Пролог

У вас когда-то было чувство, будто вы чего-то лишены? Словно по вашему сердцу прошлись паяльником, а вы все никак не можете дотянуться до раны, вас держит безысходность. Безнадега. Сладкое забытье так часто оказывается самой худшей ошибкой. Девочка, лет десяти, играет во дворе. На улицах Балдура солнечно, она жила с родителями в лавке, где они продавали всякие травы и настойки. Совсем недавно бедняжку забрали из приюта. Никто так и не смог узнать её родословную. И не сможет. Она и сама не знает.

***

Солнечные лучи играли на ручках маленькой Селины, мужчина и женщина пили чай в их маленьком садике, наблюдая за ней. Адель и Майкл, её приемные родители, люди, повидавшие падение их когда-то яркого, солнечного прошлого, которое отобрала война, решили назвать девочку в честь луны. Ведь даже когда их покинуло солнце, луна всегда освещала путь. Даже под обстрелами, она ласково направляла. Присматривала, когда солнце было закрыто тягучим, свинцовым дымом. Словно маленькая богиня, словно Селунэ. Девочка танцевала, её белесая, даже слишком белая кожа, отливала в солнечных лучах. Белокурые локоны были растрепаны от нескончаемой тряски, она всегда была немного неряшливой. В своем маленьком волшебном танце она находила свободу, это была особая магия. Она пела на каком-то непонятном языке и смеялась, как маленький птенчик. Она и сама выглядела, как растрепанный птенец, сбежавший из леса. Ей так часто говорили. Не как что-то милое, как оскорбительное. «Дикарка». Воспитательницы никогда особо не жаловали её нрав, поэтому, обретя новую семью, девочка чувствовала себя счастливее всех. Тут никто не наказывал за странности, за свободолюбие. О родителях девочки не знал никто, её нашли прямо у двери приюта. Воспитательниц разбудил надрывной плач маленького существа. Так и прожила она свои шесть лет, в приюте у доков. Работы было много, в основном, конечно, чистка рыбы. Поэтому любое напоминание о ней вызывало лишь рвоту и ночные кошмары, иногда маленькой Селине казалось, что она сама покроется чешуей и так же начнет вонять, как эти чертовы рыбешки. Неудивительно, что она не нравилась воспитательницам, вечно подстрекала остальных детей на неповиновение, сбегала и никогда не слушалась. Наказывали её часто, и это были не только дополнительные часы за уборкой или удары кнутом. Они наказывали её более жестоко, словами. Словами, убивавшими в ней что-то, убеждали, что она ничейная, подкинутая и никто её никогда не заберет. Никому она не нужна. Девочка встряхнула головой, прогоняя болезненные воспоминания, всё закончилось, они оказались не правы. Зато сегодня был самый лучший день, после безымянной жизни в приюте, она нашла дом и даже имя. Она успела свыкнуться с «Замарашка» и «Девочка», но вот Селина... Селина было чем-то новым, как её день рождения. Можно сказать, сегодня и был её день рождения, ведь она и не помнила кем была до. Ничего не знала. Другие дети в приюте знали их день рождения и имя, ей же этого не досталось. Но ничего, сейчас все хорошо. Сейчас солнце светит так ярко, мама с папой рядом и её любимый пирог с малиной ожидает на столе. В приюте дети могли получить маленький кусочек лишь раз в год, когда к ним заезжал грузный, но очень добрый друид. Она бежала так быстро, что чуть не споткнулась. Этот маленький беспорядок всегда радовал Адель и Майкла. Воздух пах ягодами, трава все еще была немного влажной после прошедшего дождя и мягко щекотала ноги маленькой Селины. Она прыгнула в объятья её новой семьи. Они всегда выглядели такими потрепанными, хрупкими, как это воспоминание, но обнимая их девочка словно окутывала их в защитный купол. И на миг, всего на миг, она не чувствовала себя пустой. Выжженной. —С днем рождения, Селина! От Адель и Майкла всегда пахло малиной, выпечкой и чем-то теплым, она никогда не забудет, хотя бы это не забудет. Должна не забыть…