Chapter 0. Prologue.

Я всегда думала что моя дорога будет чиста как белый лист. Всегда надеялась на то, что судьба не скупится на меня, что всё-таки после всего, что я пережила, я наконец обрету долгожданный мною покой. За черной полосой всегда следует белая, но как бы я не успокаивала себя так, мне кажется, белая полоса в моей жизни никогда не наступит. Люди ненавидят ложь, разные препятствия и ненавидят друг друга. Это нормальное явление. Цепочка ненависти которая никогда не прервётся, как бы ты не старался поставить этому всему конец и жирную черную точку. Меня ненавидят собственные родители и все, кто меня окружают, и я понимаю что для меня ненависть и недоверие к другим - нормально. Жить с надеждой о хорошем светлом будущем, даже если прекрасно понимаешь, что все двери перед тобой закрыты, даже если понимаешь, что ты никогда не станешь собой и сердце сжимается из-за этого так, как никогда раньше. Будто бы сам дьявол заковывает тебя в толстые горячие, обжигающие твою кожу, цепи. Ложь самая худшая черта, присущая каждому человеку. Врать и не краснеть, кормить человека бестолковыми надеждами, как, например, подкинуть щенку еду с отравой. Эффект быстро не действует, но убивает постепенно, безвозвратно. И тебе никто не поможет. Потому что в этом грёбанном мире, именно я щенок, которому вечно капают в пищу разную отраву. Ждут того момента, когда я сама обрублю себе крылья. Какие к чертям крылья, если я до сих пор не могу расправить их и взлететь. Каждый божий день слушать нравоучения. Каждый божий день мучаться и молча мазать разные лекарства на багрово-фиолетовые отметины. Синяки что появлялись по всему телу, распускались как бутоны фиолетовых пионов на моих руках, ногах и везде, где только можно. Каждый божий день плакать в подушку, тихо молясь про себя, прося прощение у всех богов и до сих пор надеясь на что-то хорошее. Смотря в зеркало, я вижу лишь измученную, потрёпанную предками себя. Пшеничного цвета волосы что так небрежно были собраны в колосок, красные, опухшие от слёз, глаза и болезненно бледная кожа. Если бы я попала в другую семью, я бы была другой? Конечно. Но я не попала в другую семью. Я родилась именно у этих безжалостных людей, называющих меня дочерью. Возможно, в прошлой жизни я провинилась и теперь так расплачиваюсь? Возможно, я просто не заслуживаю чего-то хорошего? Возможно, я в этой жизни не просто так? Так много вопросов, но ответов мне никто не даст. С самого детства я боялась лишний раз пошевелиться. Боялась посмотреть на отца "не так, как надо" . Боялась произнести что-то не то. Я боялась и боюсь жить по сей день " не так, как надо " . Но даже моё послушание выходило мне боком, и каждый раз я, горькими слезами, лежала в тёмной комнате, не понимая что происходит, где я и кто я. С таким нельзя свыкаться, нельзя привыкать и думать, что это нормально. Со мной нельзя поступать так, ведь я живу эту жизнь впервые, как и другие. Но, к сожалению, никто об этом не задумывался. Я была тряпичной куклой, с которой можно делать всё, что душе угодно в руках у самых мне родных людей. Родные ли мне они? Могут ли люди, для которых ты просто грязь, быть родными? Могут ли люди, которые смотрят на тебя как на врага народа и всей страны, быть родными? Могут ли люди, которые вьют из тебя веревки любыми способами, быть родными? Нет. Они для меня никто, и звать их никак. И вот, сидя за огромным столом забитым до краёв разной едой, я дрожащими руками сжимала подол своего пережитого огонь и воду платья, не поднимая взгляда и тупо смотря в пол. Молчание – золото, слово – серебро, так что я лучше буду ждать чего-то от них, ведь не просто так меня посадили силком за стол, где я вообще никогда не сидела. Я чувствовала, что между нами атмосфера была настолько тяжёлой, что плечи мои осели из-за какого то невидимого груза. Два монстра сверлили меня своими ненавистными взглядами и мысленно я уже представляю свою медленную кончину прямо здесь и сейчас. – Ну, что ты как не своя, ешь давай, - это были последние слова которые я вообще хотела услышать сегодня. "Не своя". Я ведь никогда не была "своей" в этом доме. Я ведь впервые сажусь с ними ужинать. Впервые передо мной ставят тарелку с полноценной едой, а не с объедками. До сих пор задаю себе вопрос: можно ли мне вообще дотрагиваться до столовых приборов? – Соглашусь с твоим отцом. Ешь давай и не нервируй нас. Нам ещё нужно сообщить тебе такую хорошую новость! - мама была, по крайней мере, чему-то счастлива. Но улыбку её можно было сравнивать со звериным оскалом, нежели с теплой материнской. – Вот наконец-то, ты осчастливила нас своим появлением на этот свет. Наконец-то от тебя будет хоть какой то толк, понимаешь, доченька? - теперь-то мне стало страшно. Я в недоумении поднимаю свою голову, и взгляд мой падает сразу на лицо своего отца. Блеск его глаз был хитрым, таким хищным, даже описать невозможно. Будто бы я кролик, а он волк, который так и хочет поймать меня и съесть, заставляя молча принять свою участь. Слова слетают из уст сами по себе. – Что-то случилось? Вижу как они оба, посмотрев друг на друга, кивнули и снова посмотрели на меня. Улыбки их стали ещё шире и глаза засверкали не как обычно, не как три секунды назад. Была бы моя возможность, я бы прямо сейчас встала, ринулась к выходу из этого ненавистного мной особняка и просто убежала бы куда глаза глядят. – Ты выходишь замуж.