Чан «Bahng Christopher Chan's Apology»

Осеннее утро сгущает самые серые тона за все сезоны именно в этот день, не позволяя увидеть красивого неба из окна спальни. Но что было прекрасным в это утро, так это присутствие прекрасного парня под боком и чашка кофе у самого носа, бодрящего с промозглого утра. Хотя, по вине того же парня, на шее сейчас пульсировало будто второе сердце — вчерашняя выходка Чана в клубе не осталась без последствий — и теперь его засос ярким фиолетовым отливом красовался на коже меткой. Пнув валяющегося рядом и сидящего в телефоне парня, поспешила накинуть рубашку, что была на в несколько размеров больше, и, схватив чашку кофе с собой, посеменила в ванную комнату — смыть остатки сна с лица и привести себя в порядок после ночи без задних ног. Всё таки вернулись с вечеринки не выпившие, но точно опьянённые горячим поцелуем и крышесносным оргазмом, до которого довели длинные пальцы Чана на танцполе. Ухмыляясь своим мыслям, в один присест осушается чашка кофе — бодрящий напиток, приготовленный этими же руками, коими парень умело доводил до конца все сексуальные утехи, был невероятен. Вот самое прекрасное, что было обычно утром — чашка хорошего кофе. Брызнуть холодной водой в лицо — хотя и была суббота, прохлаждаться долго в кровати в планы не входило. Выходные выходными — а тренировки по расписанию. Мысли забегают далеко вперёд, и тело не ощущает присутствие нового тела в ванной комнате. Зато остро ощущает жгучее прикосновение к бедру и медленное движение ладони вверх — к талии. Кончик носа касается края покрасневшего вмиг уха и зарывается в волосы, обжигая теплом. В зеркале виднеется белая макушка и широкая голая спина. «Хорошо хотя бы не забыл надеть штаны» — и хихикнуть своим мыслям. — Прости-прости, — мягко целует в оставленный вчерашним вечером след на шее, теряя ухмылку в ямочке где-то между шеей и плечом, — Заигрался вчера. Пальцы щекочут бок, пробравшись под единственный элемент одежды на теле, а твёрдое тело становится позади, прижимаясь полностью к спине. И через тонкую ткань белоснежной рубашки чувствуются вздёрнутые от холода (или возбуждения) соски, шесть кубиков пресса и крепкая грудная клетка, которую хотелось искусать до красных отметин. Взглянуть в карие глаза через зеркало — и совершить ошибку. Попасть в плен волшебных глаз, и спастись можно только бегством. Вот только следом за этими мыслями слуха касается щелчок замка на двери, и на лице Чана уже ярко проступает ухмылка. Стоит только вдохнуть — и он уже толкает лёгкое тело в мраморный стол, оголяя бёдра до самого таза, подставляя ягодицы в удобный для себя угол. Глаза пеленает волна возбуждения и удовольствия от вида. Широкими ладонями проводит по округлым формам, шлёпнув по ягодице, чем вызывает громкий, но короткий стон, и расплывается в улыбке. Прижимается пахом ко входу, даёт почувствовать своё возбуждение чувствительной кожей, а в зеркале не сводит взгляда с чужих глаз, приподняв подбородок и высунув кончик языка. Дожидается ответного взгляда в отражении и хлопает ладонью по ягодице, оставляя на коже красные очертания ладони. И слышит благоговенный стон. Стянуть быстрым движением домашние штаны и провести вставшим членом между горячих складок — собрать всю жидкость, проведя по клитору до дрожи в коленках. Подхватив под бёдра, толкается, удерживая венистыми руками на весу. Не зря тоже ходил в зал, поднимая вес в три раза больше веса любимой — тренировки не проходили без пользы для будущего. Уголки губ тянутся вверх, когда видит закатившиеся глаза и покусанные губы от удовольствия. «Всё таки тренировку можно провести и вечером» — проносится в голове, прежде чем внутри всё пульсирует от присутствия обжигающего члена. Крик срывается с губ прежде, чем руки сжимают белоснежные локоны, потянув на себя. Губы Криса сразу находят место на затылке, чем вызывают мурашки по позвоночнику. Резкая смена положения неприятно режет спину — оставленные девушкой царапины от ногтей слегка саднят, но саднят приятной болью, от которой пах наливается возбуждением. И он двигается, наполняя всё тело любимой собой. Нескончаемое удовольствие — быть здесь. Член скользит в теле девушки, доводя до сладких стонов и прокусанных щёк изнутри от удовольствия. Ногти царапают затылок Чана, пока вторая ладонь пытается ухватиться за мраморную поверхность, в потребности найти опору. Рукой пробирается между ног, пальцами достигая горящего клитора, начинает стимулировать, удерживая тело на весу одной рукой. Глаза закатываются от удовольствия, волосы липнут к коже, мокрые от пота. А в зеркале на лице Чана не видно и капли усталости. Он уверенно держит всё под контролем — как и всегда. Дыхание затаивается в глотке, пока тело сжимается вокруг члена внутри. И Чан останавливается, прекращая стимуляцию. С ухмылкой опускает тело и устраивает на коленях, спиной к ванным шкафчикам. Взгляд сверху вниз, мужские губы покраснели и опухли от терзаний языком и зубами. Крис протягивает ладонь к вспотевшему лицу, поглаживая большим пальцем скулу. Член пульсирует, налитой головкой толкаясь в приоткрытые женские губы. Чан уже не просит — знает, что просьба будет лишней, ведь его девочка и так смышлённая, чтобы всё понять без слов. И видит, как раскрывается рот в приглашении войти. И он входит. Скользит в открытый рот, толкаясь в самую глотку, выстанывая ругательства от удовольствия: губы обхватывают основание, создавая вакуум вокруг органа, доводя до оргазма его хозяина.