На казнь

      Алексис брёл по темнице, не до конца понимая, почему именно сюда поместили Абелию. Его утончённую и хрупкую, как белый ирис ранней весной, старшую сестрёнку обвинили в колдовстве. Но этого не может быть! Магии не существует, маман всю его недолгую жизнь говорила об этом, заумные книжки в библиотеке отрицали любое провление сверхъестественного и превозносили науку как царицу всего, а отец лишь смеялся над статьями в газете о новых «чудесах» великих иллюзионистов. И лишь она, милая двадцатилетняя девушка, загадочно улыбалась на все вопросы мальчика и нежно трепала его по волосам.       Откуда-то капала вода, глухо стучали каблучки детских ботинок, холод пробирал до костей, а стоны ещё живых, но замученных пытками заключённых пугали юного наследника рода де Верже до дрожи. Охранник, который впустил его сюда, лишь снисходительно ухмыльнулся на просьбу Алексиса отвести его к сестре, и дал маслянный фонарь, объяснив, как пройти к нужной камере. Отправил одного в опасное путешествие по подземельям старого замка.       По пути мальчик несколько раз чуть не заблудился, но в итоге дошёл до нужного ему места. Дрожащий в детских руках тусклый свет выхватил в темноте сгорбленную фигуру на полу. Порванное грязное платье, зелёный цвет которого едва угадывался, когда-то было любимой домашней одеждой Абелии, а всклоченные светлые волосы разметались по полу. Казалось, что человек за решёткой давно умер, настолько неподвижным и холодным был силуэт.       — Опять пришли смеяться? — тихий голос едва было слышно, но всё равно он был такой до боли знакомый и родный, что Алексис вздрогнул. Ещё позавчера они вместе играли в саду их имения, куда девушка приехала со своей матерью, сестрой его маман, в гости на неделю, а теперь ему пришлось преодолеть такой длинный путь, чтобы в последний раз встретиться с ней.       — Это я, — мальчик едва смог вздохнуть, чтобы ответить. Грудную клетку разрывало от невозможности дышать, настолько спирало дыхание от безвыходности ситуации. Он не ожидал, что маска, которую годами надевал на него отец, даст трещину. Но рядом с девушкой Алексис мог быть собой, и сейчас совсем не стеснялся своих слёз, потёкших по щекам.       — Лулу ? Как ты здесь оказался? — Абелия вскинула голову и резко зажмурилась. Даже крохотный лучик света бил по глазам, давно привыкшим к темноте. Девушка с трудом вытянула руки вперёд, подвигала ими из стороны в сторону, и с тяжёлым вздохом встала. Всё тело затекло от долгого сидения на холодном жёстком полу.       Подойдя к решётке, она протянула ладонь в сторону мальчика, который безропотно прильнул к женской руке, и нежно потрепала за влажную щёку. А потом резко схватила, больно сжав сломанными ногтями, и с неожиданной силой прижала к решётке камеры. Глаза в глаза, застывшие полярные льды столкнулись с тёплым гречишным мёдом, и девушка быстро начала шептать что-то на латыни. Алексиса обдало чистым горным воздухом, смешанным со свежей травой, на кончике языка появился вкус воды, которая щипала всё внутри, и это было настолько неожиданно и удивительно, что закружилась голова. Он бы упал, если бы Абелия не продолжала его держать, острой кромкой ногтя царапая нежную кожу.       — Разгадай тайну своего существования. Природа жаждет баланса, который давно нарушен, — в её взгляде плескалось безумие и абсолютная верность. Мальчику стало страшно, ведь это была уже не она. Не его сестра! — Семь повелителей Ада придут на нашу грешную землю, люди вымрут, и всё вернётся на круги своя! Природа будет довольна! — истерический хохот раздался в подземелье. Из последних сил девушка запрокинула голову, продолжая смеяться, и Алексису наконец удалось вырваться.       — Ты сошла с ума! — мальчик схватился за пораненную щёку, в страхе отпрыгивая от решётки. Как он не выронил фонарь, осталось загадкой, но теперь он качался, оставляя блики на каменных стенах и позволяя теням окутать дальную часть камеры. Именно туда и направилась девушка, не оборачиваясь. Она села у дальней стены и посмотрела на брата в последний раз.       — Ты ещё вспомнишь мои слова, Лулу. Ты ещё всё вспомнишь, — больше Абелия не проронила ни слова. ***       На эшафот силком вывели девушку в грязном платье. Руки были связаны за спиной, лицо спрятано за спутанными волосами, но Алексис, стоящий достаточно близко к висельнице вместе с отцом, чувствовал, как она взглядом нашла его в толпе. Тёплый и добрый взгляд давно уже сменился на холодное презрение и потустороннее безумие.       — Абелия де Дюрфор, дочь Клода и Жизель де Дюрфор, за колдовство и причастность к ведьмам приговаривается к смертной казни через повешение, — глашатый с отстранённым выражением лица зачитал приговор и спустился с эшафота, а палач подвёл Абелию ближе к верёвке, свисающей с перекладины. Накинув петлю её на шею, грубо толкнул вперёд, чтобы девушка встала на люк, который через пару секунд откроют.       Однако в её глазах не было ни капли страха. Подняв голову к небу и глубоко вздохнув, Абелия посмотрела прямо на брата и громко крикнула «Letum non omnia...», когда мужчина с мерзкой улыбкой дёрнул рычаг. Пол под её ногами разошёлся, она рухнула вниз. Раздался неприятный хруст сломанных костей позвоночника, и девушка тряпичной куклой обмякла на верёвке.       — Finit , — закончил за неё Алексис, с опустошением внутри смотря на женское тело, которое тихо покачивалось на ветру.       Его сестра — ведьма?