Назад к тебе

      Прошло три недели с тех пор, как они виделись в последний раз. Не по его выбору, не совсем.       Сильва не оставил ему большого выбора, когда хлопнул его по спине, велел подготовиться и встретиться с остальной командой в Бастионе в течение следующих десяти минут. Он едва успел попрощаться, как их погрузили в самолет и направили на другую сторону Солярии — побережье, которое ближе всего граничило с Андросом, — без реального графика того, как долго они будут там находиться. Они знали только то, что сказал им Сильва: им нужны воины, они хотят как можно дольше избегать кровопролития, он призывал вытащить голову из задницы и быть настоящими специалистами, а не специалистами по обучению.       Контакт с Алфеей был минимальным, дни были длинными, а ночи еще длиннее. Мало что на самом деле доставляло ему радость на поле, как бы мрачно это ни звучало. Он знал, что это то, ради чего он тренировался всю свою жизнь, но это было не совсем приятно. Или не очень полезно, когда кровопролитие, которого они пытались избежать, неизбежно произошло.       На обратном пути он почти не сказал Скаю ни слова. Он едва узнал Сильву, когда тот потребовал отчет, составленный к завтрашнему вечеру. У него едва хватило сил сбросить свое оружие и доспехи в оружейную в Бастионе, прежде чем он направился к одной из комнат, чувствуя, как первое подобие счастья сжимается в его груди. Ривен не утруждал себя поиском Винкс, когда точно знал, где она будет. Он знал, что его комната была безопасным убежищем, так как обычно она была пуста, и Муза предпочитала использовать его спальню в поисках покоя. Он знал, что Скай уже будет у двери Блум, и он знал, что Муза, несомненно, будет лежать на его кровати в наушниках и с книгой в руке.       Как бы драматично это ни звучало, он мог бы зарыдать, когда открыл дверь, и именно в таком положении он ее и нашел. У Музы не было и трех секунд, прежде чем она почувствовала, как его тело накрыло ее, его руки обвились вокруг ее туловища, а его лицо уткнулось носом в изгиб ее шеи, как будто он боялся, что она исчезнет. Или, может быть, он боялся, что все это был сон, и он проснется холодным и несчастным в своей общей палатке, а Скай будет храпеть ему в ухо справа.       — Ты вернулся, — ее голос был успокаивающим и мелодичным, и, боже, он так скучал по нему.       — Ты приятно пахнешь, — пробормотал он в изгиб ее шеи. — Держу пари, ты израсходовала весь мой шампунь.       — Пахнет тобой, — сказала Муза, ничуть не сожалея, и это заставило его улыбнуться. Ривен издал тихий стон, когда почувствовал, как ее пальцы ерошат его волосы. Они были немного длиннее, чем когда она видела его в последний раз, и это раздражало его настолько, что он думал об использовании кинжала, чтобы подстричь свои волосы три раза за последние несколько недель. Но Музе, казалось, это нравилось, или, может быть, ей тоже нравилось быть рядом с ним.       — Я так скучал по тебе, — прохрипел его голос, немного грубый и немного хриплый, но такой искренний, что у нее перехватило горло. Он почувствовал, как ее руки сжались вокруг него, мягкий поцелуй коснулся его макушки, и ни один из них не пошевелился. Ни один из них не хотел двигаться, по крайней мере пока. Его одежда была немного колючей и невыносимо горячей, она казалась неуклюжей и неудобной, как будто он носил одну и ту же чертову одежду последние три недели.       — Тебе, наверное, следует принять душ, — мягко прошептала Муза, не желая нарушать атмосферу. — Ты воняешь.       — Спасибо, любовь моя, — проворчал Ривен, но не сделал ни единого шага. Она провела рукой вверх и вниз по его спине, хотя сомневалась, что он почти не чувствовал ее прикосновения к своей массивной броне. — Я могу пойти нам за ужином.       — Нет. Муза подняла брови: — Нет?       — Давай просто останемся здесь.       — Хорошо, — сказала она, усаживаясь обратно в кровать, зная, что ни один из них пока не будет двигаться. — Мы просто побудем здесь немного.       — Спасибо, — пробормотал он ей в кожу. — Я только-       — Я знаю, — сказала она и еще раз поцеловала его в висок. — Но ты должен закончить свой отчет, прежде чем Сильва надерет тебе задницу. Ривен рассмеялся. — Не говори слишком взволнованно.       —Единственный, кто может надрать твою задницу, — это я, — сказала Муза и усмехнулась тому, как его тело тряслось от смеха на ней. Напряжение покинуло его тело, он не казался таким напряженным, каким был, когда ввалился в комнату, и одного этого ей было достаточно.       Потребовалось еще пятнадцать минут, прежде чем она, наконец, смогла уговорить Ривена встать с кровати, помочь ему сбросить доспехи с его измученного тела и оттолкнуть его руки, когда он попытался соблазнить ее пойти с ним в душ. Она целомудренно поцеловала его в губы, пообещав вернуться до того, как он выйдет из душа. Ривен только надулся в ответ, прежде чем направился к примыкающей ванной.       Ее короткие беседы с Дорис окупились, когда она прокралась на кухню, сверкнула щенячьими глазками и попросила несколько тарелок, чтобы прокрасться в общежития специалистов. В еде не было ничего особенного, но она не сомневалась, что это было бы лучше, чем то, что он ел на поле. Ривен только вышел из ванной, когда она закрыла за собой дверь, полотенце все еще было обернуто вокруг талии.       — Дорис приготовила картошку, которую ты любишь, — усмехнулась она, поднося к нему тарелку.       — Возможно, мне придется жениться на Дорис, — фыркнул Ривен, забрав у нее обе тарелки и поставив их на стол. Ривен даже не удосужился переодеться, когда откинулся на спинку кровати, притянув ее к себе между ног и схватив их тарелки.       — Ты тоже начнешь меня кормить? — поддразнила она, когда он обнял ее, спина прижалась к груди, а ноги зажали ее.       — Просто хочу быть рядом с тобой, — пожал плечами Ривен, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в плечо.       — Я знаю, — сказала Муса, борясь с собственной ухмылкой. — Мне это нравится.       — Хорошо, потому что я не отпущу тебя как минимум ближайшие три недели.       —Хм?       — Три недели Скай храпел, детка. Это то, что мне пришлось пережить, и три недели без этих ужасных звуков это меньшее, чего я заслуживаю.