10. Добро за добром.

Каждый день приходится задумываться о том, а нужно ли мне это? Все эти бессмысленные поиски в неведении заставляют меня сгорбиться в углу комнаты и поджать к груди коленки, словно слабачка. Но воспоминания о странном сне поддерживают смысл жизни, интерес и возбуждение продолжать поиски новой информации о секретной организации взбудораживают тело. Похоже, сегодня меня ждёт не такой уж и скучный вечер. Пока солнце заходило за горизонт, а огненный свет разливался по комнатам дома, передо мной встал один вопрос. В виде человеке. – Что случилось, Томиока-сан? – изогнув бровь, слова выползают из моих уст сдержанным, но тихим тоном, пока взгляд темных острых глаз устремлен прямо на меня. Зарастает ещё пару вопросиков. Зачем и и почему он здесь. А мужчина молчал некоторое время, словно задумался. Но нет, зная его, это было ожидаемо – недолгое молчание, продлившееся чуть меньше минуты. – У меня..небольшие проблемы. – звук его хриплого голоса дал мне всего мгновение на раздумья, прежде чем потрёпанный брюнет свалился на пороге вялой тушой. Тихое ругательство соскользнуло со рта и вскоре с не малым трудом затаскиваю учителя к себе в комнату. Кровь размазалась по полу дорожкой, приходилось помучаться несколько минут, пока обессиленный пострадавший не оказался сидящим на полу, откинутый спиной на стенку. Его глаза еле держались открытыми, и меня не могло не пронзить кучево любопытства. А что с ним, в общем-то? Было понятно, что ему требуется помощь. Разрешения спрашивать у человека, что в полусознательном, в полубессознательном состоянии с трудом держит глаза открытыми, я не собиралась. Сразу приступила к аккуратному сдергиванию грязного верха с него, убрав одежду в сторону. В глаза сразу бросилась огромная рана, расположенная на животе. Тут же вспомнилась жгучая боль, что так долго и упорно мучала меня. Мускулистое тело мужчины было ужасно израненным, что я даже не сразу заметила татуировку с каким-то узором на его предплечье. Хмыкнув, не придала тому значение, переведя взгляд на более важную картину передо мной. Встав, быстрыми шагами направилась к тумбочке, достав оттуда медицинские принадлежности, которые у меня имеются – а их не много. Снова села рядом с учителем. Его дыхание было хриплым и тяжёлым, пока он хмурился и слабо ерзал. Плохи дела. Обработка раны вышла весьма затруднительной, ибо смотреть на такие большие раны я все ещё не привыкла. Но отвращение показывать я не стала, ведь Томиока все ещё оставался в сознании. От металлического запаха крови кружило голову, а руки раздражающе подрагивали, когда собственной кожей я случайно касалась его израненной. Тут швы наложить нужно, однозначно. Вот только дело плохо, когда оно доходит до моих дырявых рук. Безнадежно фыркнув, обработала нить и толстую иглу, с особой осторожностью и аккуратностью приступив к работе. Томиока хмурится и корчится, на лице гримаса. Ему больно, можно понять это только по тихим вздохам, но обращать на это внимание я не стала, лишь бы не накосячить и здесь. Одно дело когда ты лечишь себя, другое – когда делаешь это с кем-то. Тут и нервы стальные нужны, и опыт жёсткий. А сидела я не в лучшей позе, зато удобной – между согнутых ног учителя. Что ж, в такой ситуации разве можно судить кого-то за странные позы, которые заставляют задуматься других? А «других» здесь нет, что означает, что и смущаться нечему. Упорная работа над его ранами чудом оставила после себя только добро. Оставалось лишь перевязать туловище, затянув узлы по уже, дабы ткань не упала. Наклонившись, с небольшим трудом заставила выгнуть спину, пока накладывала бинты круговыми движениями, пока тот кряхтел и поджимал губы. Не понятно, зачем он сюда примчался, да и откуда вообще узнал, мой ли это дом? Помотав головой, отпустила мысли в сторону. Сейчас явно думать нужно не об этом, а о проблеме передо мной. Отстранившись, взяла его две рубашки и хаори. Потрёпанная одежда была в весьма не лучшем состоянии, придется зашивать. Таким образом я хотя бы отблагодарю Томиоку за его мужественность, за то, что спас меня дважды. Но для начала нужно уложить беднягу на кровать, пол холодный и твердый, простудится ещё.. подойдя к нему, тронула за плечо. Тревожить его не хочется, да и нельзя ему резкие движения делать, вот только все равно придется встать. Перекинув довольно тяжёлую руку Гию через плечи, зашагала к кровати. Долго идти не пришлось, через буквально пять шагов мы приблизились к моей койке, на которую я уложила физрука. Устала я знатно, а ведь вроде бы даже ничего и не сделала. Укрыв того мягким одеялом, включила батареи. Черныш все это время тихонько сидел на шкафу, вроде спит, раз глазки закрыты, да и молчит. Но дела мои не были закончены. Сразу после того, как я укрыла его, пошла зашивать дыры на его одежде. Я не мастер класс, но небольшой навык в вышивке имеется. В психбольнице от безделья делала все, что в голову лезет, лишь бы занять себя чем-то более продуктивном, нежели целый день сидеть и лежать, кушать и пить. Сидя на стуле, откинулась на спинку, с тихим вздохом продолжая зашивать.             ××× Томиока уснул, а я осталась сидеть за столом. Стемнело, тетя должна скоро придти, а этот факт немного тревожит меня. Если так подумать, учителю придется остаться у меня в комнате до следующего дня. Впрочем, это не настолько плохо, раз уж завтра воскресенье. Хотя я сомневаюсь, что его огромные ранения заживут за день. У него пот льется рекой, приходилось часто менять мокрое полотенце в холодной воде, пока он мучался во сне. Пару раз я его попыталась разбудить, и он даже просыпался, вот только дело в том, что ему было ещё хуже. В такой ситуации я прежде, вроде бы как, не была, поэтому не особо знала, что делать. Сказать честно, я не могла не засмотрелся на тело учителя. Нет, я не чокнутая, на моем месте, мне кажется, любой бы рассмотрел такое накачанное тело. Из-за глубокого пореза я не смогла определить сколько у него кубиков пресса, но могу сказать, что 6 там точно есть. Не то что бы я влюбилась и всякая прочая дурь, но в желудке был осадок чего-то непонятного. Хочется тоже быть сильнее, хотя к большому сожалению, мое тело не позволяет мне таких красот. С самого рождения я росла слабой и ни на что не годной девочкой. Спасал меня только мой интеллект, которому я благодарна. А ещё интуиция. Она не всегда со мной, но зато в важные моменты может пригодится. Черт, я даже и не заметила клинок на его поясе. Это было странно с моей стороны, хотя ничего, все же, я была немного взволнована на тот момент. Моя рука невольно потянулась к клинку, черные ножны так и говорили вытащить из них холодное оружие, глаза засветились от предвкушения. Но меня одернула мысль, что Томиока прямо здесь. Нет, мне не следует торопиться, в любом случае, я все равно уже рассматривала его катану. Мысли запутались. Проворчав, я отпрянула, сев на пол у своей кровати. Глаза слипались, я хотела спать. Вот только глухой щелчок входной двери прервал мой гнетущий сон, пришлось встать и выглянуть за дверь. Это была тетя. Она снимала обувь, ее усталый взгляд заставлял желудок перевернуться сотый раз. В такие моменты мне сразу кажется, что я обуза для нее. – Привет, – выйдя из комнаты и плотно закрыв дверь, я выхожу к тёте, помахав рукой. Взяв пальто с ее плеч, повешала в шкаф в прихожей. – Ох, Селена, почему ты не спишь? – слегка удивлённо с усталым голосом Лин гладит меня по голове, покачав головой. – ты что-то кушала? – Да. – короткий кивок, пока тело готово было обмякнуть от нежных прикосновений тети. Она не заменила мне мать, но она встала на ее место. – Тогда хорошо. Вот, я купила тебе таблетки, наверное, у тебя уже закончились те. Я пойду спать, спокойной ночи. И.. не засиживался долго, хорошо? – она всунула мне в руку белую бутылочку с таблетками, похлопав по плечу, а затем вяло зашагав к себе в комнату. Она тратит свои деньги на покупку этих никчемных таблеток и ведь я даже не могу сказать ей правду. Она точно будет бояться меня снова. – Черт..             ××× – Не вставайте, швы могут разойтись. – утром Томиока проснулся резко и словно без причины. Всю ночь мне пришлось ухаживать и обхаживать его всяческими способами, дабы температура не поднималась вновь, а пот прекратился так скатываться с него. Отрицательно качнув головой, слегка надавливаю на его плечи, укладывая обратно. А тот лишь с лёгким удивлением и хмуростью смотрит на меня, в явном замешательстве. Но жаловаться не стал. Солнышко светило ярко, прямо в глаза, а птицы пели свои обычные песни. Зашторив окна, подошла к столу, достав из тумбочки последнее обезболивающее. Откуда оно у меня? Спасибо Чернышу, ворон залетел в открытое окно больницы, возле которой я встала, взяв в свой клюв два шприца. Один я истратила на себя, другой использую на него. Щёлкнув пару раз по шприцу, подошла к мужчине. Хм, раз он проснулся, должен чувствовать всю эту вязкую боль. – Я сделаю вам укол и боль должна затупиться. – на мои слова тот лишь тихонько промычал, отведя взгляд. Приняв это как за согласие, села подле мужчины, вколов ему укол. Тот даже не поморщился, лежал смирно и тихо. Хорош.