Глава 14. Подождать!

Разжиться удалось в итоге серой рубашкой — пусть и просторной, чёрными брюками на шнуровке — осталось только затянуть её посильнее и подвернуть штанины. А вот обувь удивлённый старик-сапожник клятвенно пообещал сделать за сутки из самых маленьких сапог, найденных в лагере, так что пока пришлось ходить в матерчатых туфлях.        Но главное — еда. Когда перед Рейнирой поставили на деревянный стол миску с тёмной похлёбкой и дали вдохнуть аромат, для неё перестал существовать весь мир. Мясо! Овощи! Наваристый бульон! Большие ломти хлеба! Она ела и урчала, смаковала и блаженно улыбалась, думая, что в жизни не пробовала ничего более вкусного! От превосходного запаха похлёбки кружилась голова, и так пока Рейнира не стала цеплять ложкой дно миски, а потом вылила из неё всё оставшееся в ложку до капли. И да, ещё и облизала ложку со всех сторон.        — Вкусно! — заключила она, потом радостно глянула влево и увидела совершенно непередаваемое выражение на лице у Деймона. Какое-то… даже не удивлённое, а… опасающееся что ли.        С тем же лицом он медленно кивнул на свою миску и осторожно предложил:        — Можешь взять и мою, если хочешь.        Рейниру не требовалось уговаривать дважды: она тут же пододвинула к себе вторую, почти полную миску с едой, опустила в неё ложку и спохватилась:        — А как же ты?        — Мне принесут ещё. Ешь.        Она и поела! На этот раз не так быстро, но с не меньшим аппетитом и с наслаждением. И даже с небольшим вниманием к происходящему вокруг — так, она увидела подошедшего рыжего веснушчатого парнишку, который принес полную миску для Деймона и с восторгом сказал:        — Рад, что вас устроила моя стряпня, принцесса!        — Это очень-очень хорошо, э-э… — она выдержала паузу, давая представиться.        — Я Джон, принцесса.        — Отличная похлёбка, Джон. Я жду, что ты будешь готовить её мне каждое утро.        — Как пожелаете, госпожа, — низко поклонился тот и был затем отодвинут в сторону массивным лордом Корлисом.        Поскольку Рейнира как раз доела вторую порцию, она слегка ослабила завязку на штанах и приветливо улыбнулась ему. В сытом состоянии её охватывало добродушие и спокойствие.        — Лорд Корлис.        — Принцесса, — склонил голову тот. — Как я вижу, вам пришлась по душе здешняя еда, — произнес он, с намёком кивнув на стол и пустые миски.        — Да, это было вкусно.        — Приятно слышать. По крайней мере, голодной вы обратно не полетите. Дорога-то долгая.        — С чего вы взяли, что я полечу обратно?        Корлис моргнул, потом перевёл взгляд на человека рядом с ней.        — Деймон?        — Рейнира решила остаться с нами, Корлис. Она увидела, что мы нуждаемся в подкреплении, и захотела нам помочь. Побыть какое-то время здесь, поскольку лишь это вынудит моего брата всё-таки отправить нам корабли и войска, — вымакивая хлебом похлёбку, пояснил Деймон.        Брови у Корлиса поползли вверх, затем на лице нарисовалось что-то похожее на уважение.        — О, это сильный поступок, принцесса. Если мы получим помощь, благодаря вам, она станет большим подспорьем.        — Я тоже так думаю, вот и осталась с вами, — улыбнулась Рейнира.        — Понимаю. Мы, безусловно, выделим отряд для вашей охраны, чтобы он стоял здесь у палатки, пока мы будем отвоевывать острова…        — Нет, нет, в палатке я её оставлять не буду, пока пираты могут нагрянуть сюда в наше отсутствие превосходящим числом, — возразил Деймон. — Рейнира будет летать с нами на атаки, но только выше, а не ниже облаков. Так же, как и вчера, она будет следить за обстановкой сверху и сможет подать сигнал, если что.        Рейнира восхитилась этим планом и внутренне заулыбалась тому, как хорошо всё продумал Деймон. Успел же! Потом решила показать своё одобрение и внешне.        — Да, именно так я и собираюсь поступать, лорд Корлис. Ваша будущая королева прикроет вам спину. Ни один враг незаметно к вам не подойдёт!        Вокруг послышался одобрительный гул. Рейнира даже поразилась тому, как много солдат и моряков вокруг прислушивались, оказывается, к их разговору. Она обвела их взглядом и увидела согласные кивки и впечатлённые лица.        Деймон при этом подбоченился, будто героем всеобщего восторга стал он сам. Она пнула его под столом в коленку, конечно. Её слава, пусть не примазывается! Его коленка тут же отодвинулась.        Лорд Корлис, наконец, нашёл слова и почтительно произнёс:        — Для нас всех будет честью сразить врагов вместе с нашей будущей королевой!        А вот тут раздались и аплодисменты.        Рейнира купалась во всеобщем одобрении и поддерживающих выкриках, думая, что вот этого ей точно не хватало в Королевской гавани, а здесь было очень хорошо.        ***        Участвовать в войне в качестве вдохновительницы и надзирательницы оказалось неожиданно весело и интересно. Рейниру вкусно кормили, приветствовали, кланялись, искали её внимания, выполняли любые просьбы. Воины шли в атаку с её именем на губах и сражались особенно яростно, зная, что она — их золотое солнце на золотом драконе — бдительно наблюдает за ними сверху сквозь тучи. В часы отдыха между битвами солдаты щедро делились разнообразными байками, приглашая её послушать и оценить ту или иную историю.        Деймон, конечно, ревновал её ко всему лагерю, держался рядом постоянной тенью и брал реванш каждую ночь. О! Что это были за ночи!..        Кровать им расширили в первые же сутки и сообразили на ней очень мягкий матрас с одеялами и подушками, но Деймон заставлял даже его скрипеть. И что ещё хуже — заставлял её, Рейниру, громко стонать и кричать! Мерзавец каждую ночь доводил её до исступления своими ласками, касаниями, поцелуями, вылизываниями, заигрываниями. Он часами дразнил её, заставляя чувствовать возбуждение, и отстранялся в самый нужный момент, ожидая, что она попросит его вернуться.        Рейнира из вредности пыталась сопротивляться. Да она даже собственную руку пробовала прикусывать, чтобы не кричать вслух, как ей хорошо, а иногда промахивалась и кусала чужую руку, но только это не помогало же совсем!        У нетерпеливого и порывистого дракона по имени Деймон Таргариен открывались прямо-таки бездны терпения в такие моменты, и он либо обращался с её грудью так, будто видел перед собой два аппетитных подарочка (вот зачем боги наградили её такими чувствительными сосками, а?!), либо выполнял самый ужасный приём и нагло разводил в стороны её бёдра, опускал свою лохматую голову к ним, а потом вытворял языком такие штуки, что Рейнира только и могла всхлипывать, беспомощно бить его пятками по плечам и ругать последними словами, если не хватало первых.        Весь военный лагерь на скалистом острове вынужденно выслушивал:        — Деймон, хватит!.. Ох… Перестань… Уй… Какая же ты сволочь!.. А-ах! Ну я тебе… Ой… Куда отстранился, засунь обратно!.. Да-а-а…        Наутро глазки у мужиков вокруг блестели ярко, улыбочки были похабными, но только не когда Деймон в их сторону смотрел. В этом случае все тут же изображали серьёзный и почтительный вид, на всякий случай кланяясь пониже.        Но Рейнира-то видела их истинные чувства!        И она, решив, что как-то смущаться — ниже её достоинства, только задирала в ответ нос, а иногда под настроение даже кому-то подмигивала.        — Весь этот лагерь, каждый мужчина в нём представляет под собой тебя, оставаясь наедине со своей правой рукой, — заявил ей Деймон очередным утром. Видимо, хотел смутить.        Рейнира на это только фыркнула и легко пожала плечами.        — Конечно, меня. Я же лучшее — что они видели в своей жизни. И слышали тоже.        Деймон на это поморщился, но своё поведение ночью не изменил — вероятно, ему было важно вот так показывать остальным, чья эта принцесса. А утром пошёл писать очередное письмо-отчёт королю.        О-о… эти письма королю!        Первое письмо от отца Рейнира получила с, пожалуй, самым быстрым вороном в Вестеросе как ответ на тот доклад, который написал Лейнор (кузен так постарался, что даже Деймон одобрил без правок). Визерис Таргариен, первый своего имени, выслал ей щедро заляпанную чернилами бумагу с местами совсем малоразборчивым почерком и общим смыслом: «Рейнира, как ты могла?!» Было видно, что своё возмущение он изливал, сильно торопясь и волнуясь, потому безбожно повторялся, пропускал буквы и предлоги, но суть передать сумел. И она была в приказе: «Возвращайся домой НЕМЕДЛЕННО!!!»        Рейнира фыркнула, потребовала себе перо с чистой бумагой и принялась писать ответ, старательно и неторопливо выводя каждую буковку, мурлыча себе под нос. Деймон, конечно же, крутился рядом, заглядывая ей через плечо и слегка отвлекая фырканьем то над одним, то над другим ухом. Вероятно, ему нравилось то, как она выставила свой «внезапный» отлёт как желание лично разобраться в ситуации на Ступенях, когда в потоке писем оттуда все просят помощи, а уважаемый десница государя настаивает, что эту помощь оказывать не следует. Вот она, услышав это на заседании малого совета в очередной раз, не сдержалась и решила узнать факты на месте. И узнала.        Дальше Рейнира потребовала ещё чистый лист, Деймон его дал, практически положив подбородок на её левое плечо, и она отпихнула его ладонью в лоб, сказав: «Да сядь же ты рядом, у тебя голова тяжёлая!» — и продолжила писать письмо, в красках изложив историю своего прибытия на Ступени и спасения целой армии. О, это было прекрасное сочинение, она едва сама не прослезилась и непременно сделала бы это, если бы рядом на скамейке не хрюкнул Деймон, сдерживая хохот. В отместку Рейнира ткнула его локтем, поставила точку, написала с нового абзаца вывод о том, что подкрепления им жизненно необходимы, и закончила текст фразой: «А что касается твоего требования вернуться, я, наследная принцесса, не оставлю в беде нашу армию, у которой из-за промедления малого совета на счету сейчас каждый человек, каждый дракон. Ну а ты не мешай мне завоёвывать собственную славу к одному лишь имени наследницы, отец!»        И подписалась.        — Жёстко, — уважительно выдал Деймон.        — Я старалась, — задрала нос Рейнира, сворачивая в трубочку исписанные листки.        Ответное письмо от короля было предназначено для Деймона, и на этот раз уже Рейнира отвела душеньку, заглядывая ему то за одно, то за другое плечо, фыркая и хмыкая над ухом, устраивая подбородок на макушке… У Деймона терпения оказалось ещё меньше: он сгрёб её в охапку, усадил себе на колени и продолжил писать короткий ответ с ней на руках. Рейнира видела, с каким громадным наслаждением он вывел в ответ на требования Визериса: «Муж должен приучать жену к порядку, Деймон, и к повиновению. И став таковым, ты обязан приказать ей вернуть домой!» — фразу: «С удовольствием бы поступил так, как ты описал брат!.. Но не мне приказывать наследной принцессе, государь».        Он поставил перо в чернильницу, протянул руку, и Рейнира уважительно пожала ему пальцы. Один — один.        Визерис после этого, конечно, не успокоился и принялся слать письма обоим, давя на совесть и утверждая, что сразу же приказал отправить всё нужное подкрепление, и нет никакой нужды Рейнире оставаться там! Она ему на это отвечала, что должна сама это подкрепление увидеть, а пока его нет, её муж рискует жизнью каждый день. И она этого не потерпит!        Так потянулись недели одна за другой.        Третий дракон дал преимущество: не раз и не два Рейнира вовремя засекала дополнительные силы пиратов и подавала знак Деймону или Лейнору — смотря кто из них оказывался поблизости. А затем вместе со всей армией праздновала очередную победу.        …И надо же было такому случиться, что после очередного сражения за очередной остров, налетавшись и наподсказывавшись Деймону, где там кто подозрительный плывёт, Рейнира вернулась на Сиракс в лагерь, спустилась с драконицы на землю и внезапно ощутила приступ тошноты. Сильный и отвратительный.        Деймон тут же позвал походного мейстера, но и до приближения этого старика Рейнира сообразила, что это может быть.        — Кажется, у нашей наследницы ожидается свой наследник, — словно уловив её мысли, с восторгом выдал рыжий повар Джон.