VII

      — Какого хрена, Каин?       Лэйн тяжело дышала, смотрела на него исподлобья. И парень чувствовал её злость и... растерянность.       — Я...       — Да, ты! Ты, Каин! Ты сначала приходишь без предупреждения и начинаешь странным тоном выяснять, где я была, а потом целуешь меня. Какого... Какого черта?       Он потерял дар речи. Его немногословная, спокойная Лэйн сыпала словами как из пулемёта. Они больнее пуль впивались в его сознание.       И правда... Почему он решил, что она ответит ему? Почему поступил так глупо и опрометчиво?       Он знал ответ.       Его ослепила ревность, когда он увидел её фото в истории в роскошном саду. Она была не дома. Значит, вероятнее всего – с Пилеоном. Из-за этого она почти не отвечала ему, Каину.       Его Лэйн, которая всегда была рядом с ним, стала почти всё время проводить с Пилеоном, внимания которого раньше избегала.       Каин сорвался к ней, как только смог – утром следующего дня. Он летел по городу, хватая штрафы один за другим, сжимая руль до боли в пальцах, а когда приехал и позвонил в дверь ее квартиры, ему ответила тишина.       Она провела ночь у Пилеона.       Каин был готов выбить дверь плечом и разнести весь дом. Он не звонил ей, потому что понимал, что не сможет сдержать эмоции и повысит голос. Он не хотел её пугать.       Поэтому ждал у двери, стараясь прийти в себя и остыть. Он простоял бы так весь день, а потом ещё и следующий, если бы пришлось.       Пока он стоял и ждал Лэйн, он думал. О последнем вопросе отца. Он промолчал тогда, в его кабинете, потому что не нашел, что ответить. А потом...       Потом открылись двери лифта, и оттуда вышла Лэйн. Такая красивая, такая родная.       Он увидел ее, и мысли, которые появились в его голове, отошли на второй план.       Правда была в том, что самым дорогим и важным человеком в жизни Каина была она. И понял он это, когда начал терять. Когда они стали отдаляться.       Он понял одну вещь, о которой раньше и не думал. Он женится на Анхее, а Лэйн... Лэйн когда-нибудь выйдет замуж. И она уже не будет только его.       Это осознание причинило почти физическую боль.       Самым правильным, на его взгляд, решением, чтобы удержать её рядом и показать, как она ему важна, было то, что он сделал. Поцелуй.       Но Лэйн оттолкнула его и ударила по щеке. А потом смотрела волком. И Каин понял, как сильно облажался.       Он смотрел в ее глаза и видел обиду.       — Лэйн, я объясню.       И вот он перед ней – тот мальчик из прошлого, смотрящий нерешительно и виновато.       Он даже не думал, обнажая перед ней душу. Так было всегда. Он был собой, любым собой, с ней.       — Я не желаю тебя слушать.       Она метнула в него ледяной взгляд и обошла, направляясь к двери.       — Нет, подожди.       Он развернулся, стремясь дотянуться до ее руки, но Лэйн одернула ее. Его пальцы едва коснулись ее кожи.       — Я не хочу с тобой разговаривать.       Она ударила его словами больнее, чем рукой. И стала открывать дверь в свою квартиру.       Каин заметил, как её пальцы подрагивают. Ключ не с первого раза, но попал в скважину, и девушка вошла к себе, оставляя его один на один с безысходностью.

*

      Лэйн закрыла за собой дверь и застыла на месте. Она была опустошена. Слишком сильные эмоции всего за какие-то жалкие пару минут выжгли всё до тла в ее душе.       Она была зла на Каина, потому что не понимала его порыв. Зачем он поцеловал ее? Она не верила, что у него вдруг за мгновение проснулись к ней те же чувства, которые она хранила в себе.       И от этого было жутко больно.       Но говорить с ним не было сил, и она ушла. Сбежала.       Ей было обидно, потому что ей пришлось оттолкнуть его вместо того, чтобы прижать ближе.       О, как она хотела отдаться во власть его рук и губ, как жаждала его прикосновений, почувствовав их однажды.       Ей будут сниться его объятия. Но это будут кошмары, потому что она будет отталкивать его раз за разом.       Если бы всё было по-другому...

***

      На следующий день Каин позвонил Лэйн, но она не взяла. Позже он сделал ещё звонок. Она снова не ответила.       Еще через день утром он поехал к ней, но в квартире было пусто.       И он сделал то, что не хотел делать. Поехал к Пилеону.       На этот раз он не гнал, стараясь сохранять спокойствие. Он гасил зараждающиеся внутри беспокойство и раздражение, сдерживаясь от импульсивных действий.       Когда он подъехал к воротам особняка и нажал на кнопку домофона, его едва ли не трясло.       А когда он увидел ее, спускающуюся по ступеням, укутанную в плед, сердце перестало биться на секунду.       Он боялся увидеть её здесь. Он мечтал, чтобы Пилеон сказал ему, что Лэйн улетела к матери в Италию или гостит у подруги. Что угодно, но не видеть её в доме этого парня.       Каин сжал челюсти. Надо держать лицо. Ему нельзя было облажаться снова, как бы он не был зол.       Лэйн оглянулась на особняк и вышла за калитку, к Каину.       Она замерла напротив него. Её взгляд был равнодушный и пустой.       Она надела маску рядом с ним...       — Ты не брала трубку. Я начал переживать.       Девушка кивнула и посмотрела в сторону.       — Телефон сел, возможно.       Парень собрал в кулак всю свою волю, использовал всю выдержку, какая была, и спокойно задал вопрос.       — Тебе было некогда его проверить?       Лэйн посмотрела на него. Она, конечно, видела, как он сдерживается.       — Я забыла об этом. Родители Пилеона разводятся. Сейчас уже идёт раздел совместно нажитого имущества... Я... поддерживаю его.       Каин молчал. Язык не слушался.       — У него детство было не такое, как у нас тобой. Он рос в полной любящей семье. Ему труднее, чем...       Она не закончила, но Каин и так всё понял. Лэйн росла с матерью, которой важнее нежеланной дочери были мужчины и деньги, а отца она не помнила и не знала. У Каина было нечто похожее.       Это и закалило их и сломало в какой-то степени. Поэтому Лэйн была холодной, а Каин дерзким.       Но Пилеон, не взрастивший в себе защитную реакцию на боль... за ненадобностью, должно быть сильно переживал.       — Ты правильно поступаешь.       Что-то сверкнуло в глазах девушки, когда Каин всё же что-то сказал. Это было искренне.       Он развернулся и пошёл к машине. Не видел смысла оставаться.       — Стой.       Каин обернулся. Лэйн стояла на том же месте. И он... вернулся обратно, где стоял.       — Пилеон еще спит.       Она посмотрела на землю под ногами, а потом подняла взгляд на Каина.       — Давай поговорим. Сейчас.       Каин слышал, что ей тяжело даются слова. Он видел в ее глазах тоску.       — Я поцеловал тебя, потому что... Захотел. Приревновал. Боялся потерять.       Это были одни из самых сложных слов, которые он говорил в своей жизни.       Лэйн смотрела на него и молчала, разбивая его сердце. Почему она молчала?       — Вот как.       Каин ждал. Его сердце еле билось, но он молчал. А Лэйн всё тянула.       — Я оттолкнула тебя... Потому что... подумала, что ты сделал это неискренне.       Он нахмурился. Он чувствовал, что она сказала не всё, но одновременно с этим... Он ощутил, как расстояние между ними сокращается. Они снова говорят правду, между ними снова нет масок и холода.       Это было так приятно.       И он захотел, чтобы она почувствовала это тоже.       — Я представил, что женюсь на Анхее, а потом замуж выходишь и ты. Эта мысль причинила мне... странную боль. Понимаешь?       — Понимаю.       Он открывал ей душу, а она молчала в ответ. Она не делала того же. Он видел, как она сдерживает слова.       — Я хочу, чтобы ты и дальше была моей.       Лэйн подняла на него глаза. Если бы Каин вгляделся лучше, то увидел бы осколки разбитого сердца.       — Я и так твоя, Каин.       Он не понял, почему эти слова, смысл которых должны был быть приятным, отозвались тоской в его душе.       Лэйн как-то грустно улыбнулась ему, вошла за ворота и закрыла калитку, ставя точку в их диалоге.       Каин смотрел, как она неспешно скрывается за массивной дверью особняка.       Он не сразу сел в машину и уехал. Что-то ускользало от него. И это напрягало.

*

      Лэйн смотрела в окно, как BMW друга сорвалась с места, оставляя после себя лишь клубы пыли.       То же самое осталось и у неё на душе после разговора с Каином. Пыль.       Он говорил ей, что хочет, чтобы она была его. И она ответила ему правду. Только дело было в том, что говорили они о разном. А понимала это только она.