Часть 7

      После обеда гости разбрелись по участку: Валя и Галя остались болтать за столом, Лисицын с Холодовым пошли освежиться в бассейне, Оксана предложила Юле сыграть в бадминтон. Власова позвала Марину прогуляться. Колесникова нашла взглядом Рому, тот молча кивнул, продолжив качать заснувшую дочку. Подруги неспешно шли по поселку, вспоминали школьные годы, делились новостями, которых за столько лет накопилось немало. Разговор вновь вернулся к теме семьи.              — Признаться, до твоего появления в ФЭС, все считали Аристова холостым, — заметила Рита.              — Девчонки толпой увивались? — хохотнула Марина.              — Типун тебе на язык! Вряд ли кто-то вообще рисковал к нему лишний раз подходить. Это всё равно, что лезть в трансформатор.              — Что ж вы все из него лютого злодея делаете, — со вздохом отозвалась Колесникова. — Ну да, бывает резок, бывает не в духе, но вот ни разу таких ассоциаций с ним не было.              — Просто с тобой и дочкой он совсем другой. Вы, кстати, не расписаны?              — Нет, — покачала головой Марина. — Рома делал предложение, но в тот момент вообще не до чего было: его отстранили от службы, возбудили уголовное дело… Какие уж тут торжества. Да и просто расписаться мы не могли. Если б у него судимость была, меня бы тоже из МВД попросили… Еще опасается, что в личном деле будет информация о семье, а вдруг что… Про свадьбу он переживает больше меня, мне как-то всё некогда: переезд в Москву, непростая беременность, маленький ребенок. Вроде и надо, не дай бог кто-то из нас попадет в больницу или за решетку, а мы без штампа. Но пока так и не дошли.              — И как тебе здесь после Франции?              — С кем важнее, чем где, — пожала плечами Марина. — Когда много ездишь, быстро везде обустраиваешься. Обменять должность в штаб-квартире Интерпола на место в Москве не составило труда, но здесь я работала всего несколько месяцев, потом взяла накопившиеся отпуска и пораньше в декрет ушла.              — А в чем главное отличие в работе Интерпола в России и в Европе? — продолжала расспрашивать Маргарита.              — В зарплате, — грустно усмехнулась Марина. — Стыдно сказать, да грех утаить, но она отличается в несколько раз. Заниматься аналитикой международных преступлений не самая простая работа, но розыск… Я до сих пор не могу привыкнуть к Роминой службе. Работал в департаменте, вечно у них ОПГ в разработке были, в ФЭС перешёл, контингент тоже не лучше. Не хочу о политике, я все же в первую очередь сотрудник МВД России, но безумно обидно, что государство недооценивает такую сложную и опасную работу. Если что, я сейчас не только про Интерпол, вообще о полиции.              — Резко урезать бюджет всегда сложно. Еще и у тебя декрет, траты на ребенка.              — Финансово мы сейчас просели, конечно. Но ничего, совсем не бедствуем, с работы в Европе еще остались накопления, мою квартиру сдаём. Ты видела, на какой машине Рома сейчас ездит? — вдруг резко сменила тему Марина.              — Старенькие Жигули, — ответила Власова. Она не собирала сплетен, но слышала как Лисицын и Холодов обсуждали, как так вышло, что он не купил автомобиль на полковничьей должности. Были даже предположения, что хорошая машина была, но он откупился ей от судимости.              — Да. Он продал свою однушку, немецкий джип, потратил все накопления и во время моей беременности купил трешку с ремонтом в хорошем районе, где сейчас живём. Мы очень переживали, что ему грозит реальный срок, вот он и подстраховывался как мог. Я узнала уже, когда все случилось. Хотела ругаться, но поняла, что бесполезно. Пожалуй, единственное, что меня бесит в его характере — так это принятие решений в одного. Я пониманию, что он для семьи, но неужели нельзя обсудить, посоветоваться. Нет же, он просто поставил перед фактом! Я как-то заикнулась, может мне выйти из декрета, когда Алёнке полтора года исполнится. Рома даже не ругался, но так выразительно посмотрел. Потом сказал, что никаких яслей, куда совсем малышку отдавать… Так-то он прав, конечно. Служба подождёт, преступники будут всегда, а дети бывают маленькими только раз в жизни.              — Вы ещё планируете?              — Мы бы очень хотели, — откровенно призналась Марина. — Встретились бы раньше, точно бы троих завели, но сейчас вряд ли ещё решимся. Хотя… Всё может быть. Вообще было бы здорово, — мечтательно улыбнулась Колесникова, представив себя и Рому с ватагой малышей.              — А из одноклассников с кем-то связь поддерживаешь? — продолжала засыпать вопросами Власова. Много рассказывать о себе она не хотела даже близкой подруге.              Марина покачала головой.              — Сначала постоянные разъезды, а потом в России… Знаешь, с момента знакомства мы как-то очень замкнулись друг на друге и все свободное время проводим вдвоём, с появлением Алёнки втроём. Нам до сих пор не скучно вместе.              — Всегда есть чем заняться? — не удержалась от остроты Рита.              — Ну, серьезно, — хохотнула Марина. — Самые долгожданные выходные — когда Рома с нами. Тогда мы на машине куда-нибудь поблизости ездим: Ярославль, Владимир, Рязань или даже совсем небольшие городки: Боровск, Зарайск, Серпухов. Алёнка спокойно дремлет в машине, за рулём чаще я — отдохнуть от быта и Ромку в выходной разгрузить, он-то наоборот часто водит. Отпуск уже спланировали: в Мурманск поедем, к Роме на родину. Не была там, но он очень увлекательно рассказывал про Хибины, Териберку, Терский берег. По пути, конечно, заедем в Питер, пару дней в Карелии проведем. Смешно даже, я всю Скандинавию объездила, а в России севернее Петербурга не была.              — Лягушка-путешественница, — улыбнулась Рита.              — Да мы как привыкли, так и продолжаем по возможности ездить. Теперь, конечно, поближе и спокойнее, все-таки Алёнке и года нет. Ребенок у нас совершенно подарочный, характер есть, но не такой ужасный, как у нас обоих.              — Так вот ты где, а я уж думал тебя в розыск объявлять, — Аристов как всегда бесшумно появился из ниоткуда.              — В федеральный? — шутливо уточнила Колесникова.              — Да какой федеральный, тебя сразу в международный! — заверил ее Роман.              — А Алёнка где? — женщина удивилась, что он оставил с кем-то дочь.              — Спит на руках Данилова. Даже с боем отказался отдавать! И она к нему прям тянется, глазки строит.              — Она сегодня всех обаяла, — заметила Марина, беря Рому за руку.              — Ну, хоть обаянием не в меня пошла, — самокритично сострил Аристов.              Втроем неспешно пошли обратно. На момент возвращения Алена уже не спала, а сидя на руках Степы, играла в ладушки с Лисицыным, под умилительные взгляды Юли и Вали. Увидев родителей, малышка улыбнулась и потянулась к ним.              — Стрекоза моя, — Рома забрал дочку, поцеловав. По сравнению с утром он был совсем спокоен. Его девочки легко нашли общий язык с компанией и беззаботно проводят время, что ему ещё надо?              Все вновь собрались за столом. Майский принес гитару и, ударив по струнам, запел:              Чтоб не было следов, повсюду подмели…       Ругайте же меня, позорьте и трезвоньте:       Мой финиш — горизонт, а лента — край земли,       Я должен первым быть на горизонте!              Условия пари одобрили не все       И руки разбивали неохотно —       Условье таково: чтоб ехать — по шоссе,       И только по шоссе — бесповоротно.              Наматываю мили на кардан       И еду параллельно проводам…              — Гитару по кругу, — хохотнул Круглов, когда друг закончил.              Спев дуэтом с Галиной «Подмосковные вечера», Николай протянул гитару сидевшему рядом Аристову. Тут на мгновение замешкался, зато Марина сразу склонила голову ему на плечо и шепнула:              — Сыграешь?              — Ты умеешь? — почему- то удивился Лисицын.              — Да так, маленько, — шумно вдохнул Роман и начал играть, с теплом глядя на Марину.              — Тебе идет наряд льняной       И запах скошенного лета,       И то, что мы бродили где-то,       Между Садовым и луной.              Еще темно, петух кричит,       А ты встаешь и ждешь ребенка,       А в небе светиться иконка       И солнце зимнее журчит.              Мне так идет, когда болит       Моя душа, тогда я весел,       Есть повод для стихов и песен,       Есть случай позабыть про быт*.              — А чьё это? — вдруг в абсолютной тишине спросила Соколова.              Колесникова улыбалась, прижавшись к родному плечу.              — Сам что ли написал? — недоверчиво уточнил Костя.              — Ну, надо же мне было как-то завоевать внимание такой женщины, — признался Аристов, передавая гитару Степе.              — Да я как-то не играю, Серёг? — протянул он гитару Майскому.              — А мне хвалился, что играешь и на гитаре, и на фортепиано, — тут же нашлась Власова.              — Да когда это было, — пробормотал Степа, все же оставив инструмент у себя. Затем стал подкручивать колки, настраивая скорее себя, а не гитару.       — День и ночь роняет сердце ласку,       День и ночь кружится голова,       День и ночь взволнованною сказкой       Мне звучат твои слова.              Только раз бывают в жизни встречи,       Только раз судьбою рвётся нить,       Только раз в холодный зимний вечер       Мне так хочется любить!              Теплый летний вечер продолжался под звуки гитары, дружеские разговоры, смех.              — Ром, вы одним днём или с ночевкой? — спросила Валентина. Она всех приглашала на два дня, но многие уже стали собираться в город.              — Да я подкаблучник, мне когда жена скажет, тогда и поедем, — равнодушно пожал плечами Аристов.              Глаза Марины расширились от удивления.              — Ты не подкаблучник, ты нахал! — и пара синхронно рассмеялась. — Наверное, все же сегодня поедем? — Колесникова вопросительно посмотрела на мужа. Тот молча кивнул.              — Марин, не забудь блюдо из-под пирога, — напомнила Антонова. — Посудомойка уже закончила, пойдем, отдам тебе.              Валя и Марина направились в дом, Маргарита тоже пошла проводить подругу. Только женщины зашли на просторную кухню, как Вале позвонил муж.              — Он, наверное, в ночи только со своего объекта вернулся. Там совсем нет связи. Да, Степ…              Марина жестом заверила, что вполне справиться с техникой и сама сможет забрать, чтобы не отвлекать Антонову от разговора. Валентина обменялась с мужем парой фраз, потом, предупредив его, попрощалась с гостями:              — Отлично посидели! Рит, наконец-то поболтали вне работы! Марина, очень рада знакомству! Приезжайте еще!              — Не думала, что когда-нибудь скачусь до такого комплимента… Но вы с Аристовым действительно красивая пара, — вдруг сказала Рита, когда они вдвоем шли до машины.              Колесникова чуть не выронила пакет.              — Ну, Ритка, — рассмеялась Марина. — Необычно от тебя такое слышать, но приятно. Спасибо!              — Красивая несколько в ином смысле, — начала рассуждать Власова. — В вас одновременно столько всего общего, а различия если и есть, то вы ими очень гармонично дополняете друг друга. Знаешь, такой редкий пример адекватных отношений - союз двух самодостаточных людей.              — Всё так и есть, — улыбнулась Колесникова. — Телефонами обменялись, приезжай к нам как-нибудь. Очень рада, что встретились!              — Я тоже, — с улыбкой ответила Власова, и подруги обнялись.        — Повезло тебе с женой, — вдруг ни с того ни с сего с тоской пробормотал Костя, возвращая спящего ребенка Роме около машины.              — Да, если мне и повезло с чем-то в этой жизни, так это с женой, — серьезно ответил Аристов. — Надеюсь, что ей со мной тоже.              — Здорово посидели, хорошие ребята, — отметила Марина, когда Рома вырулил на центральную улицу поселка.              — Это просто сегодня так. Ну и ты как-то умеешь с людьми сразу общий язык находить. Как было в том стихе, из-за которого мы в первый раз чуть не поругались?       С профессором — учёным малым,       С военными — в огне бывалым,       С врагом — искусным дипломатом,       Не пользуясь, хоть надо, матом!              — В беседе с летчиком — он летчик, при всем однако ж переводчик! — хохотнула Марина, вспомнив тот случай. — Да ты как всегда: сначала наорать, а потом разбираться.              — Так, а ну разговорчики в строю! — дурашливо нахмурился Рома, опустив руку на колено жены. — Если серьезно, то правда хорошо съездили, ты в очередной раз была права.                     ***       

Франция, Лион, вторая неделя знакомства

             — Я нашел стих, из которого ты тогда прочитала отрывок, — с нажимом в голосе начал Аристов, когда женщина села в машину.              — И что? — протянула Колесникова, не понимая о чем речь, и из-за чего Рома так переполошился. Он был неприветлив и непривычно суров, таким Марина его еще не видела.              — Судя по нескольким моментам, стихотворение времен Афганской войны, — уставившись тяжелым взглядом, продолжил полковник.              — Да, но я все равно не понимаю, почему тебя это задело или смутило. Конечно, это не высокая поэзия, но написано хорошо и явно от души.              — Я не об этом, — резко обрубил Рома. — Откуда ты его знаешь?              — Ничего себе допрос с пристрастием! — возмущенно ответила Колесникова. — Когда я только начала работать в Интерполе, у нас было много сотрудников из военных переводчиков. Вот от одного из них и знаю эти строки, он офицер, служил в Афганистане. Как ты понимаешь, большинство милиционеров не владеют свободно иностранными языками, вот и приглашали бывших военных на службу.              От такого простого объяснения Аристов буквально выдохнул. Все до банальности просто, а он уже себе каких-то кошмаров нафантазировать успел.              — Ром, а ты чего подумал? — искренне не поняла Марина. — Официально наших вывели в восемьдесят девятом, я даже по возрасту не подхожу.              — Прости, что так резко спросил, — неловко пробормотал Аристов. — Я просто сам там срочную служил, и как представил… Давай просто забудем и все?              — Ты воевал? — обеспокоенно спросила Марина.              — Срочную в Афгане, потом офицером в Чечне. Я на севере вырос, очень тяжело было привыкать к климату, обычаям.              — Там служили женщины? — удивилась майор. — Разве что медики…              — Не только. Были повара, связистки, хозработники. Вот я и предположил, что ты могла быть там переводчиком. Меня как накрыло: духота, горы, душманы, и вдруг ты… Извини, что спросил. Давай сменим тему.              — Не любишь о войне вспоминать? — с горечью уточнила женщина. От возмущения из-за его «допроса» не осталось и следа.              — А нечего о ней вспоминать! — мотнул головой Роман. — Но и забыть тоже не получается.              *Текст и музыка — Влада Маленко (актер играющий Романа Аристова). В его исполнении можно послушать по ссылке:       https://vk.com/video-56194487_456239339