Глава 19. Прошлое

Пять лет спустя. Москва. Квартира Лавиных. — Лиза беги сюда! — кричала девушка, пока собирала игрушки дочери на лавочке. Девочка заливисто смеялась, кидая песок вверх и убегая, чтобы не попасть под него. На улице стоял теплый май, и легкий ветерок развивал платье матери. — Лиза! Сколько раз нужно повторить малышка? Девочка подбежала к матери и стала помогать той складывать игрушки в пакет. Маленькие ручки быстро справлялись с этим, и девушка наблюдала за дочерью в умилении. Елизавета была послушным, но очень активным ребенком, заставляя ее родителей буквально скакать вместе с дочерью. — Когда папа придет? — в очередной раз спросила девочка. За всю дорогу из садика до площадки возле их дома, она задала этот вопрос по меньшей мере три раза. — Папа на работе милая, вечером придет и поиграет с тобой, — ласково сказала Анна и потрепала дочь по кудрявым волосам. Она была мини копией того человека, от которого девушка сбежала пять лет назад, и который не покидал ее во снах, изводя ее вот уже пять лет. — Я хочу, чтобы он почитал мне, обязательно! — громко сказала девочка и девушка кивнула, беря дочь за маленькую ручку и направляясь домой. Витя пропадал на работе, сажая преступников и разбираясь в очередном деле. После громкого дела Чикатило, парню дали очень хорошую премию и повысили, нагрузив его еще больше. Последние пять лет проходили максимально спокойно и уютно. Аня работала юристом по административным делам, не решаясь лезть в криминал, пока ее муж погряз в этом полностью. Как только он узнал, что девушка беременна, сразу сделал ей предложение, не заботясь о том чей это был ребенок. Его любовь к ней была искренней и чистой, когда он буквально носил ее на руках. Девушка больше не была Туркиной и стала Лавиной Анной, стараясь забыть свою прошлую жизнь в Казани. Ответных чувств она не давала, потому что ее сердце навсегда осталось в Казани, в городе в котором она не была уже больше пяти лет после уезда, оборвав все ниточки, связанные с тем временем. Только после рождения дочери девушка согласилась стать его женой, пытаясь оправится после всех событий. Имя ее дочери они выбирали вместе, и Витя считал ее родной, хоть и хотел еще детей. Вообще дочь даже понятия не имела, что Витя не ее отец, а они успешно это скрывали, да и не зачем ей было это знать. Иногда Аня просыпалась посреди ночи с громким криком, когда ей снился очередной кошмар, что Кощея убили. Что происходило с мужчиной она не знала, и это терзало и так раненое сердце, которое она не могла склеить вот уже пять лет. — Мам ну ты долго?! — кричала девочка из ванной, ожидая полотенце, которое девушка ушла доставать из шкафа. Быстро принеся ей маленькое полотенце, девочка довольная вытерла руки и побежала в свою комнату играть. Прикрыв дверь на кухню, Аня закурила, в очередной раз задумавшись. Воспоминания, связанные с прошлой жизнью, преследовали ее буквально всегда, и когда дочка спала, а муж был на ночном дежурстве, она открывала бутылку вина и садилась пересматривать фотографии в старом альбоме, привезенном из Казани. Там была ее молодость, любовь, ошибки, которые она повторила бы даже сейчас. Без ножа резали фотографии с Кощеем, где он влюбленным взглядом смотрел на девушку, пока она фотографировала его, когда он измазался в муке. Она помнила это, словно это было вчера. Она до сих пор носила обручальное кольцо, подаренное им, и отказывалась носить красивое фамильное кольцо Лавиных, которое лежало в ее шкатулке в отдельном ящичке. Золотое кольцо с бриллиантом словно приросло к руке, и она не снимала его никогда, как и кулон, некогда подаренный ее единственной любовью. Витя дарил много украшений, красивых, золотых, серебряных, девушка могла похвастаться внушительной коллекцией, только носила она их редко, и то когда замечал мужчина и возмущался. Он уже привык что его супруга была иногда холодна к нему, и старался не думать об этом, веря, что она его тоже любит, но проявляет свою любовь по-другому. Аня уважала его, ценила, как человека, как мужчину, который всегда исполнял обещания, держал свое слово, но любви тут не было, и они оба это понимали. Но было проще жить, думая, что девушка сама по себе холодная, чем разбивать ему сердце. Витя был отличным отцом, хорошим человеком и порядочным семьянином, который носил свое кольцо не снимая никогда. Девушка даже никогда не видела его в окружении других женщин. Он никогда не давал поводов для ревности, всегда предупреждал если задержится и безумно оберегал свою семью. Аня часто в разговоре с мужем вспоминала как он обещал ее добиться, а сейчас она готовила ему ужин. У нее была тихая и семейная жизнь, поэтому девушка почти не нервничала и не переживала, и тремор рук был крайне редким гостем в этом доме, как и слезы. Слезы были лишь наедине с собой, когда она уже не справлялась и воспоминания о Косте выворачивали все внутри. Зазвенел телефон, и девушка метнулась к нему, сразу отвечая. На том конце прозвучал радостный голос Айгуль. — Привет, как там моя крестница? — Аня чувствовала, как подруга улыбалась, и ее губы тоже тронула улыбка. За эти года они сблизились очень сильно, еще и жили в одном городе, и проводили много времени. Аня даже сделала девушку крестной своей дочери, а крестный был ее родной брат, которого она видела последний раз как раз на крещении. — Твоя крестница, как всегда, навела суеты в садике, и я выслушивала о том, что не так воспитываю дочь, — недовольно сказала девушка, вспоминая как краснела при воспитателе за драку дочки. — Вся в отца, такой же шабутной, — пошутила Айгуль, но резко замолчала, поняв, что сказала. Девушка лишь грустно улыбнулась, понимая правду сказанного. — Ань прости, я не в том смысле. — Ничего. В какой-то степени так оно и есть, — успокоила девушка подругу, но никак не могла успокоить свое сердце. — Как там моя будущая крестница? — Устраивает мамочке бунт, и очень сильно пинается, — жаловалась Айгуль. — Рожай быстрее, подружку моей, — рассмеялась девушка. — Уже представляю как Лизка бьет кому-нибудь по шапке за мою, — смеялась девушка на том конце. — А ты позвонила по делу или просто так? — поинтересовалась Аня, ожидая ответа подруги, который затягивался. — Позвони Марату, он очень просил, — голос потерял всякое веселье, и подруга уже говорила серьезно. — Хорошо, чуть позже наберу, сейчас Витя домой придет, — сказала девушка, мысленно думая, что готовить на ужин. — Не забудь! Он попросил срочно, а я забыла и только сейчас передала. — Не забуду я, не переживай! Целую тебя и будущую крестницу, кладу трубку! Марат с Айгуль жили душа в душу вот уже больше пяти лет, ожидая пополнения в семье. Девушка долгое время играла на скрипке в группе, давая концерты, пока мужчина срывался с дежурства чтобы приехать на концерт любимой жены. Их любовь не угасала ни на минуту, что просто удивляло их окружение, которое порядком изменилось после событий в Казани. Марат стал работать в милиции, и задерживать таких как он в прошлом, презирая их, за их деяния. Он ловил их с особым удовольствием, влезая в самые опасные случаи, не боясь словить пулю во время задержания. Узнав, что у них будет ребенок, парень начал работать вдвое больше, заставляя Айгуль волноваться еще сильнее. Они хотели ребенка и правда старались, чтобы девушка забеременела. У них не получалось около года, и вот сейчас девушка уже была на седьмом месяце беременности, не давая концерты. Она была довольно популярной скрипачкой в Москве, и пользовалась определенной популярностью. Их родители подарили им квартиру в Москве, и они жили припеваючи, создавая счастье в своей уютной двушке. Айгуль была одной из тех, кто помогла девушке прийти в себя после уезда из Казани, была рядом во времена истерик, поддерживала ее во время беременности, и стала настолько близкой, что любила ее дочь словно свою, отдавая девочке все свободное время. Обе слишком долго отходили от Казанских событий, и обменивались болью, именно она их и сблизила. Сейчас Айгуль была счастлива как никогда и в Казань больше никогда не вернется, даже не приезжает навестить родителей, им приходится каждый раз ездить в Москву самим, как и родителям Марата. Девушка при каждом воспоминании о Казани содрогалась, испытывая панику. Она слишком долго отходила после произошедшего, просыпаясь по ночам в кошмарах, пока Марат нежно успокаивал бьющуюся девушку в истерике. Она пережила слишком многое, чтобы возвращаться в место, где это произошло. Марат же после произошедшего решил, что встанет на путь истины, и пошел в кардинально другую профессию, закончив МВД и работал по профессии искренне радуясь этому. Его работа была его отдушиной, чтобы при каждом воспоминании об истериках жены, он с особой жестокостью ловил группировщиков. Так он избавлялся от боли и его никто не могу осудить. Они все были травмированы после Казанских событий, и каждый справлялся со своей болью как мог. Аню спасала лишь дочь, ради которой она все это сделала, желая обеспечить ей лучшую жизнь, и пока она справлялась очень хорошо. Лизу любили все, кто видел, особенно Марат, считая ее своей племянницей и часто принося ей тайком конфеты, пока ее мать не видела. Он узнал спустя время что пережила девушка, и лишь сострадал ей. Девочка была слишком солнечной, но черты ее отца проявлялись в ней остро. Что во внешности, девочка имела голубые глаза матери и кудрявые каштанового цвета волосы отца, и даже черты ее лица уже проявляясь были похожи на него. От девушки были лишь глаза, что так напоминали ее мать. С Вовой общались редко, потому что тот был военным, постоянно мотаясь по командировкам, почти не бывая дома, пока Наташа одна воспитывала их сына. С некогда близкой подругой девушка практически не общалась, ведь та держала на нее обиду за ложь о смерти брата, что она прикрывала ее мужа до последнего, пока тот сам не рассказал ей правду. Наташа долго страдала, словно похоронила вместе с братом свою часть. Аня так и не была на похоронах Желтого, уже находясь в Москве, и Витя не пустил ее обратно в Казань, видя, как тряслись руки, любимой лишь при упоминании его имени. Зато Наташа и Вова попали на эти похороны, после которых сразу уехали в Гагры, находясь там больше года, чтобы все подозрения, павшие на мужчину, просто исчезли. Потом парня переводили по городам, а Наташа словно жена декабриста следовала за ним. Вот и сейчас они находились в Краснодаре, живя там уже год. Наташа звонила редко, и, казалось, словно избегала некогда близкую подругу, и то, что она беременна во второй раз девушка узнала лишь из звонка Вовы. Все клички ушли, и он больше не был Адидасом, а был лишь Суворовым Владимиром, который был чуть ли не в каждых горячих точках. Зайдя в комнату дочки, девушка увидела, что та заснула прямо на полу играя с машинками, и улыбнувшись аккуратно уложила ее в кровать, накрывая мягким голубым пледом, и целуя в лоб ушла готовить ужин. В мыслях крутилась просьба подруги позвонить Марату, ведь там было что-то важное, но девушка отложила это на потом, потому что накормить ребенка сейчас было важнее. Поставив курицу с картошкой в духовку, она выдохнула и достав телефон набрала другу, нервно предвкушая, о чем же он ей скажет. Почему-то внутри было чувство чего-то ужасного, и это не давало ей покоя. Прикусывая губу в ожидании, звонок сорвался, и она набрала вновь. — Суворов у телефона, — услышала Аня знакомый голос друга. — Маратик привет! Айгуль передала что ты позвонить просил, что-то произошло? — от нервов девушка кусала свои губы, и потом зализывала ранки языком. — Привет Ань! Да, случилось. О Универсаме уже и в Москве прознали, об их делах, поэтому передай Турбо, чтобы на дно залегли хоть немного, иначе привлекут слишком много к себе внимания Московской власти, а это вообще будет не в плюс, — парень куда-то явно шел, потому что на фоне слышался гул машин. При упоминании брата сердце ухнуло вниз, и руки задрожали вновь, как когда-то пять лет назад. — Передам обязательно! Ты тоже позвони ему, если он меня не послушает, — с мольбой в голосе просила девушка, и буквально через трубку чувствовала, как парень задумался. Он растерял почти все связи с прошлой жизнью, но общался лишь с некоторыми из Казани, и Валера не входил в их число. — Наберу тоже. Как Лиза? — В порядке, спит, сейчас будем уже вставать чтобы ужинать, — нервно сказала девушка и парень, попрощавшись сбросил трубку. В голове крутились страшные мысли, что может произойти с братом если Москва возьмется за зачистку Казани, и от этого становилось не по себе. Входная дверь захлопнулась, что означало приход Вити. Мужчина сразу пошел мыть руки, и зашел после на кухню, где его жена стояла и с хмурым видом о чем-то размышляла. — Привет родная, — с улыбкой сказал мужчина, целуя ее в щеку. Девушка улыбнулась, прикрыв глаза. — Привет милый, как работа? — откинув все свои опасения, она пыталась сделать более расслабленный вид, чтобы не вызывать переживаний у мужа. Возраст шел ему на пользу, как и работа в органах, делая из смазливого мальчика, который только закончил институт, уже настоящего мужчину. Парень мог похвастаться высоким ростом, и крепкими плечами. Лет шесть назад он был слишком худощавым, но физическая подготовка раскачала его, делая более большим и мускулистым. Сейчас он уже походил на мужчину, который внешним видом мог внушать опасность, особенно своим ледяным взглядом, который бросал на преступников во время очередного дела. Он был выше девушки почти на три головы, и имел русые волосы, в которых было немного седины. Серые, словно штормовое небо глаза, с любовью смотрели на жену и дочку, позволяя расслабится и показывать свой мягкий характер только дома. На его внешние данные очень повлияло время, делая из щуплого юнца, красивого и статного мужчину. Он был симпатичным еще во времена их учебы, но сейчас раскрылся по-настоящему, и девушка уже даже не помнила его прежнего. Витя собирал много женских взглядов, особенно в садике, когда приходил за дочкой, на что девушка лишь мягко улыбалась, абсолютно не ревнуя мужчину. Форма шла ему настолько, что он будто родился в ней. Крепкая мужская рука приобнимала девушку за талию, пока он просто стоял и обнимал ее, пытаясь отойти от работы, чтобы не нагнетать жене. — Работа все также. Устал, много дел, связанных с бандитами, — уставши сказал он, и поцеловав жену в плечо ушел переодеваться, пока сердце девушки забилось сильнее. Ее родной брат мог спокойно пойти по статье ОПГ и бандитизм, если ему не припишут за его деяния еще несколько статей. Духовка запищала, и достав курицу с картошкой девушка поставила ее на плиту, идя в комнату дочери, чтобы разбудить ее. — Принцесса, — Анна присела на кровать дочери и мягко взяла ее за плечо. — Вставай крошка, надо поесть. — Ну мам! Я не хочу, — начала капризничать дочка, и выдохнув девушка просто поправила плед и вышла. Муж уже сидела за столом и перед ним стояла тарелка с едой, как и у жены, о которой он позаботился. Они молча ели, каждый думая о своем. Аппетита у девушки не было, поэтому она просто ковыряла нещадно курицу, деля ее на кусочки. — Что задумчивая такая, случилось что? — беспокойство слышалось в голосе супруга, и подняв взгляд от тарелки Аня посмотрела ему в глаза, где шторм в глаза только начинал бушевать. — Маратик звонил. Сказал, что братом заинтересовались уже тут, — тихо сказала Аня, кусая нижнюю губу от переживаний. — Да, позвони скажи ему пусть на дно заляжет, а то они в Казани дел наворотят, а разбираться нам. Если не успокоятся еще и наших ребят туда отправят и его точно загребут, — сказал муж, подтверждая ее мысли. — Сейчас наберу ему, — вскочив со своего места, девушка трясущимися руками набирала номер брата, молясь чтобы он взял трубку. — Алло, — прозвучал родной голос, и она выдохнула. — Валера ты как? Занят сейчас? — переживания заполняли ее до кончиков пальцев, и хотелось, чтобы брат хоть раз ее послушал. Отойдя на балкон и закурив, девушка ждала ответа. — Минут пять есть. Что хотела? — скучающе спрашивал он. Валера все еще держал обиду на сестру за то, что она, бросив все уехала, пропав почти на год. Потому что она набрала ему только после того, как дочери уже исполнился месяц. — На дно заляг, а то вы слишком много проблем доставляете, что уже Москва интересуется вашей группировкой, — напряженно сказала она, делая очередную затяжку. После родов эта привычка вновь вернулась, и девушка никак не могла от нее избавится. — Сами разберемся тут. Пусть москвичка наша приедет и поставит на место всех, — она буквально чувствовала, как брат ухмыляется, издеваясь над ней. — Туркин! Ты знаешь, что я по административным, а не криминальным делам, куда я поеду?! — не выдержав громко сказала сестра, пока левая рука с сигаретой начинала трястись. — Знаю, но ты тогда не лезь в дела, которые тебя не касаются! — грубо сказал брат, вызывая у девушки лишь грустную улыбку. — Я о тебе забочусь! Если тебя посадят мне как тебя вытаскивать? Ты об этом подумал, придурок! — повысив тон сказала девушка, туша сигарету в пепельнице. Раздражение заполнило Аню, и она полностью теряла контроль над своими эмоции. С братом так происходило постоянно, и она ничего не могла с этим поделать. — Будут проблемы я наберу, а то я как бы сейчас пятнадцать суток сижу, — усмехнулся в трубку брат, вызывая желание ударить его через экран. Аню это буквально выводило из себя, что он так безответственно относится к своей жизни. — Я попрошу Витю тебя может выпустят раньше, а вообще почему ваш старший даже пальцем не повел, когда тебя забирали?! Вы вообще, чем там занимаетесь Валер?! — Приезжай и узнаешь, кладу трубку, — сказал брат и разговор закончился. Девушка пыталась успокоиться, чтобы не портить настроение мужу, да и себе своими вспышками гнева, которые никуда не делись, но она научилась их подавлять. После ее уезда они практически не общались с братом, потому что тот держал на нее жуткую детскую обиду, не понимая почему она уехала. Она позвонила ему первый раз лишь спустя почти год, когда дочь уже спала, а муж был на дежурстве. Тот день она помнила отчетливо. Воспоминания. Девушка смотрела на маленького человека, который лежал в кроватке и мирно посапывал. Закрыв дверь, она все же собралась с мыслями и решила позвонить брату, спустя год. Трясущимися руками набрав знакомый номер, она надеялась, что он был дома. — Туркин у аппарата, — прозвучал грубоватый голос, и это вызывало слезы. — Привет Валер, — тихо сказала сестра, стараясь не разреветься на месте. — Аня? Ты где мать твою?! — голос сразу стал более громким, и брат практически кричал в трубку. — Далеко от Казани Валер, очень далеко, — уклончиво отвечала она. Девушка чувствовала агрессию брата, казалось, даже спустя тысячи километров. — Где ты? Почему уехала и ничего не сказала? Как сейчас твоя жизнь? — начал заваливать ее вопросами брат, вызывая улыбку, потому что она скучала по нему. — Я не могу пока сказать, где я Валер, но я в безопасности. Уехала, потому что были причины, сейчас все хорошо. Ребенка родила. — Какого ребенка Аня?! Твою мать блядь! Живо все рассказывая, иначе я сам тебя из-под земли достану! — кричал брат в трубку, пока слезы стекали по щекам. Она скучала по нему, и даже сейчас, когда он орал на нее была счастлива слышать его голос. — Будешь крестным моей дочери? Если да, я тебе скажу, где я, чтобы ты приехал на крестины, — прервав гневную тираду сказала девушка. — Приеду конечно! — Валер дочка проснулась, не могу говорить. Я позвоню и скажу тебе адрес, буду ждать, люблю тебя, — сказала девушка, сбрасывая трубку и прижимая руку ко рту, чтобы своими всхлипами не разбудить малышку. Сердце разрывало на кусочки от осознания какую боль она принесла брату, и сейчас единственное чего она желала это встречи с ним. Мама уже давно знала где дочь, но ничего не спрашивала и не выдавала ее, зная вспыльчивость сына. Он бы тут же сорвался и притащил сестру домой, не важно с кем и где она была. Девушка расписалась с Витей, скромно и по-семейному, когда был лишь самый близкий круг их друзей. Семья Вити, и Марат с Айгуль, вот все кто присутствовал при их росписи. Родители парня приняли девушку очень хорошо, и думали, что это их внучка. Даря ей всю любовь и души не чая в девочке. Витя молчал словно партизан, храня тайну любимой женщины, потому что влюблен был в нее по уши. Он не представлял жизни без нее, и был счастлив каждый раз видя ее рядом с собой. И вот они собрались крестить малышку. Приехала мама и Валера, Марат и Айгуль, родители Вити и сам муж присутствовали при этом. Валера с мамой приехали прямо к началу крестин, и брат не мог поговорить нормально с ней, потому что девушка не выпускала из рук малышку, боясь ее отдавать кому-то. Туркин старший просто стоял и наблюдал за своей сестрой, которая выглядела более-менее здорово, хоть еще и была жутко худой. Началось крещение, и Айгуль стояла держала аккуратно девочку, боясь, что она упадет или что-то сломает ей. Валера стоял рядом с девушкой, пока батюшка взял девочку и начал опускать ее в купель, а после он взял крестик, протянутый Валерой, и надел на малышку. Она громко плакала, пока Айгуль пыталась успокоить девочку, пока Витя сдерживал свою жену, которая рвалась к дочери. Крещение прошло хорошо, и сейчас девочка уже спала на руках своей новоиспеченной крестной, пока мама Вити фотографировала их около храма. — Милая! — после всех обрядов мама рванула к дочери, обнимая ее. — Как же так все получилось Анечка? — Мам я тебе все обязательно расскажу, только не сейчас прошу и не здесь, — тихо шептала девушка, пока слезы коснулись глаз. — Покажи внучку, — сказала мама и девушка, кивнув, забрала у Айгуль сверток с дочерью и передала ее маме, которая пустила слезу по щеке. — Какая малютка! Очень хорошенькая. — Ей всего три месяца мам, конечно, она малютка, — смеялась девушка, обнимая женщину одной рукой, смотря на свою дочь, которая мирно посапывала. Валера стоял разговаривал с Маратом, поглядывая на мать и сестру. Витя же разговаривал со своими родителями. — Я надеюсь была веская причина, чтобы уехать из Казани, — тихо прошептала мама, и дочь кивнула. — Это ребенок Вити? — Да, это его дочь, — нагло врала девушка, и мама удовлетворенно кивнула. — Поехали все к нам! — предложил громко Витя, пока жена кинула угрожающий взгляд кивая на дочь. — Сынок давайте соберемся в выходной? — предложила его мать и парень кивнул. Сейчас была среда и это было не для всех удобно, поэтому согласившись на субботу все разъехались по домам. Валера с мамой поехали к ним домой, пока Витю вызвали на работу и он извинившись покинул их. Дома мама девушки буквально кружила над внучкой не покидая ее, пока брат со злостью смотрел на сестру, не начиная разговор. Они прикрыли дверь в детскую, где женщина мирно посапывала на кресле качалке. Выйдя на балкон, они закурили, прикрыв дверь. — Рассказывай. Какого хуя уехала всех бросив? Откуда взялся этот Витя и ребенок? — сразу начал наседать брат, вгоняя девушку в напряжении. В голове крутились мысли как все ему объяснить и рассказать, не раскрывая всего. — Причины были, Витя одногруппник мой, и ребенок его, — начала рассказ девушка, но брат усмехнулся, не веря ее словам. — Не пизди хотя бы мне. Не поверю, что ты, которая так любила Кощея, согласилась выйти за него замуж, резко уехала из Казани и вышла замуж за какого-то одногруппника родив от него, — резко сказал брат, чувствуя ее ложь. — Захотелось спокойствия Валер, а с Кощеем его не было бы, — выдохнув честно сказала девушка. — Не было бы, но я не верю тебе. Рассказывай правду, это же ребенок его? — с намеком на Кощея сказал брат, и слезы скопились в уголках глаз девушки. — Его, — сдалась она, признав это. — Не смей говорить ему, где я, и что у него есть этот ребенок. Эта тайна должна умереть вместе с тобой, ты понял?! — Понял. Просто я в ахуе что так все получилось. Могла бы хоть предупредить, — обиженно говорил брат, а Аня усмехнулась, туша сигарету. — Чтобы ты ему проболтался, и он меня закопал заживо? Я и уехала, чтобы обезопасить ребенка и себя, потому что меня бы прирезали в подворотне или застрелили, сам это понимаешь. Я и сейчас очень рискую, рассказывая тебе все это, — призналась девушка, устало смотря на брата. Облокотившись на подоконник балкона, она смотрела вниз, пока голова не начала кружиться. — Не убили бы, думаешь он допустил бы это? — хмурился брат и защищал старшего, вызывая лишь ухмылку у девушки. — Допустил бы, потому что профукал сам все. У меня не было выбора, в Казани не было бы мне жизни, а так я дала шанс на новую жизнь себе и ему. — Ты убила его, а не дала шанс, спасая свою задницу! — громко сказал брат, и девушка ударила его по руке, цыкая чтобы он замолчал. — Будешь орать, я тебя с балкона выкину, понял?! — угрожающе сказала сестра. — С каких пор ты на его стороне, а не стороне сестры?! Я сбежала одна с ребенком в другой город. Ты вообще видел, что со мной происходило последние месяца? Нихуя ты не видел Валера, просиживая штаны в салоне вашем. — Я на твоей стороне всегда, просто я был рядом с ним, и знаю, что было. Сохраню твою тайну до момента пока ты сама не расскажешь ему, — сказал брат и вышел из балкона, заходя в детскую, чтобы посмотреть на малышку. Положив дорогой золотой крестик, инкрустированный бриллиантами рядом с девочкой, мужчина покинул их квартиру, направляясь в неизвестном направлении. Аня сжимала подоконник, не в силах справляться с болью. Вновь тронули еще не зажившие раны, расковыривая их еще больше. Она не до конца оправилась от Кощея, и все еще с болью вспоминала о мужчине, даже не представляя, что он пережил, пока она была тут. Конец. Вернувшись на кухню, она поймала взволнованный взгляд мужа, и с улыбкой присела обратно на свое место. — Вить его на пятнадцать суток посадили, узнаешь, что и как? — аккуратно спросила жена, и мужчина устало кивнул, уже в какой раз вытаскивая ее брата из задницы. — Если он не успокоится, первого голова полетит, я тебе обещаю, — грозно сказал мужчина, пока аппетит у девушки пропал окончательно. — Если будешь угрожать, я переведусь на уголовку, и посмотрим чья голова полетит первая! — грозно шикнула девушка, смотря на мужчины злым взглядом. — Я не позволю угрожать своей семьей Витя! — Если бы ты знала, что делает твой брат, сама бы захотела его засадить! Ты думаешь я дело его не читал! — повышая тон начал мужчина. Раздражение витало в воздухе, и оба теряли терпение, бросая друг на друга взгляды с опасным блеском. — Я буду защищать его в любом случае! И похоже скоро поеду в Казань, может получиться убедить их продать квартиру и переехать в Москву, — раздумывая поделилась девушка, вызывая в мужчине ярость. — Никакой Казани! Я против чтобы ты туда ехала! — громче сказал мужчина, и бросал гневные взгляды на супругу. — Если я решу ты меня не остановишь! — эмоционально сказала она, выкидывая еду в мусорку и кладя тарелку в раковину. — Я тебе сказал нет! Ты никуда не поедешь, это мое конечно решение! — хлопнув по столу руками гневно сказал муж, вызывая дрожь в девушке. Он слишком редко повышал голос на нее, и это было непривычно для нее. — Я сама разберусь, ты мне не указ Кость! Если решила ехать, значит поеду! — крикнула девушка, и резко замолчала от осознания сказанного. Повернувшись на мужа, она увидела его округленные глаза, и скулы отчетливее выступили на лице, пока он, сжав кулаки молча рванул на балкон. Чувство вины сразу нахлынуло на девушку, пока они стояла и смотрела на грязную тарелку в раковине, обдумывая что же ей сделать. Мужчина закурил на балконе, хоть и ненавидел эту вредную привычку, которая так любила его жена. Он курил только по важным поводам, когда требовалась срочная разрядка и он получал ее от сигарет. Любимая женщина вновь назвала его этим именем и в этот раз это почему-то задело мужчину. Он думал, что он не был ревнивым, но как только он женился на ней, то это сразу изменилось. Куда бы не приходили они вместе, она сразу становилась объектом взглядов. В голове часто всплывал его корпоратив, когда он попросил родителей посидеть с дочерью, и взял жену чтобы она расслабилась и отдохнула. В тот вечер она была словно богиня, сошедшая с небес, и сразу привлекла взгляды всех его коллег, даже которые были с женами. Его это жутко злило и внутри все горело от ревности, но он лишь улыбался и обнимал жену. Некоторые совсем осмелевшие гости кафе подходили к ней знакомится, но девушка мягко отказывала, показывая кольцо на безымянном пальце, а потом подходил Витя и ухажеры сразу ретировались, ловя его гневный взгляд. Казалось, еще немного и грозовые глаза начнут метать молнии. Он видел, что девушка была только его, отказывая всем, кто осмелился к ней подойти и ревность постепенно ушла, сойдя на нет. Уверенность в жене была слишком сильной, чтобы подозревать ее. Но ее поездка в Казань вновь породило в нем это жгучее чувство, которые охватывало до кончиков пальцев. Он знал только часть того, что с ней там произошло и муж хотел собственноручно убить ее бывшего, либо засадить в тюрьму, но его удерживал молящий взгляд жены, которая останавливала ее. Сумерки уже сгущались над городом, и фонари зажигались, освещая двор, пока мужчина закуривал вторую сигарету, не в силах успокоится. Он был слишком привязан к девушке, не представляя свою жизнь без нее. Худенькие ручки обхватили его торс, пока губы жены мягко коснулись затылка, целуя его. Щека девушка прижалась к его напряженной спине, пытаясь успокоить. — Прости милый, я просто очень переживаю за брата, ты сам знаешь. Я не пыталась тебя обидеть или задеть, прости пожалуйста, — тихо говорила девушка, и злость как рукой сняло. Мужчина выдохнул, осознавая, что она не хочет уйти от него, оставив его одного. — Знаю, и ты извини, я погорячился. Просто я помню как было больно в Казани и как долго ты отходила от этого, — тихо сказал мужчина выдыхая дым. — Знаю. Так не будет, я тебе обещаю! Я вернусь сразу как решу вопрос с братом и мамой, клянусь, — шепнула девушка, прижимаясь ближе к мужчине. Выкинув сигарету, мужчина убрал руки девушки, и развернувшись обхватил ее лицо своими руками, смотря в любимые глаза цвета моря, в которых он уже давно утонул. Он тонул в ней каждый раз, когда понял свои чувства еще в институте. — Я люблю тебя, и ты знаешь, что самое ценное это ты с Лизой? — тихо сказал мужчина, поглаживая большим пальцев щеку любимой женщины. — Знаю, я тоже тебя люблю, прости меня еще раз, — шепнула девушка, прикрывая глаза, пока слеза медленно стекала по щеке, и мужчина смахнул ее пальцев, вовлекая любимую в поцелуй. Мягкие губы столкнулись с влажными, и мужчина углубил поцелуя, обхватываю жену за талию. Аня охотно отвечала на поцелуй, но не чувствовала страсти, лишь умиротворение и спокойствие. Губы мужчины были мягкими и умелыми, через поцелуй девушка чувствовала всю его любовь, которую он не мог выразить словами и выражал в касаниях, поцелуях, и постели, когда страсть охватывала обоих. Прижав мужчину к себе за шею ближе, девушка вновь распалялась, не имея привычка контролировать это. — Я не злюсь, но все еще против твоей поездки в Казань родная, — шепнул мужчина, отстраняясь, но его рука все еще поглаживала узкую талию. — Я понимаю, но и ты пойми меня. Там моя семья, вытащи Валеру прошу. Я съезжу туда всего на два дня и быстро вернусь, обещаю, — говорила девушка, нежно поглаживая лицо мужа. — Разбирайся с работой, вытащу я твоего Валеру. Если через два дня не вернешься, я приеду туда сам и заберу тебя, — твердость была слышна в его голосе, подтверждая его серьезность, и девушка кивнула. Ближайшие дни она разрешала гору накопившихся административных дел, как неожиданный звонок брата выбил ее из колеи. — Да Валер, выпустили? — сразу спросила девушка, ожидая положительный ответ. — Да, ты постаралась? — недовольство было в его голосе, и девушка уже представляла его лицо. — Благодарности приняты братец, — усмехнулась девушка, листая очередное дело. — Приезжай в Казань, маме плохо. Боюсь осталось недолго, а она внучку увидеть хочет, — эта фраза буквально выбила воздух из легких девушка. Она сразу закурила, чтобы отвлечься хоть немного, пока в голове уже крутились ужасные сценарии. — Что с ней? Приеду в ближайшее время, — не раздумывая согласилась она. — Не знаю, врачи сказали что-то с сердцем, она сейчас дома с мужиком своим, тебя ждет с Лизой, поэтому приезжайте, — сказал брат и сбросил трубку. Потушив сигарету, девушка быстро встала и направилась к начальству, чтобы выбить себе отпуск по семейный обстоятельствам. Начальник был недоволен, но дал добро на двухнедельный отпуск и девушка, поблагодарив мужчину рванула за покупкой билетов на вокзал. Самые ближайшие были на сегодняшнюю ночь, и купив их она сразу набрала мужу. — Что случилось родная? Я немного занят, — нежный голос мужа коснулся ушей даря какое-то расслабление. — Маме плохо, что-то с сердцем, я в Казань в ночь еду с Лизой, сейчас бегу из садика забирать ее, — огорошила новостями любимая женщина, пока ехала на такси в садик. — Как так произошло? Насколько ты едешь? — взволнованно спрашивал муж, пока девушку всю трясло. — Ничего не знаю пока. Вить, взяла отпуск на две недели, но думаю приеду раньше. — Я попробую отпросится, поедем вместе, — четко сказал мужчина. — Тебя не отпустят, сам знаешь. Я поеду вдвоем с Лизой, вернемся как можно быстрее, буду звонить каждый день, — пыталась успокоить мужа Аня, хотя внутри все переворачивалось у самой. — Хорошо, провожу вас сегодня, и буду ждать звонка, иначе сам приеду! — Хорошо, кладу трубку. Забрав дочь, и предупредив воспитателей, что девочки не будет две недели, по причине уезда, она быстрым шагом шла домой, пока дочка бежала рядом с ней. Внутри все обрывалось, создавая ком нервов, который разрастался с каждой секундой. Беспокойство за маму очень сильно подкашивало девушку, и она с трясущимися руками собирала вещи свои и дочери, находясь словно в вакууме, даже не слышав малышку. — Мам мы куда едем! — громко сказала девочка, тряся мать за руку, словно выводя из транса. — К крестному и бабушке, в Казань. Поэтому будь послушной девочкой, и хорошо веди себя в поезде, чтобы мы с тобой не краснели, хорошо принцесса? — выдавив из себя улыбку мать потрепала девочку за волосы, и та кивнула, но хмурилась. — Хорошо, а ты купишь мне конфеты? — жалостно сказала она, улыбаясь. — Все конфеты мира принцесса, а сейчас ждем папу и поедем на вокзал, — девушка сложила самые любимые игрушки дочери и застегнула большую сумку. Пока дочка играла, Аня в нервном ожидании мужа курила и ходила туда-сюда, чтобы не сидеть. — Я выезжаю в Казань сегодня ночью, с утра встретишь меня, понял? — грубо говорила сестра, совершенно не заботясь о чувствах брата. — Понял, во сколько приезжаешь? — серьезность слышалась в его голосе. — В семь утра, я приеду с Лизой, так что без своих бандитских понятий, ты меня понял? Иначе я вас сама лично всех засажу. — Какая ты не дружелюбная сестренка, жду вас, — усмехнулся он в трубку и сбросил вызов. Муж приехал ровно в пять, как и обещал, и взяв сумку и дочь за руку повел их к служебной машине, в которой сидели еще двое милиционеров. — Пап, а ты с нами не едешь? — спрашивала девочка, трогая звездочки на погонах отца. — Нет котенок, но я буду очень ждать вашего приезда. У папы очень много работы, — муж ласково погладил дочь по волосам, улыбаясь ей. — Я буду очень-очень скучать папуль, — девочка обняла его за шею, чуть ли не плача. Все это разбивало сердце девушки, но она понимала, что не оставит свою дочь мужу. Потому что из-за работы он приходил очень поздно. — Я тоже котенок, будьте аккуратны с мамой, хорошо? — просил он девочку, обнимая. — Я прослежу за ней папуль. — Ань, я прошу будь аккуратнее и не бросайся во всякие дела своего брата, помни, что там будет наша дочь, — предупреждающе сказал муж, и девушка закатила глаза. — Я же не дура, и не собираюсь в это лезть. Сам знаешь, почему я еду, — раздражено сказала девушка и они остановились. Вытащив сумку, взяв дочь за руку, мужчина шел наравне с женщиной, пока его сердце казалось сейчас разорвется от волнения за девочек. Ревность опять захлестнула мужчину, но он умело сдерживал ее, чтобы не портить, итак, плохое настроение жены. Посадив их на поезд, он буквально ощущал на кончиках пальцев необратимость момента. Расположившись в купе, девушка прикрыла дверь, усаживая дочь на противоположную койку, и смотрела как она удалялась от Москвы, города, который помог ей исцелиться, заживить невыносимые раны. От осознания что она возвращается в тот город, с которого все началось, ее кинуло в дрожь. Она смотрела с глазами полными любви на дочь, которая беззаботна играла с куклами и ничего не подозревала, пока сердце ее матери обливалось кровью. Казалось, все возвращается на свои места, вгоняя девушку в ужас, и она даже не знала чем обернется ее поездка.