Начало Часть 1

Вдруг люди, а именно группа военных из пяти человек, шесть гражданских, также шесть главных героев школьников, также три полицейских и четыре последователей Шидо и он сам, попадают в неизвестное для них место, а именно в кинозал, все пытались понять, как они сюда попали. Пока не заметили, что в самом углу у экрана сидел человек, одетый в белую рубашку, черные штаны и ботинки, и он, видимо, читал какую-то книгу, но что было написано на ней, было на другом языке. Один из гражданских, мужчина 35 лет, сказал, что это русский язык, потому что до вспышки две недели назад он был во Владивостоке и немного подучил русский. Первые, кто осмелился подойти к незнакомцу, это военные и Шидо со своими вооруженными отморозками, но это не напугало незнакомца, он также сидел невозмутимо, читал книгу. «Вы кто такой? Назовитесь!» — сказал командир военных, держа опущенное Type 89 перед собой. «Меня-то звать Александр», — представился он и добавил: «Вы можете не представляться», — также не отрывая глаз от книги, сказал. «ТЫ ДУМАл, ЧТО МЫ БЫ ТЕБЕ РАССКАЗАЛИ, КАК НАС ЗОВУТ?!» — взревел один из отморозков, это был парень (19 лет), вытащив нож и направив его в сторону Александра: «ДА Я ТЕБЯ ПРИКОНЧУ!!! ЕСЛИ ТЫ НЕ СКАЖЕШЬ, ГДЕ МЫ НАХОДИМСЯ!!!» — на что тот лишь усмехнулся, положив книгу на стоящий рядом столик. «А ты рискни, но сначала посмотри назад, а вернее, в сторону выхода из кинозала», — сказал он, нагло улыбаясь в морду пацану, не только он повернулся, но и другие, и остолбенели, увидев вооруженных солдат, одетых в униформу солдат РФ, направляя оружие преимущественно на военных и отморозков с их лидером: «Ну что, хочешь меня прикончить? Али жизнь дороже?» — на что пацан со страху бросил нож на землю: «Правильное решение, и ты, Шидо, и оставшиеся трое оружие выкинули на землю все до единого!» — сказал он, и те послушались: «Военные, можете оставить, только уберите его за спины», — те тоже послушались, убрав оружие за спины: «А вот вы точно отдавайте его», — сказал он, смотря на шестерку школьников, те сначала упирались, но направленные АК-12М1 на них заставили их сдать оружие солдатам РФ. Александр сразу всем объяснил, что они будут реагировать на то, как появилась вспышка или, как её называют, Эпоха мертвецов. Все расселись по местам, а чтобы те же отморозки с лидером ничего не натворили, за ними пристально следят солдаты РФ и ССЯ. И вот началось.

Эпоха мертвых, начало.

Старшую сестру звали Ксенией, ей было девятнадцать. Высокая, темноволосая и темноглазая, она не была похожа ни на мать, ни на отца, зато удивительно напоминала портреты своей прабабки по материнской линии, актрисы театра Станиславского, игравшей почти все главные роли в военные и послевоенные годы, вплоть до своей трагической гибели в авиакатастрофе в 1962 году. Ксения училась в МГУ на факультете журналистики, куда попала почти исключительно благодаря способностям, совсем незначительной помощи своего дяди и редкой красоте, от которой млели и таяли мужчины экзаменаторы. А невинность в глазах и нежный голос располагали к ней экзаменаторов-женщин, даже обладавших самыми черствыми сердцами. Никто не мог понять, почему все началось с какой-то девушки, но никто не осмеливался спросить это у Александра из-за того, что за ними пристально смотрели русские солдаты и их солдаты. «Видимо, эта девушка как-то связана с ЭМ и с кем-то, кто мог это сделать», — подумал Такаши Комуро, пристально слушая каждое слово, которое говорит рассказчик. «Ей очень повезло, мало того, что она очень способна, да и ещё красива и очень добрая, и благодаря этому всему она попала в университет», — сказала тихо Саэко Бусуджима. «Ну конечно, и благодаря своим способностям». Специализировалась она на отделении тележурналистики, мечтая в будущем создавать репортажи в защиту животных, природы и еще чего-нибудь, заставляющие рыдать зрителей. Всякое зверье она любила безумно и эта любовь не раз приводила к самым горьким последствиям. Принесенные кошки съедали птичек и вылавливали рыбок из аквариума. Спасенные собаки конфликтовали с кошками и время от времени устраивали настоящие погромы в квартире. Животные затем передавались в хорошие руки, чтобы освободить место следующим спасенным. Впрочем, в последние месяцы в квартире установилось шаткое равновесие — новый аквариум затруднял коту лов рыбы, а хомячков было решено не покупать больше, чтобы не откармливать эту огромную пушистую черную тварь с мрачными желтыми глазами. Между собакой — помесью кавказской овчарки и еще неизвестно кого и котом установилось некое перемирие, основанное на незлобивом характере первой и чудовищной наглости и хитрости второго. Короче говоря, коту удалось приспособить окружающую среду к своим взглядам на жизнь. «Если приносишь домой такую ораву, надо думать и о последствиях!» — сказала серьезно Сая Такаги из-за недальновидности Ксении, поправляя свои очки — «но хотя бы поняла свои ошибки!» — добавила она. Сейчас Ксения «агитировала за советскую власть», по выражению своей матери. Речь была адресована сестре младшей, шестнадцатилетней школьнице Ане, которая животных любила, но в журналисты не рвалась, а ее жизненные планы сводились лишь к победе в большинстве кубков «Большого шлема» и дальнейшему заселению своими портретами всех таблоидов мира. Для этого она пять раз в неделю проводила по три часа в теннисной школе в Новой олимпийской деревне, активно и старательно вбивая небольшие желтые мячики в покрытие корта ракеткой «Уилсон». И тут все поняли, где сейчас происходят события: это происходит в России, раз Ксения призывает идти по стопам СССР. Но их больше удивила её младшая 16-летняя сестра Аня, и неудивительно, у них девчонки в таком возрасте за парнями бегают и мечтают стать моделями и т. д., а тут она хочет стать спортсменкой мирового масштаба. Отец сестер, Владимир Сергеевич, был известным в академических кругах вирусологом и половину своей трудовой карьеры провел в экспедициях, в охоте на особо редкие и особо пакостные виды заразы. «Теперь ясно, почему всё началось с них, у них отец — учёный», — подумала Рика Минами, одна из полицейских, — «и его направленность как раз на вирусы». Остальные также начали пристально слушать, не желая упускать ни единого момента, единственные, кто толком не слушал, это отморозки Шидо, да и то они ничего другого не могли сделать, ведь за единый резкий дёрг они могли получить себе пули в головы. Опубликовал Владимир Сергеевич немало статей и монографий, что принесло ему славу в научных кругах и не принесло никаких денег. Однако около двух лет назад ему повезло. Группа, которую он возглавлял, вошла в состав смешанной российско-американской команды вирусологов. Американцы получили грант от какого-то американского же фонда, обретающегося при центре контроля за инфекционными заболеваниями в Атланте. В результате Владимир Сергеевич отправился в экспедицию не куда-нибудь, а сначала в Австралию, а потом на Гаити. Вернулся он оттуда почерневшим от загара, с новеньким ноутбуком «Тошиба» в сумке, хранящим невероятное количество новой информации. И сразу же вслед за этим последовало приглашение возглавить исследовательскую группу в России, работающую по той же программе. Владимир Сергеевич думал не долго, когда ему рассказали о зарплате, бонусах и иных возможностях, которые позволяли поднять уровень жизни семьи на невиданную ранее высоту. «Слава не всегда даёт всё, что ты хочешь», — подумал уже Шидо. — «Иногда нужно делать всё самому, чтобы у тебя была не только слава». «А я думал, что русские и американцы не ладят друг с другом», — сказала Рей Миямото. «Научные исследования вне политики», — сказал командир военных ССЯ. «Но, наверное, она вскоре будет там, как и спорт», — добавил уже солдат РФ. «И, как всегда, всё решили деньги!» — сказала Сая Такаги. «Я бы также поступил, если бы жизнь моей семьи находилась в таком состоянии!» — сказал их главный по оружию Кохта Хирано, и его поддержали другие. На что Сая злобно хмыкнула, но она поняла, что она сама жила в роскоши, а Владимир Сергеевич — ученый, который желал, чтобы его семье было хорошо, и ей стало стыдно за свои слова. Впрочем, чуть позднее выяснилось, что настоящим местом работы Владимира Сергеевича оказалась небезызвестная компания "Фармкор", принадлежащая не менее небезызвестному Александру Бурко - большому олигарху с наклонностями слона в посудной лавке. Именно он и финансировал работы фонда, даром, что тот американский, а сам Бурко на сто процентов наш, посконный, из-под родных осин. Таким образом, Владимир Сергеевич въехал со своими сотрудниками в двухэтажное здание по Автопроездной улице, которое в былые времена было лабораторным корпусом одного из московских автозаводов. После того, как завод пришел в упадок, немалую часть его территории раскупили другие компании, и немалый кусок отхватила некая компания "Химпродукт" - одна из бесчисленных "дочек" "Фармкора". Никто не был удивлен, услышав, что фонд финансирует олигарх, ведь у них тоже есть такое явление, когда олигарх финансирует что-нибудь, но ради своего будущего блага в виде признания общества и потом получить ещё больше прибыли из другого фонда. Также они не удивились, что «Фармкор» имеет мелкие организации, которые точно отдают большую часть прибыли. Затем в этом месте появился бывший сотрудник Главного Управления исполнения наказаний, Некий Оверчук Андрей Васильевич - среднего роста, плотный, с незапоминающимся лицом, но при этом наглый как танк. В настоящее время бывший "кум" Оверчук числился в рядах службы безопасности концерна "Фармкор" и занимал там отнюдь не рядовую должность. Его трудами влачившие жалкое существование дедки-вахтеры сменились на рослых ребят в черной полувоенной форме, с пистолетами и телескопическими дубинками на поясе и с самозарядными дробовиками за плечом. Больше всего зрителей привлекли те, кто заменили сотрудника ГУИН, ребята, вооруженные мало того пистолетами и дубинками, так ещё у них у всех есть дробовики! Если сказать проще - такой лаборатории у Владимира Сергеевича до сего момента еще не было. Омрачало его работу там лишь регулярное присутствие Оверчука, которого Владимир Сергеевич не переносил даже на дух, подозревая в нем глубокую душевную мерзость. Впрочем, Оверчук и сам на глаза Дегтяреву не лез, появляясь на этой территории не чаще чем пару раз в неделю и ненадолго. Еще его смущало то, что частная компания взялась за работу с малоизученными вирусами в черте города, не ставя, естественно, об этом никого в известность. Владимир Сергеевич знал, с какими мерами предосторожности работают те же военные биологи - его однокашник Кирилл Гордеев возглавлял такую закрытую военную лабораторию по разработке вакцин. Здесь ничего похожего на их меры безопасности не наблюдалось. Сам Оверчук уверял, что залог безопасности - привлекать как можно меньше внимания. Впрочем, работать с опасными культурами здесь тоже никто не собирался, так что слишком сильно об этом Дегтярев не задумывался. «Я не пойму, почему его впускают, если он бывший сотрудник?» — спросил один из гражданских. «По всей видимости, его понизили, и он работает в другом месте», — ответил другой. «Меня больше беспокоит, почему в лаборатории нет никаких мер безопасности?» — возмутилась медсестра Шизука Марикава. В результате семья Дегтяревых въехала в новенький, если и не элитный, то вполне соответствующий понятию "бизнес-класс" дом неподалеку от метро "Университет", а старая их квартира была довольно удачно продана, обеспечив маму сестер, Алину Александровну, свободными средствами на покупку мебели и двух машин. Казалось, наступило благоденствие. Однако та пылкая речь, которую сейчас произносила Ксения перед младшей сестрой, не была хвалой Дегтяреву отцу за их улучшившуюся жизнь. Ксения открыла, что вирусологи проводят опыты на животных. Не то чтобы она не знала этого раньше, но Владимир Сергеевич больше работал "в поле" и заражали животных его коллеги. Теперь же Владимир Сергеевич стал работать в лаборатории. И однажды вечером старшая дочь задала ему как бы между делом вопрос: – Па, а вы каких животных используете? Ну, в смысле для опытов? Никто не был удивлен, ведь уже рассказывалось, что она безумно любит животных и она к тому же учится на журналиста, чтобы писать статьи на тему о защите животных, так что её вопрос отцу был обоснован. Только Шидо со своими охламонами считали её идеи пустыми и жалкими. (За это они вовремя перерыва получат.) Погруженный в свои мысли Дегтярев даже не осознав истинного смысла вопроса, машинально ответил что естественно полный набор, от крыс до обезьян. Разговор развития не получил, но Ксения мгновенно заклеймила родителя как "живодера" и "вивисектора". К тому же она имела неосторожность поделиться новым знанием со своими друзьями с факультета, по разным причинам разделявшими её взгляды на проблему защиты прав животных. В результате вокруг Ксении образовался эдакий круг единомышленников, который не давал утихнуть страстям вокруг "живодерства" Владимира Сергеевича. Ксения даже почти перестала разговаривать с отцом за исключением тех случаев, когда ей нужны были деньги, в которых мать её ограничивала. Это уж точно никому не понравилось: сама назвала отца «живодером» и при этом клянчит у него деньги! Это сильно раздражало солдат, полицейских и гражданских, видя в ней слепого гринписовца, которая не видит, что её отец старается для своей семьи, хотя та же Сая так же бы себя вела по отношению к своему отцу и ей было не легче от этого. – Как ты можешь его оправдывать? Он ставит опыты на животных! Ты это понимаешь? Это все равно, как если бы он ставил опыты на Барсике или на Мишке! (Так звали кота и собаку) Их ты любишь? Ведь любишь? Ты бы отдала их папочке, чтобы он заразил их какой нибудь чумой и смотрел, что из этого получится? – Во-первых, отец их сам любит. Барсик вообще у него на подушке спит. Не у тебя, а у него. Во-вторых, тебе известен какой-нибудь другой способ испытывать лекарства? Насколько я слышала, такого еще не придумали… "Да такого еще не придумали даже я не слышал от своих знакомых ученых что-то типа такого что не нужно экспериментировать над животными" - сказал солдат ССЯ. "Да с её стороны это глупо ставить клеймо на своего отца так и не в чем не разобравшись" - сказал его командир. – Вот пусть и занимаются сначала изобретением способа, а потом своими диссертациями! Аня хмыкнула, затем спросила: – Мне кажется, отец защитил все возможные диссертации уже лет десять назад. Или больше – Значит, помогает другим защищать, своим ПОДЕЛЬНИКАМ! – А ты хоть знаешь, чем они занимаются? – Не знаю и знать не хочу! Мне достаточно того, что они мучают животных в своей лаборатории. – Насколько я знаю, они занимаются возможностью сохранения организма в длительных космических полетах без замораживания. И вообще выживанием в экстремальных условиях. Типа попал в Антарктиду — замерз. Перевезли тебя в тепло — сам отмерз и дальше пошел. Еще куда-то попал — и опять с тобой ни фига не случилось. Что-то отключилось в организме, а потом включилось, когда надо. Ксения уставилась на сестру, уперев руки в бока. – И откуда же ты этого набралась, Курникова? Тренер рассказал? – Я в записи отца посмотрела. Они у него все на столе лежат. Он статью или книгу пишет о своей работе. Возьми сама и почитай. – И ты хочешь сказать, что всё поняла? У тебя по биологии что в полугодии было? – Я вступление поняла. Хочешь понять остальное — читай сама, ты — умная, ты — отличница, про защиту животных скоро в телевизор попадешь. Вот иди в таком случае — и читай. Типа журналистское расследование. – Откуда к тебе это «типа» прицепилась? От твоих дружков-спортсменов дебильных? – Нет, из книжек, которые выпускники журфака пишут. Кстати, что такое «фак» я знаю. А вот «жур» что значит? – Ты до этого пока не доросла. – Ну не доросла, так не доросла. Мне пора. «Словно её дружки адекватные, раз она сама себя агрессивно ведет по отношению к отцу», — подумала Саэко. «Она думает, что это легко — найти такой способ, как по мне, это бессмысленная трата ресурсов!» — не выдержал сказал русский солдат, того сразу поддержали его боевые товарищи и японцы. «Аня, очень сообразительная, если хотя бы вступление поняла из записей отца, вот бы её старшей такой ум», — подумала снайперша. «Вот здесь я с Ксенией согласен», — сказал Такаши, когда Аня спросила сестру про американский мат, — «ей ещё рано знать такие слова». Аня вышла из кухни, подхватила с пола в прихожей свою теннисную сумку, согнав с нее разомлевшего кота, и вышла в холл. Когда она подошла к двери, зазвонил телефон связи с охраной. Аня проигнорировала звонок, лишь обернулась вглубь квартиры и крикнула: – Отличница! Остальные защитники прав крыс к тебе пожаловали! - и вышла за дверь. На этом моменте экран выключился, и Александр объявил о перерыве, и все вышли из кинозала.