Красивый крик

      До абсурда кривой плач пронизывал стены санатория поздней ночью, где-то в 01:30, когда большая часть пациентов предпочитала спать. Крик, разносящий по коридорам "Я больше так не буду, мой великий спаситель!", пробуждал каждые сумерки жителей этого трех-этажного здания. Все они, за исключением новых подселенцев, знали — это замученная душа Коллеи просит о пощаде. А ещё, всем им было известно, что девушка не вылезает из лечебниц с раннего детства, что родители сами не желают забирать своего "ребенка", что она одержима "бесами", мешающими им всем наслаждаться прохладой постельного белья.       "Нет, только не приказывайте им делать это со мной! — еще громче кричала она, когда врачи шумно приближались к ее палате. — Я ведь вам верна, не приказывайте!"       Звук разбивающегося стекла (кто в здравом уме оставил бы этой девушке нечто такое?), а затем и долгожданный стон боли, за которым еще яростнее вырывались писки и рыдания.       "Лучше убей меня, только не мучий!"       Дверь в палату шумно отворяется, после чего вопли девушки совсем перестают напоминать человеческие. Подобно гадюке она шипит на, ворвавшихся в её жестокий мир, врачей. Прижимается к стене. В надежде забраться на потолок, нервно впивается ногтями в белые стены. Безуспешно. Новая доза снотворного. Еле затихающий шум. Падение на пол. Абсолютная тишина в коридоре.       "Мы можем сменить ей лечащего врача?" — звучало около одной из палаты, когда ликвидация ночного шума была завершена.       "Мы уже меняли, разве из этого вышло что-то дельное?"       "Когда я соглашался на эту авантюру, то не знал, что придётся столкнуться с таким случаем настолько рано."       "Дотторе, она только вас готова слушать. Ваша помощь необходима несчастной."       "И только меня готова обвинять во всех своих кошмарах. Очень смешно, Лиза."       "Зато.. если сможете справиться с этим цветочком, то главврач щедро вознаградит вас"       "Или я сам окажусь на её месте. — непродолжительное молчание. — Перекур?" ***       С восходом солнца слезы на щеках юной Коллеи совсем засыхали, оставляя себя воспоминаниями в красных глазах. Ей снова придётся принимать таблетки, общаться с жителями этого противного места и делать вид, что это не из-за неё они зевают чаще обычного. И она совершено привыкла к этому, даже стала любить это дневное время суток, когда она играет роль такой же законопослушной, как и все они. Иногда казалось, что она не осознает всех ужасов, что вытворяет с приходом луны на небосвод, ведь так естественно маскирует свое истинное лицо при встрече с такими же душевнобольными. Но так казалось только им и некоторым врачам, коим приходилось наблюдать за ее ночными выходками. Истина была известна только ему и ей — Коллеи и её лечащему врачу, Дотторе.       — Поцелуйте меня вот тут. — она тянулась тонким пальчиком к мочке уха, которое имело в себе что-то эльфийское, так невинно, словно и подозревать не могла, что это не то поведение, которое следует демонстрировать медперсоналу. — В прошлый раз, мне было очень приятно, мой великий спаситель.       А Дотторе смотрел на девушку и не понимал: с каких пор он стал чьим-то спасителем, так ещё и великим? В такие моменты малиновые глаза отливали сладостью, а вся поза просила о скором выполнении приказа. Но глупый доктор лишь предлагал ей встретиться с людьми на групповой терапии, нервно говоря: "Может там и исполнят ваше желание."       — Разве вам так сложно поцеловать? — ей был нужен не абы кто, а именно он. — Я могу сделать для вас то, что мужчины ценят больше всего.       И тогда она спускалась на колени, выглядя при этом еще более жалкой, но по-своему привлекательной.       — Я ваш лечащий врач. Подумайте над тем, что вытворяете.       — Но никто ведь не узнает, спаситель.       — Прекратите называть меня так. — он пытался поднять девушку с коленей, но она вырывалась из его рук. — За вами скоро придут и направят на встречу. Если нас застанут так..       — У вас есть ключи от моей палаты. Как насчёт того, чтобы воспользоваться ими сейчас?       Коллеи широко улыбалась, стараясь выглядеть перед ним взрослой и сексуальной девушкой. Когда ее губы раздвигались так широко, то глаза слегка щурились. Нет, для него она не выглядела пошло. Он замечал в ней только ту, кем она и являлась — маленькой душевнобольной девочкой у которой отсутствовал какой-либо опыт с парнями.       — Не забывай, что я в отцы тебе гожусь.       Не размышляя, девушка сразу же ответила:       — Если б мой отец был вами, то я бы продолжала вести себя точно также.       — Вы могли бы присесть на кровать. — тонкими пальчиками она водила по своей шее, демонстрируя всю прелесть худобы. — Всё-таки вы стары.. думаю, устали бы стоять.       — Нет, это уже слишком.       Дотторе схватил ее за плечи, пытаясь поставить на ноги. Неужели она совсем не понимает, что говорит?       — А если я закричу? — девушка смеялась, глядя в его покрасневшие от гнева глаза. — Я молода, моя грудь упруга — можете проверить! — маленькие ладошки разместились поверх груди первого размера, а прищуренные глазки продолжали его сверлить. — Ваши ровесницы не могут похвастаться тем же: морщинки, первые седые волосы, тонна макияжа. Спаситель, разве я не в вашем вкусе?       — Я гей.       — Гей? Это как? — она не прекращала вести себя нелепо.       — Мужчин люблю.       Коллеи скривилась в лице. Такого объяснения она точно не ожидала услышать.       — Я вас отпускаю. — улыбка с лица слетела, а глазки тоскливо переключились на окно.       Затворив за собой дверь, Дотторе направился в сторону Лизы, своей коллеги, что стояла у окна коридора, наблюдая за уставившимся в пол пациентом. Высокая, статная девушка в коротком белом халатике, за которым скрывалось такое же короткое красное платье (он знал о нем, потому что сам подбирал наряд), не сразу обратила внимание на знакомую фигуру. Вероятнее всего, она была слишком погружена в свои мысли.       — Я вам не помешаю, если постою рядом?       Эта наигранность, желание скрыть половые отношения изначально очень выбешивали Дотторе. Он не мог понять: почему он должен прятать свои чувства и как это может отразиться на его профессиональной деятельности. Спит или же не спит он с кем-то из медперсонала — дело только его.       — Что за вопросы?       На это Дотторе никак не ответил: лишь закатил глаза, прижимаясь вплотную к подоконнику.       — Она совсем меня достала.       — Кто? — не сразу поняла Лиза, но встретившись со взглядом Дотторе осознала о ком шла речь. — Что случилось на этот раз?       — Я уже так не могу... — он приблизился к ее уху и уже шепотом проговорил. — Она хотела мне отсосать.       — И вы отказались? — локоны удивлённо подпрыгнули, когда голова девушки сменила положение. Она пыталась зацепиться взглядом за кого-то из пациентов, но, как назло, коридор был пуст.       — Вы издеваетесь? Мне надоело ваше недоверие к моим профессиональным качествам.       На это выступление Лиза ничего не ответила. Неужели она правда может ревновать его к маленькой больной девочке?       — Вы только и можете подвергать меня сомнениям, Лиза. Позовите Коллеи на групповую терапию, я не хочу снова видеть этого щенка. — После этого он начал удаляться, видимо решив устроить себе второй за этот час перекур.       — Взрослый, а ведет себя не лучше той же Коллеи.       Лиза была из тех девушек, что идя по коридору отбивают каблучками по кафелю, при этом выпрямляя спину так, как учили когда-то в школе. Она знала, что выглядит неотразимо (не зря ведь она встаёт за три часа до работы), поэтому даже не пыталась искать чьих-то взглядов: они и так были прикованы к её образу. Также и сейчас, уже давно отправив на дальнюю полку время под названием "студенчество", она, надевшая изящные шпильки, которые молоточками бьют пол, шагает в сторону палаты несчастной Коллеи. И хотя в коридоре не было никого и ничего, кроме испорченного настроения Дотторе, она выгибалась подобно кошке, горделиво приподнимала подбородок, позволяя волосам красиво следовать за ней, словно вокруг толпы людей, желающих взглянуть на эту дивную персону.       — Я отведу вас на групповую терапию, Коллеи.       И они шли. На фоне этой греческой богини малышка совсем блекла. Больше напоминающая скелет, бледная, лохматая, сгорбленная, Коллеи никак не могла сравниться с грациозной Лизой, в чьей походке читалась искренняя уверенность в себе и любовь. Она виляла бёдрами так, чтобы это было элегантно, а вовсе не пошло, в то время как юная пациентка еле переступала с ноги на ногу. При этом, глядя на Коллеи в девушке не просыпалось чувство презрения (даже учитывая тот факт, что именно она желала её молодого человека какое-то время назад). Ей было искренне жаль малышку не из-за того, что у неё нет шансов на Дотторе, а только потому, что она желает испытать любовь такого наглого, бесчуственного и жестокого человека. Лиза прекрасно знала каким грубым он может быть в постели, в общении, даже во время поцелуя ему не составит труда надкусить губу до крови, а затем сказать, что девушка слаба, раз для неё это боль. Также она знала, что Дотторе спокойно может наплевать на все нормы, кроме своего положения, поэтому, если б не те узы, что связывали их, он бы давно очернил репутацию Коллеи, заставив почувствовать себя взрослой, сексуальной девушкой.       — Как себя чувствуете?       — Отлично.       Сама Лиза давно привыкла к выходкам Дотторе. Переспать с никчемной дурой, которая влюбилась в него из-за смазливого лица или острого ума — не проблема. Он часто занимался этим, потому что любил секс и любил чувствовать себя желанным. Сначала Лизу это чертовски задевало, и она хотела разорвать свою связь с этим человеком, но, к своему большому разочарованию, она сама подсела на страстный секс, жизнь в удовольствие и безэмоциональный взгляд, которые мог дать только он. Не находя себя милой ему, она искала внимания на стороне — он делал также: одевалась пошло, чтобы привлекать внимание, много времени тратила на макияж, хихикала над шутками неинтересных мужчин. Когда находила подходящего — спала, не находила — все равно спала, даже если он ей противен. Они не считали это грязью. Для них двоих — это решение, которое помогает сохранить молодую семью.       Разве Дотторе пошел курить сейчас? Нет. Он стоит в кабине туалета и дрочит, представляя глупую физиономию Коллеи, представляя, как эта маленькая дура касается своими неуклюжими пальчиками до его органа. Он был тихим, таким же слабым на эмоции, как его взгляд во время действия. И дело не в том, что он боялся быть услышанным (это никогда не волновало), а в том, что сам по себе был таким. Свободной рукой он крепко сжимает халат. Помнётся? Ему было абсолютно плевать на внешний вид: Лиза погладит по приходе домой. Сейчас перед ним тупой взгляд малиновых глаз, обрамленных прямыми ресницами зелёного цвета, который направлен в него, прося быть нежным. Никогда. Ни с кем.       А кончив он правда пошел курить, как он и хотел, как планировал, когда подходил к своей идеальной девушке, чтобы пожаловаться на дурную пациентку. ***       Снова ночь. Коллеи лежит одна в своей печальной палате, отсчитывая секунды до прихода Дотторе — великого спасителя. Она знала, что как бы долго не тянулись минуты, он появится. Возможно, неожиданно, но появится. Запах дешёвых сигарет разнесется по палате (Коллеи не любила это), подойдёт к лёгким, смутит, а затем расслабит неопытную девушку, плохо помнящую прошедший день. Прозвучит мужской голос, отличный манерностью, но при этом не лишённый необходимой ей сексуальности; ударит по всем возможным соображениям, а затем неустанно будет проигрываться до рассвета. В его фигуре она видела не только высокий рост и широкие плечи, но и упорство, много потраченного на спортзал времени. Касаясь его, она была счастлива.       "Когда же вы придёте?" — спрашивала она, уставившись на входную дверь.       Поняв, что таким ожиданием она лишь отпугивает доктора, Коллеи сменила положение, повернувшись задом к двери. Теперь её вниманию был предоставлен подоконник, на котором всегда было пусто, и окно, не дающее ей права взглянуть за пределы комнаты.       — Доброй ночи, Коллеи.       Он стоял у ее постели: темнее тёмного, пропахший дымом и с трясущимися руками.       — Вас долго не было, великий спаситель! — отрезвившись, она счастливо присела, чтобы обрести больше возможностей для взаимодействий с ним.       — Дела, вам ведь известно. Чем хотите заняться?       Тишина.       — Вы молчите от того, что не знаете какую задачку мне дать или от того, что смущены своим же желанием?       — Скорее второе.       — Ах, милая, — раздался смешок, — вы не должны стесняться своего спасителя.       Его руки потянулись к небольшой растрепанной головке.       — Я очень этого ждал, вы знаете.       Слегка сжав волосы у затылка, одной из рук он проскользнул к подбородку, надавливая так, чтобы губы разомкнулись. Она послушно выполнила приказ.       — Умничка, — наматав на кулак зеленые волосы, Дотторе тихо произнес, — можешь приступать.       На лице Коллеи красовалась улыбка. Маленькие ручки машинально расправились с ширинкой докторских брюк, а затем также по памяти приспустили их. Он в это время нежно поглаживал щёчку девчонки, которая скорее всего незаметно покраснела.       — Тебе придется постараться лучше на этот раз.       Стянув боксеры Коллеи принялась за пылающий орган, по которому успела соскучиться.       — Ты неотразима. А в коридоре были слышны крики и стоны боли, звук хрупких слез, разбивающихся о фарфоровую кожу. Просьбы не бить её так сильно. Просьбы прекратить надругательство над невинным девичьим телом.