Домой

Граница видна так четко, будто кто-то прочертил ее мелком. Позади лежит гостеприимный Форестар, расстеливший на лике мира сочные луга, точно зеленую шерстяную попону. Позади крошечный Нигез, в окрестностях которого больше не рыщет оборотень. Теперь там счастливый человек заботится о новорожденном сыне. Позади уютная Фрауола, пропахшая свежей выпечкой, и голубые огни величественного Лимерима, цитадели утраченной любви. А еще руины Дэш-Кхая, но скоро природа возьмет свое и зелень затянет раны, оставленные темной магией.       Впереди — Священный лес. Люди зовут его Неприкасаемым, потому что неучтивые путники не раз испытывали на себе его гнев. Эльфы величают Сильватэрнилом, фирболги — Ут’век’слингом.       Для Кет’раила это просто дом, который он никогда не хотел покидать. И ни один язык не сможет описать его.       Кроме языка дара.       Когда до кострища осеннего леса остался всего шаг, Кет’раил заплакал. Золотой огонь листьев размылся, но не исчез, шепча: дом больше не сон и не видение. Он ждет. Стоит, все такой же нерушимый, за завесой слез. Протяни руку и ладонь ляжет на исполинский ствол, иссеченный узорами времени, как спина Кет’раила — рытвинами шрамов. Подними голову и в волосах запутается ветер, который хранил обещание вернуться. Принесет с собой родные ароматы земли и листьев.       Осознание обожгло крапивой — да так, что у Кет’раила вырвался громкий всхлип. Слезы ручьями катились по щекам, но хотелось смеяться. Ему показалось, что кто-то сломал замок на калитке сада его сердца, выпустив буйство чувств наружу. Впервые острием дара пронзил не он, а его.       Кет’раил даже не слышал, что говорила Мал’дэт, хотя она встала перед ним, заслонив лес, обхватила за щеки ладонями и смотрела прямо в глаза. Ее слова эхом отдавались в сознании, но сейчас связь с сестрой терялась в песне мира. А вытягивая из песни отдельные нити, Кет’раил рисковал упустить безмерность Ут’век’слинга.       На него одновременно обрушилось так много, что любой опасливый жест, несмелый шаг бы все испортил. Он не заметил, как скинул сапоги и поклажу на землю. Выпутался из рук Мал’дэт.       И побежал.       По-ястребиному лавируя меж торчащих веток и перешагивая корни. Скользя мимо кочек, о которые спотыкался, когда играл в лесу ребенком и засматривался на переливчатых бабочек. Зная, куда наступить босой ногой и не пораниться. Священный лес был Кет’раилу старым другом. Такой подсказывает, где перепрыгнуть яму или свернуть, чтобы не свалиться в овраг. Увлекает на тайную тропу, ведущую в обход логова хищников. Показывает чудесные рощи, спрятанные от посторонних глаз.       Может, если слушать шепот дара, путь выдастся дольше.       Но важно ли это, если он ведет домой?