Глава 14

      И вот, настал день моего бракосочетания. С женихом мы поладили хорошо. Конечно, он же не знал, что я не совсем тот, за кого себя выдаю. Я попросил, чтобы мне не помогали со сборами к торжеству и сейчас, стоя перед зеркалом и поправляя традиционный свадебный наряд, прощался со своей прошлой жизнью, ведь, как прежде уже не будет.       - Фату забыл. – подметил Карлион.       - Спасибо.       Я взял вышеназванный предмет одежды и покрыл им свою голову, закрепляя в кудрях волос.       - Криво.       - Я не мастер в этих делах, увы. – вздохнул я.       - Влево поверни и чуть-чуть назад.       - Спасибо, Карлион. – улыбнувшись птице, я поправил фату и взглянул в зеркало. – Теперь всё хорошо?       - Да. Иди уже, а то опоздаешь.       - Пока, Карлион.       Спустившись вниз, я подошёл к людям, что должны были меня отвести в нужное место.       - Пойдёмте. – сказал мужчина, открывая передо мной дверь.       Пройдя недолго, мы оказались у стен прекрасного здания, напоминавшего церкви, со средневековых рисунков, но явно ею не являющегося. Даже снаружи, оно выглядело настолько искусно украшенным и выделанным, что захватывало дух. Разноцветная мозаика украшала каждый миллиметр стен, а крыша и вовсе была полностью сделана из стекла, тончайшей выделки. Я запрокинул голову, наслаждаясь красотой этого места. Хотелось остаться подольше, чтобы в полной мере насладиться этим мгновением прекрасного мира, но меня позвали, и я должен был идти.       Переступив порог здания, я поднял голову, сквозь тонкое стекло так красиво просвечивало небо, усеянное кудрявыми облаками. Как же здорово, должно быть, здесь находиться в грозу…       Мы с моим будущим мужем прошли к специальному месту, где и должен был состояться обряд бракосочетания – марнела. К нам обратился мужчина в чёрном плаще, по левую руку от которого стояла так же одетая женщина:       - Ár leanaí, agus nach linne. Do saol a bheith nasctha le blianta fada ó shin, nuair a bheidh an bainise mór. Ach lá atá inniu beidh tú a bheith ina mbaill iomlána den tsochaí, ag cur vow an phósta. Briseadh an vow an phósta nach bhfuil ceann. Feicfidh tú a bheith ag baint go deo. Chothú páistí agus réasúnach ina saol, ionas nach tarnish an teideal mhór de medicine / witches. Sín amach do lámha.2       Мы протянули руки. Мою ладонь женщина положила на страницы раскрытой книги, ладонь Мориана, мужчина, положил поверх моей. Они продолжили:       - An t-ainm ar an ancients, achomharc a dhéanamh chugat agus glao a bheith dílis a dhualgais go dtí deireadh a chuid laethanta. – книга под нашими ладонями засветилась золотым светом, который нарастал с каждым словом мужчины. - Táimid á gcoinneáil le chéile ag vow pósadh tú! Ár leanaí agus ár ngrá dá chéile! – мою ладонь начало жечь, но я старался не подавать вида, пока боль не стала практически нестерпимой. - Agus a bheith i gcónaí macánta lena chéile! Ársa bless do chomhar! Tú - fear céile agus bean chéile!3       Мой муж убрал свою руку, а я отдёрнул, но никто не обратил на это внимания. Опустив руку вниз, скрыв её в реках ткани платья, я сжимал и разжимал ладонь, пытаясь унять боль.       Вечер длился долго, но, в конце концов, мужчина, проводящий обряд, обратился ко всем присутствующим, объявив, что торжество окончено.       - Нам пора домой. – сказал Мориан, слегка улыбнувшись и взял меня за руку.       - Хорошо. - ответил я, послушно идя следом за мужем.       Ночь была ужасно луной и потому мы могли спокойно добраться до дома, несмотря на то, что дорога была ухабистой. Попав каблуком в одну из расщелин, я чуть было не упал, но был подхвачен сильными руками моего супруга. Это было так странно и непривычно. Так хорошо, что он – не чета мне – силён и широкоплеч. С таким не страшно нигде и ни в чём.       Открыв дверь своим ключом, Мориан внёс меня в дом и понёс на второй этаж.       - А где Джордан?       - Он не ночует здесь.       Получалось, что в этом огромном особняке мы сейчас были совершено одни. Это было хорошо. Оставляя позади ступеньку за ступенькой, Мориан донёс меня до какой-то комнаты, открыл дверь и, пройдя вглубь помещения, поставил на пол.       - Где мы? – озираясь по сторонам, спросил я.       Мориан щёлкнул выключателем, и помещение наполнилось приглушенным светом, что так прекрасно сочетался с кроваво-бордовыми и тёмно-индиговыми красками комнаты.       - Красиво. – улыбнулся я.       - Тебе правда нравится?       - Конечно. Это прекрасно.       - Я рад. – он подошёл ко мне, коснувшись предплечья, проведя рукой вверх, через плечо и шею, задержавшись на щеке. – Тебе это уже ни к чему. – он взял пальцами тончайший материал фаты.       - Правда. – я кивнул, сняв её с головы.       - Ты очень красива. – в его глазах отражались огни и они казались невероятно тёмными и глубокими, даже, дикими. – Ты напугана?       - Нет, почему я должна?       - Ты молчишь и напряжена.       - Я волнуюсь, вот и всё. – я улыбнулся, пытаясь показать, что всё хорошо.       - Я тоже волнуюсь.       Ответив мне улыбкой, Мориан подошёл ещё на шаг ближе. Медленно склонившись ко мне, он застыл на мгновение. В моих глазах, верно, пробежала искра непонимания и даже страха, но осознание быстро нашло меня, и я спокойно прикрыл глаза, чувствуя касание губ на губах.       Его ладони, слегка загрубевшие и шершавые от постоянного контакта с оружием, касались меня, сжимая талию, спину, слегка спуская платье с плеч и касаясь чувствительной кожи между лопаток. Когда я слегка свёл их, мой муж отстранился, заглядывая мне в глаза.       - Всё хорошо. – не дожидаясь взволнованных вопросов, сказал я. – Просто, непривычные новые ощущения.       Он кивнул, протягивая руку и медленно развязывая завязки на моих плечах. Ткань, медленно струясь и щекоча кожу, соскользнула вниз, скрываясь у моих ног. Морин наклонился, взяв меня за лодыжку и побуждая приподнять ногу. Когда я исполнил немую просьбу, он аккуратно снял с меня туфлю, вернув ногу на пол, устланный толстым ковром, чистого меха. Проделав тоже самое с моей второй ногой, он вновь встал передо мной.       - Не бойся. – сказал он, вновь протягивая ко мне руку.       Медленно касаясь пояса на моей талии, он развязал один узел, затем второй, потянул и пояс, сдавшись, остался в его руке. В этот же момент, я почувствовал, как по моим плечам заскользили волны волос, падая у наших ног. Белая сорочка вновь повисла на мне, бесформенным мешком. В глазах моего мужа читался шок, постепенно, уступающий место интересу, а затем, злости.       - Кто ты такой? – подняв руку с поясом и поднеся её к моему лицу, спросил Мориан.       - Я – Дуриан Болек.       - Ты врёшь. Есть Дурия Болек, это моя невеста. Где она? – он отступил назад, достав из ножен, стоящих в углу меч.       - Я не вру, - подняв руки, попытался вразумить мужа я, - я, правда, Дуриан Болек. Я родился в семье ведьм, в тринадцатом поколении. Моя мать и все остальные были уверены, что родиться девочка. Ведь ребёнок ведьмы – всегда девочка. Но родился я. Союз с твоей семьей, с тобой, был уже заключён.       - Докажи. – не опуская оружия, сказал Мориан.       - Как я могу тебе доказать?       - Ты говоришь, что ты ведьма, во что невозможно поверить. Но, давай проверим. – он поднял меч, глубоко порезав им своё запястье. – Кровь ведьмы – целительна. Лечи. – он протянул мне руку из которой, сочилась кровь, практически, чёрная в полумраке.       - Мне тоже нужно порезать руку.       - Режь.       - Ты позволишь мне взять твой меч?       - Нет. Давай руку. – я протянул руку, которую он сжал и чиркнул острейшим лезвием по моей ладони, заходя на запястье. – Лечи. – повторил он.       - Протяни руку. – попросил я.       Когда он исполнил мою просьбу, я занёс ладонь над его раной, сжимая её в кулак и капая кровью. На наших глазах, рана его начала затягиваться, оставляя Мориана озадаченным.       - Ты, правда, ведьма… - сказал он, глядя на свою руку, на которой не осталось ни следа от ранения.       - Смысл мне врать?       - Но, зачем же ты пришёл? Зачем ты согласился на свадьбу и сделал так, чтобы я не узнал, до последнего, кто ты?       - Я не хотел позора для своей семьи.       - Ты думаешь, так будет лучше?       - Думаю, да. Я же пришёл, вступил в брак. Всё, как должно быть.       - Только ты – не тот, кого мне обещали.       - Я же не виноват, что родился мальчиком.       - Твои родители должны были подумать об этом. Завтра мы отправимся в окружной суд. Пусть там решают, что делать в подобном случае.       - Нет! – я в ужасе распахнул глаза. – Не надо! Не обрекай мою семью на это! Пожалуйста, позволь мне уйти, я же не сделал тебе ничего плохого?       - Ты обрёк меня на вечное одиночество, до конца дней моих.       - Но я же не могу быть твоей женой, значит, ты имеешь право на иную избранницу?       - Как видно, ты не знаешь законов. Обряд венчания неразрывен, что бы не случилось. Я могу быть лишь с тобой, а ты лишь со мной.       - Хорошо. – я сел на край кровати. – Тогда, я останусь.       - А какой мне от тебя толк?       - Ну… Ребёнка я, конечно, родить тебе не смогу…       - Я сказал. Завтра утром, мы идём в суд. – он подошёл к двери. – Уходи из этой комнаты! Она для моей любимой, которую ты убил, одним фактом своего рождения.       - Позволь мне… - видя, как сжались его кулаки и заиграли мускулы, я предпочёл послушаться и уйти.       - Можешь спать в той комнате, в которой спал эти семь дней.       - Спасибо.       Он закрыл дверь, а я быстрым шагом пошёл в свою комнату.       - Ну, что, обрадовался муженёк сюрпризу под твоими одеждами? – спросил Карлион, как только я зашёл в комнату.       - Не то слово. Он грозится мне судом. Да ладно мне, моей семье. Мы должны бежать…. – я ринулся к окну, распахивая его тяжёлые скрипучие ставни.       - Тише ты, услышит муж – убьёт. И меня, мало ли, тоже.       - Моя метла во дворе… - напряжёно вглядываясь в темноту ночи, сказал я. – Мне её не достать. Так, - кинулся на середину комнаты, падая на колени и царапая их о пол, - я сейчас нарисую платформу, и мы перенесёмся домой! Так! – я чиркнул ногтями по полу, водя рукой над ним. – Стоп… - мой взгляд потух. – Мне нужен мел, чтобы нарисовать… - я обернулся на Карлиона, будто ища ответа в его глазах.       - Ты подождёшь три минуты? – спросил ворон, я кивнул. – Хорошо. – он запрыгнул на подоконник, расправил крылья и нырнул в чёрное чрево ночи.       - Наверное, он сбежит. Но это правильный выбор. – прошептал я, опуская голову.       Ровно через три минуты, на подоконник приземлился Карлион, сжимая в клюве кусок мела.       - Я думал ты не вернёшься. – ошарашено и благодарно одновременно, сказал я, забирая мел.       - Как же плохо ты обо мне думаешь. Я – не крыса, чтобы бежать с тонущего корабля. Я – ворон, а ворон – птица гордая. Мы преданы своим хозяевам до последнего. Вот, - он перебрал лапками по подоконнику, - ты думаешь, почему говорят: «кладбищенский ворон»? А вот почему – когда хозяин наш умирает, мы покидаем, отныне, пустой для нас дом, и переселяемся к месту его последнего пребывания, чтобы дожить свой век.       - Это так благородно. – в моих глазах читалось искреннее восхищение. – Никогда бы не подумал.       - Так, оратор, не распинайся, рисуй лучше. – Карлион вновь перебрал лапками и отвернулся к окну.       - Готово. – сказал я, когда посреди комнаты нарисовался ровный пятиугольник. – Залезай на плечо.       Карлион спрыгнул и подошёл ко мне, я подсадил его на плечо и встал в середину пятиугольника.       - Готов?       - Да. – ответил ворон.       - Стоп. Я же чихать начну и всех перебужу.       - А ты дыхание задержи сейчас и на той стороне вдохни, и чихать не будешь.       - Точно.       - Я птица не только гордая, но и мудрая.       - А дыхание задерживать надо до заклинания или после?       - После не успеешь.       - Хорошо.       Набрав полную грудь воздуха и, перестав дышать, я начал говорить слова заклинания, необходимого для мгновенного путешествия:       - In ainm an domhain, spéir, uisce, tine agus aer glan! Ba mhaith liom dul abhaile!4       Раздался хлопок и вот мы уже стоим на первом этаже моего дома. Подождав ещё пару секунд, я вдохнул.       - Нам нужно скрыться, чтобы меня не нашли. – обратился я к Карлиону. – Для судебного разбирательства нужен объект преступления закона. Если его, то есть, меня не будет, то и разбирательства никакого не будет, и я спасу семью от позора.       - Ход мыслей правильный, но… куда мы отправимся?       - В другую страну. Далёкую-далёкую. – я направился к лестнице, чтобы собрать свои вещи.       - Всё это здорово, но совершено бессмысленно.       - Почему?       - Ты думаешь, для ваших заклинаний-ищеек есть хоть какое-нибудь место, где их всевидящее око будет слепо? Они найдут тебя даже в аду.       - Точно… - я остановился на третьей снизу ступеньке. – В аду найдут, а в другом мире нет! Карлион, - я развернулся, бегом направляясь к подвалу, - я ухожу в иной мир!       - В другой. В иной тебе рано ещё.       Взявшись за тяжёлую ручку на двери подвала, я потянул на себя. Дверь поддавалась с трудом, скрипя, что заставляло меня то и дело останавливаться, чтобы не разбудить маму с бабушкой. Наконец, она сдалась и открылась, обнажая передо мной жуткую пасть подвала.       Аккуратно спустившись по каменным ступеням, я пошёл вдоль длинных шкафов, которые уходили вглубь подвала, который больше походил на подземелье.       - А вот и она… - я снял с верха шкафа сверток и, сдув с него пыль расправил.       - Только не говори, что это…       - Трансфер. – закончил я за Карлиона. – Да, это он. У меня нет другого выбора.       - Это пахнет большими неприятностями.       - Я уже пахну большими неприятностями, так что, хуже не будет.       - Не зарекайся.       - А тебе какая разница? Ты не пойдёшь со мной. Ты должен остаться. Я не могу подвергнуть тебя опасности. – я снял его с плеча и ссадил на пол. – Оставайся. Будешь так же сыто и беззаботно жить, только без меня.       Я развернул полотно зеркальной поверхности, что блеснула во тьме. Вероятно, она здесь лежит уже не первую сотню лет, а всё так же выглядит, как новая. Такие вещи делают на века.       Я закрепил транфер на стене. Вся его поверхность заблестела, будто удерживая в себе тысячи и тысячи молний.       - Иди наверх. – сказал я Карлиону.       - Ты не оставишь записки?       - Ты всё расскажешь маме с бабушкой, скажешь, чтобы они не беспокоились. – я напряжённо вглядывался в многомерную даль коридора пространства.       - Хорошо.       - Прощай, Карлион, я любил тебя. Ты был очень хорошим другом. Может быть, когда-нибудь, свидимся. Как говорил Адэйр: «не говори - прощай».       Я протянул руку и коснулся поверхности зеркала, тут же проваливаясь в него пальцами и ладонью. Мою кисть тут же сдавило силой сотен атмосфер, одновременно, окутывая ощущением невесомости и небытия в мире вещей. Я сделал маленький шажок в сторону зеркала, всё остальное оно сделало само, втянув меня в коридор пространства. Меня охватила ужасная боль, будто, моё тело пропускали через грубую мясорубку, я не чувствовал своих пальцев рук и ног, всего себя, было лишь ощущение своего сознания, что так мало и малозначительно, по сравнению с тысячами вселенных, что представлены пред азартным взглядом трансфера, в одном лишь ему понятном выбора твоего места назначения.       Боль почти оглушила меня, заставляя сомневаться в своём собственном существовании, но, вдруг, мои глаза ослепил яркий свет и я упал на твёрдую поверхность.       - Еле успел. – я обернулся на знакомый голос и увидел изрядно потрепанного Карлиона, что стоял на земле.       Через секунду воздух будто рыгнул, извергнув вырванные в процессе переноса перья Карлиона.       - Зачем ты пошёл за мной?       - Думаешь, я мог тебя бросить? Нет.       - Ты понимаешь, что это может быть какая угодно реальность, и здесь может быть опасно?       - А ты об этом подумал?       - Как ты успел пойти за мной? И кто теперь всё объяснит моей семье?       - За это не беспокойся. Пока ты размышлял, глядя в пространственную воронку, я написал твоим родительницам записку и отнёс её на тумбочку у входа в дом. А насчёт того, как я успел… - ворон сделал паузу. – Когда кто-то входит в коридор, он закрывается только через какой-то отрезок времени, в среднем, минуту. Так что, у меня было время, чтобы влететь в него, прежде, чем он исчезнет.       - Но ты же знаешь, что трансфер не перемещается вместе с нами и даже не остаётся там, где был. Он исчезает и появляется в каком угодно неожиданном месте. Мы не сможем вернуться.       - Ты – мой хозяин и друг, так что, если уж мне суждено безвестно кануть в окружении чужих столиц, пусть это будет так.       Я покачал головой:       - Ты красиво говоришь и мне это так приятно, но я расстроен твоим выбором. Он может погубить тебя.       - Мистер, - надув грудь заговорил Карлион, - давай, мы будем меньше разглагольствовать и пойдём, посмотрим, что за мир нам выпал?       - Хорошо. – я подставил руку, чтобы Карлион залез на неё, и усадил его на плечо.       Только сейчас, оглядевшись, я заметил, что мы приземлились в каком-то тупиковом переулке. Повсюду стояли странные и неприятно пахнущие контейнеры. Тут и там валялся мусор, при чём, какой-то совершено незнакомый для моих глаз. К одному из контейнеров подошла чёрная кошка, но, испугано оглянувшись на нас, убежала прочь.       - Пошли. – сказал Карлион. – Нам нужно выйти на улицу.       Послушав пернатого друга, я направился к концу переулка, где был виден свет. Когда мы вышли на улицу, меня оглушила канонада звук, громких настолько, что я не слышал стук собственного сердца. По огромной дороге, широкой настолько, что конца ей почти не было видно, неслись тысячи машин, своими выхлопами отравляя мои лёгкие. Ужасающую дорогу окружали здания, такие высокие, что вершин их не было видно в облаках. Люди, огромные нескончаемые толпы людей куда-то бежали, смотря в какие-то странные прямоугольники, прикладывая их к ушам и что-то говоря. Я поднял глаза и увидел огромную доску, крепящуюся на столбе. Через мгновение, картинка улыбающейся семьи со стаканами, полными сока, сменилась картинкой, где практически голая женщина, в одном белье, изгибалась в заманчивых позах. Мимо меня пронеслась ярко-алая машина, оглушительно воя и переливаясь на крыше своей красно-синими огнями.       - Может быть, это и есть ад?