусный и кровавый тиран. И у него я как раз и украла яйцо.       Хогдрал посмотрел на яйцо, из которого все еще слышны были медленные удары сердца. Именно они помогли успокоить зверя внутри дракона. Все эти годы потомки убийцы хранили у себя как трофей яйцо с детенышем. Все эти годы они насмехались над его сородичами и чествовали самих себя. Впервые за долгие годы Хогдрал почувствовал желание бороться и разорвать на куски всех тех, кто продолжает род драконогубителей.       Черный дракон сжал челюсть так, что кости захрустели. Температура в его жилах снова подскочила как в недрах хребта, где протекали лавовые реки. В его голове всплывали обрывки прошлого. Мертвые тела его семьи, растерзанные туши сородичей. Скелеты драконов на стенах человеческих крепостей. Дни, наполненные одиночеством в тишине и темноте.       Месть. В нем снова поселилось желание отомстить. Ни о какой больше смерти мученика и речи быть не может, пока Хогдрал не отомстит потомкам Теорина.       — Дракон?       Хогдрал только сейчас вспомнил, что вообще-то не один находится под сводами пещеры. Он опустил взгляд на миниатюрную принцессу. В ее янтарных глазах не было страха, лишь недоумение и надежда.       Пф! Надежда! Люди так избалованны ей.       «Хогдрал.».       — Что?       «Имя мое Хогдрал. Запомни его хорошенько, дитя, и не пренебрегай им попусту.».       Назвать свое имя человеку — все равно что образовать связь как между драконами-парами. И Кассия знала это, потому очень удивилась и даже испытала страх. Но никаких изменений, которые она раньше себе представляла, не почувствовала. Может старые свитки ошибались? Она читала множество рукописей писцов и магистров, что собирали и хранили память предков о драконах. Именно благодаря их труду Кассия и узнала о самых невероятных существах больше, чем о ком бы то ни было в этом мире.       Она никак не могла понять, почему люди начали охоту на драконов. Продовольствия хватало, чтобы обеспечивать себя и драконов для мирного сосуществования. Зачем нужно было уничтожать тех, кто просто так не нападал на людей и даже спасал их? Страх? Зависть? Только из-за того, что драконов нельзя было приручить как подданных королевств? Но драконы никогда без причины не вредили людям. Они точно так же пытались выжить, как и любое существо на земле.       — Значит ты согласен, Хогдрал? Согласен мне помочь?       Кассия подалась вперед всем телом и чуть не упала подбородком вниз от поспешности.       — Ты поможешь мне занять трон Севера обойдя свадьбу и поставив на место Теорина Второго? Поможешь отомстить за каждого убитого невинного дракона и человека, что пали из-за жадности и алчности правителей прошлого? Станешь моим верным другом и защитником?       Дракон усмехнулся и приблизился мордой к самому лицу принцессы. Ну что за глупое человеческое дитя, думал Хогдрал. Он уже согласился, когда назвал свое имя. Может, он поступил глупо и недальновидно. Может, поспешил и принятое на эмоциях и надежде решение приведет его к мучительной смерти. Но он все равно умрет рано или поздно, но хотя бы сделает это отомстив врагу, даже если придется сражаться бок о бок с детенышем человека.       Что-то подсказывало Хогдралу, что это дитя не обманет и не предаст. Скорее сама подставит себя под смертельный удар, чем нарушит слово. Когда-то он уже встречал такого человека. Что отдал жизнь, но слово сдержал. И этот человек был Эувимом королем Севера. А пятый, третий или первый Хогдралу было все равно.       Но и чего врать самому себе. Глаза Кассии были точь-в-точь глазами Дахтайс, только зрачки были круглыми, а не вытянутыми по вертикали. И при близком рассмотрении в них даже горел огонек как у его жены.       «Возможно, одиночество повредило мне рассудок и здравый смысл давно распрощался со мной, но я согласен на твое предложение, дитя. Я помогу занять тебе трон и отомстить Теорину Второму потомку Теорина драконогубителя из Блардорна. Я стану твоим верным другом и защитником, даже если это приведет меня к смерти.».       Хогдрал заметил, как в глазах принцессы появились капельки, что начали стекать по ее лицу. Ему не было до конца ведомо о прошлом этого дитя, но слезы навели на мысли, что жизнь ее была не лучше его собственной.       — Спасибо, Хогдрал. Спасибо.       «Благодарить будешь, когда мы сравняем с землей замок мелкого паршивца.».       Кассия усмехнулась и согласно кивнула.       «А теперь…».       Хогдрал ткнул носом яйцо.       «Возьми его и залезай ко мне на спину.».       — Что? — шокировано спросила принцесса, застыв с яйцом, которое успела взять в руки.       Сесть на спину настоящего дракона? Разве хоть один человек когда-нибудь летал на драконе? Немыслима казалась эта затея Кассии. Ей даже пришла в голову мысль, что ей померещились слова Хогдрала. Что у нее слуховые галлюцинации после нескольких дней пути без нормального полноценного сна и еды.       «Не давай мне поводов усомниться в принятом решении помочь тебе. Ты мне не показалась глухой или недалекой. Залезай, говорю, ко мне на спину. Или, думаешь на своих тоненьких и хиленьких двоих отправиться в путь до Блардорна?».       Кассия еще какое-то время переваривала услышанное хлопая глазами, но все же нашла в себе силы подняться на ноги. Хогдрал довольно кивнул и опустился на брюхо, подставив левое крыло, чтобы принцесса смогла подняться. Кассия быстро уложила тяжелое яйцо и надела сверток с ним. Спина ей за это спасибо не сказала.       «Свою иголку и палку можешь оставить здесь, моего огненного дыхания хватить.».       Кассия замерла, уже потянувшись к своему оружию. Если насчет факела она была согласна с драконом, то меч она оставить не могла. Вместо слов возражений она показала Хогдралу, на что способен на первый взгляд неказистый и смехотворный в размерах меч. Проведя рукой по черному лезвию, она вызвала пламя. Дракон довольно кивнул.       «Драконье стекло. Обсидиан. Смышлено. Не думал, что моему подарку найдут такое применение. Но люди всегда все превращали в оружие, даже самые безобидные вещицы.».       — Так это твой подарок королю Эувиму Первому? Удивительно. Король Эувим Первый передавал его как семейную реликвию от наследника к наследнику. Так он попал и в мои руки. Но ни один предшественник не использовал его в бою. Так что возможно я стану первой, кто с его помощью прольет кровь.       Кассия с нежностью посмотрела на меч и вновь провела по лезвию рукой. Пламя тут же погасло. С какой легкостью она говорила о крови и своей роли в ее появлении. Так юна, а уже способна на жестокость. Но Хогдрал не был удивлен. Мир жесток и выживают в нем далеко не самые добрые и мягкие существа.       «Хорошо, залезай уже. Я достаточно ждал.».       — А ты ворчун оказывается, — усмехнулась принцесса и поспешила взобраться по крылу на массивную чешуйчатую спину.       «Будешь язвить, сброшу не раздумывая.».       Найдя подходящее место, более-менее напоминающее седло, Кассия села и вцепилась в чешуйки.       «Держись крепче, дитя.».       — Было бы за что, — пробубнила она.       Хогдрал лишь усмехнулся и стремительно направился к выходу из пещеры, погасив порывом ветра огонь.       Выбравшись на волю из самозаточения, дракон вдохнул полной грудью и расправил крылья. Правое крыло было все так же порвано, но летать от этого дракон не разучился. Рывок и под крик Кассии Хогдрал впервые за долгие годы взмыл в небо. ***             Кассия и Хогдрал исполнили свои обещания и отомстили Теорину Второму потомку Теорина драконогубителя из Блардорна. Южное королевство пылало пламенем несколько дней, как когда-то Драконий хребет. Многие погибли, но и многие выжили. Принцесса Кассия позаботилась заранее о невинных душах. А король Теорин Второй пал от ее меча.       На трон Юга сел младший брат Теорина — Фогус, которого прозвали миролюбивым королем. Он был лояльнее настроен к Северу и к миру в целом. И вскоре стал самым близким союзником Кассии.       Так королевство Дроздон избавилось от давления со стороны Блардорна и наконец-то вернуло свою независимость и самостоятельность. Больше королю не нужно было склонять головы перед кровавым тираном и хитрым манипулятором. А король Эувим Пятый передал трон своей единственной наследнице.       Так, королева Кассия, повелительница Севера, первая наездница драконов и матерь мира, заняла трон, который был ее по праву крови. Она положила начало новому миру между людьми и драконами. Люди не сразу же приняли это и изредка поднимали восстания. Но Кассия и Хогдрал быстро успокаивали недовольных и возвращали мир в королевства.       Вскоре вылупился новый детеныш дракона, а за ним и другие. Свергнутый король Теорин прятал не одно яйцо. Кассия и Фогус обнаружили еще три и передали их Хогдралу. И через некоторое время Драконий хребет стали домом для нового поколения драконов. А королева через пять лет после встречи с черным драконом родила наследника с такими же янтарными глазами. Хогдрал посчитал, что это знак от Дахтайс. Он был рад видеть призрак жены в глазах тех, кто подарил ему новый смысл жить. И наследник Кассии продолжил дело матери, став новым всадником Хогдрала, окончательно закрепив мир между драконами и людьми.