Перерождение

Если плоть стала существовать из-за духа, это — чудо.

Если же дух из-за тела, это — чудо из чудес.

Но я, я изумляюсь тому, как такое большое

богатство поместилось в такой бедности.

(Фом. 29)

      Темнота постепенно сгущалась за окном семейной закусочной, отчего уже с трудом различались цвета проезжающих мимо машин, но до включения фонарей оставалось ещё немного времени. Моросящий холодный дождь постепенно мочил полосатую кофточку и тёмные волосы девочки, которая грустно стояла у порога заведения, не решаясь войти. Она приложила ладони к стеклу большого окна, в котром отражалось её лицо и зелёный светящийся браслет. За ним, в наполненном светом зале, где между столов бегал официант, раздавая капризным детишкам торты и пиццу, в углу комнаты стояла коробка. В ней, будто клоун в табакерке, сидела деревянная кукла, совсем как живая, а от того жуткая... Её лицо было белым, словно в мелу или гриме, а щёки ярко-ярко красные. Чёрные волосы, завязанные огромным красным бантом, и черно-белое платье, кажется, из щёлка придавали ей кукольный вид. Чарли, кажется, даже видела что-то похожее в журналах или магазинах игрушек, но раньше ей не казалось это таким жутким. Ещё и эти фиолетовые линии слёз были такими неуместны на этом личике, из-за чего по спине пробегали мурашки.       Марионетка. Так называл своё детище мистер Эмили. Сложный механизм позволял наполовину деревянной кукле открывать глаза, шевелить губами и даже дарить детям подарки, вытягивая тонкие руки вперёд и наклоняя корпус. Именно из-за этой почти живой куклы маленькая Шарлотта не хотела заходить в закусочную. Она пугала её одним своим существованием. — Глаза будто на меня смотрят, — поёжилась девочка, глядя в окно и иногда зажмуриваясь, боясь смотреть прямо на куклу. Неизвестно, сколько бы ещё она так простояла, сверля взглядом Марионетку, но её всё же отвлекли от этого неприятного занятия. — Чарли? — послышался слегка хриплый, но такой знакомый мужской голос, — что случилось? Шарлотта обернулась, слегка вздрогнув то ли от холода, то ли от лёгкого испуга. — А, это вы… — Улыбнулась девочка, успокаиваясь и выдыхая с облегчением. Поняв, что ей ничего не угрожает, она слегка смущённо опустила взгляд в землю, носком чёрной лакированной туфельки тыкая в образовавшуюся лужу, — мне просто немного страшно заходить внутрь… — Что же тебя напугало, малышка? — Мужчина присел на корточки перед девочкой с улыбкой, которая была настолько приторно сладкой, что казалась неприятной, даже зловещей. Но Чарли привыкла. — Эта кукла, — девочка снова повернулась к окну и показала пальцем в стекло, глядя в глаза Марионетки, — она будто следит за мной…       На этот раз взгляд куклы показался тревожным, напуганным. Как-то неестественно сильно поднялись её веки, а рот приоткрылся. Она будто хотела закричать о чём-то страшном, опасном, зловещем... — Ну и ну! — С усмешкой начал мужчина, небрежным, успокаивающим жестом растрепал волосы девочки, — неужели бесстрашная Чарли чего-то боится? Что ж… Придётся доброму дядюшке тебя спасать.       Он поднялся, отряхивая пиджак от невидимой пыли, и протянул бледную руку Шарлотте. — Пойдём, я отведу тебя к отцу через чёрный ход, а то так и будешь боятся эту глупую куклу под дождём...       Девочка счастливо улыбнулась, чуть ли не подпрыгивая от радости, и схватила предложенную ей руку, сжимая тёплой детской ручкой несколько длинных пальцев. Мужчина расплылся в угрожающей улыбке, но маленькая Чарли не увидела этого. Она снова смотрела на куклу, у которой на лице застыл ужас, котрого раньше она не наблюдала. «Что это с ней? Так и должно быть?» — думала девочка, шагая за дядей. Этот вопрос плотно засел в детской головушке, отчего она даже приложила ладонь к щеке, в раздумьях наклоняя голову в бок. Решив, что обязательно расспросит папу о его новом странном изобретении как только попадёт в его мастерскую, она ни о чём не беспокоилась, весело улыбаясь.       Для неё всё закончилось быстро, быстрее, чем для остальных. Когда они дошли до чёрного входа, мужчина одним движением руки выудил из кармана дорогого пиджака охотничий нож с деревянной ручкой и ударил ровно в шею. Шарлотта не успела даже закричать. Голосовые связки были порваны моментально, как только длинное лезвие проткнуло нежную кожу и горло. Девочка упала набок, угодив прямо на мусорные пакеты, от которых воняло тухлой едой. Она всё ещё была в сознании, она всё ещё была жива. — Эх, Чарли, Чарли, — тихо смеялся мужчина, доставая кусочек светлой ткани и вытирая им нож, — твой отец уделял тебе слишком много внимания. В этом твоя вина. Ты требовала слишком много времени, глупая.       Почти стеклянными глазами девочка смотрела на своего убийцу, безутешно хватаясь за горло, будто это могло как-то помочь, остановить кровь, но она только пачкала ладони. Из глаз лились слёзы, такие странные слёзы. Слишком густые, слишком горячие, будто воск. Губы дрожали и бледнели, пытаясь извлечь хоть какой-то зов о помощи, хотя бы вскрик, но кроме тихого хриплого бульканья и крупных капель крови изо рта ничего не выходило. — Что ж… — Мужчина снова отряхнул свой костюм, который остался незапятнаным и даже не помялся. Он довольно улыбнулся, спокойно помахав умирающей девочке рукой, — прощай, дорогая! Поверь, твой отец сослужит мне отличную службу...       Он ушёл, напевая себе под нос какую-то приставучую мелодию, пока Чарли оставалась лежать в мусоре, истекая коровью, без возможности даже стонать от боли. Полосатая кофточка пропитывалась багровыми пятнами, а металлический запах крови смешивался с вонью пищевых отходов... — Тебе не следовало доверять этому человеку, — дверь чёрного хода с тизим противным скрипом открылась. На пороге стояла та самая кукла, которая там пункта малышку своим видом. Она с грустью смотрела на уже бездыханное, но ещё тёплое тело Чарли. Марионетка ещё долго молча нависала над трупом, будто в ожидании чего-то, но в конечном итоге она просто развернулся и начала медленно уходить обратно в здание. — Но ничего, — будто эхом раздавался её голос, — такова твоя судьба, маленькая Чарли..       Огонь поглощал здание пиццерии изнутри, как опухоль разрастающаяся со скоростью ловины. Все входы и выходы были закрыты толстыми стальными дверьми, которые позволяли лишь воздуху проходить свободно. Даже окна были перекрыты металлическими пластинами. Это место превратилось в маленький ад на земле, как и было задумано его создателем.       Крик ужаса и боли местных заключённых прорывался сквозь пламя, наполняя собой комнаты пиццерии, как вязкий сироп, заполняющий баночку до краëв... Отчаянье сжигаемых было слышно даже на нижних этажах, где прощался с жизнью владелец этого места. Он был рад. Безмерно рад, что его мучения подходят к концу. Он так устал, он был измучен и делал только лишь встретить на том свете своих родных, которых не смог уберечь. Однако Мари, та самая Марионетка, прекрасно знала исход всех событий, знала будущее. Это не конец, ведь она нашла лазейку, нашла чит-код, который поможет ей спасти несчастные, не заслуживающих вечных мучений, души. Спасти всех и исправить свою ошибку. Вот её цель.       Пробираясь сквозь языки пламени, обгорая со всех сторон кукла шла вперёд. Цокот её каблучком не был слышен от треска пожара и криков агонии. — Куда это ты намылилась, деревянная сука?! — За тонкую ручку её схватил знакомый девушке парень. По крайней мере он был когда-то таковым. Теперь же это лишь его тело, лишь оболочка, обёртка. А внутри сидит другой человек. Мари знала и его, однако его душа исказила настолько, что кукла едва-едва могла уловить его сущность. Но спутать его нельзя было ни с чем... — Ты думаешь я не знаю? — Заходился в безумном смехе парень, сгибаясь пополам от хохота и пламени, которое сжирало его плоть, — она в тебе! Ты и есть Чарли! Глупая-глупая Чарли! Думаешь сможешь убить меня так? Вы все так думаете?! А вот хер вам! Сжигайте сколько хотите, я вылезу из преисподней, чтобы вам было неповадно! Я всю жизнь к этому шёл, и если ты, маленькая сучка, думаешь, что ты умнее, то ты крупно ошибаешься... — Тебе пора сдаться, — чётко ответила Мари, прерывая сбивчивый монолог давно сошедшего с ума от собственных идей и агонии человека, — ты всё равно обречён. — Я обречён? Это я-то обречён?!       Он снова зашёлся хохотом, но девушка уже не обращала никакого внимание ни на него, ни на его слова, которые лились, как помои из канализационных труб. Мари высвободила руку из чужой хватки и направилась дальше, на нижний этаж. Её ждёт много работы. Возможно, даже слишком много, для души маленькой девочки, но теперьей некогда отступать, ведь в её руках руках было столько жизней, которые она могла спасти. Если бы ей только удалось собрать всё кусочки пазла вместе...