Глава 2. Призрачные сказания.

      Гермиона добралась до огромного особняка в самом центре мрачного сада, башни которого выходили за границу облаков. Она никак не могла выбросить из головы слова той девочки, раз за разом прокручивая их и оставаясь без ответов. Кто такая Равенна? Почему её именем назвали Гермиону? Встав напротив небольшой лестницы, Гермиона обратила внимание на семь ступенек из чёрного камня. Они вроде бы подходили под готический стиль особняка, но, с другой стороны, казалось, что ранее они были совершенно иными.       Особняк демонстрировал былое величие, но, тем не менее, пугал Гермиону своей аурой. Тучи на небе закрывали к вечеру яркое солнце. Её удивление было сложно скрыть: столь прекрасное поместье, возведённое на мотив Плантагенетов, занимало одну треть территории, уходящей в самый лес. Одни стрельчатые арки у подбитого крыльца завораживали. Кем же были её предки, раз такое богатство принадлежало её роду?       Грейнджер ощутила непонятное ей чувство, словно кто-то пристально за ней наблюдает. Она дёрнулась в сторону, но никого не заметила. Тропу к особняку обрамляли кусты алых, как кровь, роз вперемешку с белыми. Гермиона усмехнулась: смесь двух видов этих цветов напомнила ей о сражениях Плантагенетах. Когда род пошёл на род. Брат безжалостно проливал кровь брата, не давая никому пощады.       Сжав покрепче ручку чемодана, она направилась внутрь. Несмотря на полное одиночество в Ведьмином лесу, она всё равно ощущала себя неуверенно, когда катила вещи по гравию. Колёсики сумки цеплялись за камешки, треща. Новая жизнь, начатая с чистого листа. Следовало отбросить все сомнения: в новом доме она будет королевой!       Когда Гермиона поднялась к тяжёлой двери, у неё перехватило дыхание от концентрации тёмной магии. Она не просто витала в воздухе, как во всём лесу, она пропитала каждый сантиметр дома, стекая по стенам. Круглая ручка с головой виверны не выглядела устрашающе, скорее грустно и разбито. Гермиона потянула за кольцо, и дверь, на удивление, поддалась слишком легко, словно жилище ожидало её все эти годы.       Пустынную прихожую наполнил звук шагов. Из отдалённых комнат слышалась материнская колыбель — это безутешная мать успокаивала ребёнка, с которым произошла беда. Гермиона осмотрелась по сторонам: в правом углу красовался камин, в центре были две лестницы, завёрнутые полукругом и соединённые небольшим балкончиком. Но пустые красоты дома не завораживали — лишь отвлекали внимание от картины в некогда золотой рамке.       Подойдя ближе к портрету, Гермиона застыла от ужаса. На неё смотрела молодая девушка, лет двадцати пяти, но не это пугало. Пугало то, что незнакомка была как две капли воды похожа на неё: зелёные глаза, каштановые волосы, кожа оттенка молока. Табличка под холстом была укрыта слоем пыли, смахнув которую, Гермиона увидела надпись: «Равенна Тюдор, 1489».       Вот с кем её спутала та девочка, вот кто носил имя Равенна. Рядом с женщиной был изображён маленький мальчик, лет двух, с тёмными, словно ночь, волосами и изумрудными глазами. Он радостно улыбался художнику, пока его мать гордо поднимала подбородок.       Гермиона повернула голову к коридору, ведущему в комнаты прислуги. Она сомневалась, что в таком богатом доме не присутствовали гувернантки. Равенна не выглядела как крестьянка — она точно носила звание знатной дворянки. Обычно на таких портретах изображался муж, но признаков мужчины не наблюдалось.       Вдалеке появилось странное свечение. Оно стремительно приближалось, отчего дыхание перехватило. Стоило призрачной фигуре приблизиться... Сердце замерло, будто никогда не билось. Гермиона зажала рот рукой, хотя горячие слёзы это движение не остановило. На неё смотрел мальчик с портрета, только выглядел он чуть старше. Вся левая сторона его тела обожжена, но не обычным огнём. Гермиона знала, как выглядели ожоги от магии.       — Здравствуй, малыш, — всхлипывая, сказала она. — Кто это с тобой сделал?       — Папочка разозлился на мамочку, — ответил мальчик, посматривая на центр комнаты. — Мамочка разозлилась на папочку. Они начали драться. Папочка убил мамочку, но, пока мамочка умирала, она убила папочку, а потом они убили меня. Моя старшая сестрёнка, пока я плакал и умирал, пела мне колыбельную и прижимала к груди.       Ребёнок исчез, не дав Гермионе произнести и слова. Единственное, что она смогла сделать — это упасть на колени и заплакать, обнимая себя.       Дети. Невинные дети. Они умирали в этом лесу от рук неизвестного ублюдка, пока другой убивал жену и сына. Мерлин... Девочка пела умирающему брату колыбельную. Они не заслужили этого. Никто из них не заслужил такого конца.       Гермиона зарыдала, осознавая произошедшее. Громкие всхлипы наполняли особняк, пока из дальних уголков всё ещё слышались слова колыбельной:

Иди ко мне, дитя.

Я отведу тебя

В страну волшебства.

Иди ко мне, дитя

Время играть.

      Гермиона подползла к стене и оперлась на неё виском. Горячие капли разбивались о ледяной пол. Разбирательства между родителями сломали жизни детей. Она не представляла, каково было маленькой девочке петь эти слова наполовину обожжённому брату. Через что она проходила? Думала ли о смерти?

В моём саду теней

Иди за мной, милое дитя.

Я покажу тебе дорогу

Через всю боль и печали.

Не плачь, бедное дитя.

      Какой отец способен на убийство собственного сына? Что за чудовище смогло поднять руку на собственную кровь и плоть? Гермиона прикрыла глаза, молясь Мерлину за упокой душ этих невинных детей.       Война не щадит никого. Не важно, сколько тебе лет: война молча приходит и забирает самое ценное, оставив на память лишь шрамы. Они не заживают, но боль притупляется со временем.

Жизнь такова.

Здесь убивают красоту и страсть.

Тише, дорогое дитя,

Так всё и должно быть.

Мы устали от жизни и обмана.

      В Ведьмином лесу не происходила война — ведьмы здесь умирали просто по велению одного или нескольких тварей. Гермиона читала об этом месте в старых свитках, хотя там не было информации о геноциде. Строки гласили, что женщины любили и лелеяли свой дом, оберегали от напастей и чтили богов природы, заботились о следующих поколениях и обучали тех заклинаниям.

Отдохни, дитя.

Скоро мы отправимся

В спокойствие и тишину.

Иди ко мне, дитя.

      На деле всё оказалось лишь сладким обманом. Пусть страницы истории рассказали о миллионах смертей, но они утаили главное: руки убийц обагрились кровью собственных детей.       Гермиона ударила кулаком стену, не в силах сдержаться. Одежда окрасилась ониксовой пылью, которая легла на неё необыкновенным поцелуем прошлого. Это оставило след в сердце, что билось в ритме агонии.       Жгучей. Невыносимой. Жестокой агонии.

Я отведу тебя

В страну волшебства.

Иди ко мне, дитя.

Время играть

В моём саду теней...

* * *

Она наконец-то нашла свободную комнату, определённо некогда занимаемую хозяйкой, и решила заселиться в неё. Вид из окна был завораживающим. С балкона можно было разглядеть весь сад с розами и деревьями. Гермиона оперлась руками о перила, разглядывая плывущие облака. Где-то внизу, у ограды, мелькнула чья-то большая тень, привлекая внимание.       — Кто там? — воскликнула Гермиона с балкона, касаясь животом перил. — А ну, кыш!       Она здесь одна. В сотнях миль нет ни одной живой души.       Ты здесь совершенно одна, Гермиона Грейнджер. Шестое чувство — то, что самое хитрое и противное, — шептало, что никто ей не поможет и не спасёт. Но разве опасность была? Она нависала над её судьбой, пытаясь забрать с собой на круги Данте?       Тень на улице пропала так же неожиданно, как и появилась. Решив, что от назойливых и пугающих мыслей ей поможет избавиться какое-либо дело, Грейнджер решила всё же продолжить исследовать особняк.       Бродя и заглядывая в тц или иную комнату, она пыталась представить, кто её занимал. Быть может, тут жил дед Гермионы с семьёй до расставания? Где-то должны были быть детские фотографии её отца и тёти.       И Гермиона действительно добралась до этой комнаты. На открытых полках в ряд стояли куклы, сшитые из лоскутков ткани и скрученной соломы. В уголке лежали лошадки-качалки самых разных расцветок и форм. Книжки на полках отбросили сомнения, что здесь жил тот маленький мальчик. Нет, кто-то явно постарше.       Внимание Гермионы привлёк лист бумаги, сложенный в несколько раз внутри одной книги. Она осторожно, будто внутри покоилась медленно тикающая взрывчатка, подошла ближе к полке и стянула с неё «Божественную комедию» Данте. Это было настолько иронично, что Грейнджер едва не разрыдалась. Она отставила книгу в сторону, обращая всё внимание на пожелтевший от времени лист. Удивительно, как спустя сотни лет чернила не выцвели. Могло показаться, что кто-то спрятал свой секрет только вчера.       «Семь дьяволов окружили нас. От них ничего не спасло. Они были у нас с самого утра.       Мамочка твердила мне, что нужно защитить скрижаль от него любой ценой — даже ценой целого ковена.       Я пишу это письмо, не зная, доживу ли до конца дня. Мне так страшно.       Мой брат... Мой маленький трехлётний брат... Они попали в него проклятием.       Защитите скрижаль любой ценой! Она не должна попасть в чужие руки!» На изуродованном временем пергаменте отчётливо виднелись следы слёз — невооружённым глазом можно было заметить подтёки впитавшейся в бумагу соли. Послание было усыпано небрежными кляксами чернил и кривыми, написанными в панике буквами. Гермиона перечитывала содержимое, и каждый раз слёзы прожигали кожу.       Бедная девочка...

* * *

Послание из прошлого не выходило у Гермионы из головы. Она то и дело перечитывала его, лёжа в спальне, на постели, в окружении десятка набитых пухом подушек. Путешествие в другую страну, переживания и произошедшее за один день высосали из неё всю энергию. Хотелось прилечь хотя бы на мгновение.       Гермиона взмахнула палочкой, запирая дверь и оконные ставни. До дрожи в ногах ей больше не хотелось встречаться ни с одним существующим тут призраком. Особенно, если призраками были дети.       Наложив на кровать бесшумный купол, она натянула на себя покрывало и, крепко сжимая в ладони палочку, наконец-то отдалась царству Морфея.

* * *

Шум в коридоре вызвал у Гермионы тяжёлый вздох. Видимо, от усталости она проспала намного больше, чем планировалось изначально, и защитный звуконепроницаемый купол спал.       В комнату вошла прекрасная девочка, больше напоминающая ангела. Гермиона села на постели, не отрывая глаз от постороннего человека. Но была ли девочка живой? Стоило девушке моргнуть, как видение исчезло.       За окном разразился самый настоящий ураган. Ветер качал деревья из стороны в сторону, так и норовясь вырвать их из родной земли с корнем. Яркие звёзды на небосводе были скрыты чёрными тучами, словно облака окрасили в чернила.       Гермиона едва сдерживала слёзы страха — небо плакало вместе с ней ливнем, стучащим по окнам её комнаты. Молния была единственным источником света, не считая редких свечей в поместье.       «Я волшебница или кто?» — подумала Гермиона и засунула руку под подушку. Она собиралась выхватить волшебную палочку и осветить пространство люмусом, но не обнаружила ту на месте.       Как только прозвучал грохот молнии где-то в лесу, в комнате появился странный запах. Было ощущение, будто бы в шкафах, ящиках и под кроватью что-то сгнило. Запах свежей, мокрой земли и тухлой плоти.       Палочка оказалась на тумбочке у стены. Гермиона вскочила с кровати, чтобы схватить её и разогнать дым.       — Мама... — выдохнула она, прижавшись к стене.       Из всех углов и всех щелей повалил чёрный едкий дым. От него слезились глаза, но Грейнджер заставляла себя смотреть. Дышать становилось всё труднее: дым проникал в лёгкие и заставлял сжиматься бронхи от недостатка кислорода.       Чёрная сущность стала принимать очертания размытых тел. Десятки, десятки существ. Их руки, отбрасывающие тени, тянулись к Гермионе, чтобы схватить за волосы или тело. Одна рука крепко обхватила лодыжку и дёрнула в сторону, Грейнджер, не удержав равновесие, упала на пол. Тень потянула её к кровати.       — Нет! — крикнула Гермиона, цепляясь за паркет ногтями и оставляя на нём следы сопротивления.       Тень швырнула девушку на постель.

* * *

      Она проснулась и резко села на покрывале. Пот стекал со лба, глаза безумно осматривали комнату. В кресле у окна сидела та девочка, чья внешность не оставила бы ни одного мужчину равнодушным. Её голубые выразительные глаза внимательно рассматривали Гермиону.       — Что за...       — Проснулась? — спросила та, улыбаясь. — Не бойся, я тебя не трону. Я лишь храню воспоминания о том, что произошло в этом поместье несколько веков назад, и не больше. Это моя участь до конца этого мира. Или...       — Ты... мертва?       Девочка кивнула, разглаживая складки белого платья. На её лице промелькнули сожаление и тоска.       — В твоём времени — да. Но сейчас я лишь твоя галлюцинация. Особняк производит меня в таком обличии, чтобы ты не особо напрягалась.       — Ты..?       — Эдме. Так меня звали в моём прошлом. Я хочу, чтобы ты посмотрела на местных обитателей и кое-что — вместе со мной.       Эдме встала с кресла и щелчком пальцев распахнула дверь, после чего вышла в коридор. Гермиона помедлила, но всё же направилась следом.       Лучше бы она этого не делала. Лучше бы осталась в своих покоях. Под самым потолком гостиной в петле качалось тело, и ветерок из открытого окна не давал ему замедлить движение.       — Не обращай на это внимания. Особняк показывает все поколения покойных здесь предков.       — Моих?       Эдме кивнула.       Безумный, громкий, непрекращающийся колокольный звон вдали. Из окна виднелись церковь и колокольня на её территории. Девочка напряжённо заметила, что церковь была в её время. Позже её уничтожили, но стены дома до сих пор помнят звон ужаса и тревоги, когда Мираксес напал на ковен.       Крики детей. Вой женщин, пытающихся остановить кровопролитие и хоть как-то защититься. Всё это, словно кадрами в кино, мелькало перед Грейнджер в замедленной съёмке. Всё крыльцо и прилегающая тропа от дома к лесу были залиты красным.       — Люциан навлёк на нас беду. Из-за него дьявол и нашёл нас здесь. Он не пощадил никого. Они убили всех... кроме Астрид, дочери нашей Равенны. Ей удалось спастись и спрятать то, что должно было быть спрятано. Ты понимаешь, о чём я, Гермиона? Это то, о чём говорилось в письме. В твоём кармане.       Грейнджер неуверенно просунула руку в карман джинс, нащупав аккуратно сложенный лист бумаги.       — Гермиона, — Эдме остановилась прямо перед ней и, нахмурившись, посмотрела в глаза, — ты должна отыскать скрижаль. Понимаешь? Только потомок Равенны и Астрид может прочитать послание в записке и спрятать скрижаль от него. Она где-то в доме. Магия поможет тебе. Найди скрижаль, Гермиона! Найди скрижаль! Найди скрижаль... Скрижаль...

* * *

Ветер вскружил чёрную пыль, показывая отрывок из прошлого: Равенна, опираясь на мраморный подоконник, смотрела в окно, наблюдала за яркими вспышками магии, слышала нечеловеческие вопли ведьм и ничего не делала, словно покорно кого-то ждала.       Гермиона присмотрелась к женщине, пытаясь отыскать ответы на хоть какие-то вопросы. Мрачные тени без глаз за окнами более не мелькали. Они затаились, выжидая момента для следующего нападения.       Равенна обернулась к дочери и приказала той спрятаться вместе с братом, но девочка, плача, твердила: «Я не могу его найти, мама». Женщина поторопила дочь, стоило на горизонте появиться высокому черноволосому мужчине. Она сразу всё поняла, гордо подняла подбородок, ожидая главного дьявола.       Дверь распахнулась. На пороге возник прекрасный мужчина, похожий на ангела, только вот крылья обрели оттенок угля. Он, заведя руки за спину, вошёл внутрь. Каменное выражение лица, сверкающие зелёные глаза.       «Вот в кого уродился мальчик», — подумала Гермиона.       — Равенна, — холодно процедил мужчина, окидывая женщину взглядом, — у тебя есть то, что принадлежит мне.       Тюдор встала напротив него, сжимая в руке палочку. Салатовая радужка блестнула решительностью. Гермиона могла поклясться: Равенна была готова в ту же секунду умереть. Столько решительности и храбрости при виде дьявола.       — Мираксес, ты здесь нежеланный гость, — спокойно ответила женщина, хоть после вылетевших слов сжала челюсть. — Иди к своей жене. Скрижаль никогда не принадлежала тебе.       — Так проблема в том, что я женился на другой? — насмешливо поинтересовался Мираксес, приподнимая бровь. — Все ведьмы такие идиотки, как ты?       Равенна выставила кончик палочки, готовясь к бою, но мужчина не пошевелил кистью. Открытая гордая поза Мираксеса твердила о заведомом проигрыше женщины, словно боги подбросили монетку, и та приземлилась не в её пользу. Он сократил дистанцию, демонстрируя свою власть над ситуацией.       — Я не отдам тебе скрижаль. Такое чудовище, как ты, обязано подохнуть!       — О, чудовище? — засмеялся дьявол. — Ранее ты звала меня своей любовью, и теперь пала до воровки. Равенна, за стенами твоего особняка умирают дети. Ты виновата в их гибели. Я отзову своих теней, они оставят вас в покое.       — Отзовёшь теней?! — вспыхнула, словно спичка, ведьма. — Ты натравил на нас Папу Павла! Кто остановит инквизицию?! Где гарантия, что остальные ведьмы не пострадают?!       — Равенна, если бы ты не украла мою скрижаль, Папа и не посмотрел бы в сторону ведьм, — заметил Мираксес, складывая руки на груди. — Твоя обида и необдуманный поступок навлекли на бедных женщин беду. Послушай, как они кричат, взывая к твоей помощи! — прикрикнул дьявол и указал рукой на распахнутую дверь.       Её грудь вздымалась — она еле дышала, как к шторму готовятся буйные волны. Равенна заняла устойчивую боевую позу, окончательно дав понять Мираксесу, чем закончится их диалог.       — Скрижаль останется у меня даже ценой моего ковена, — твёрдо заявила женщина, отправив первое заклинание. Мираксес отразил вспышку, как будто та не стоила ничего и была обыкновенным детским пустяком.       — Сегодня ты умрёшь, Равенна, — всё, что произнёс дьявол перед контратакой.       Вспышка за вспышкой, осыпающиеся стены, разбивающиеся вазы и статуи. Осколки стекла и мебели разносились во все углы, но дуэлянтов было не остановить. Равенна смогла задеть Мираксеса всего один раз, а тот, в свою очередь, нанёс ей фатальное ранение.       Одно из проклятий влетело в маленького мальчика, пробегающего возле поля боя. Он словно не заметил увечья и побежал на второй этаж, откуда полились рекой детские всхлипы и тихая колыбель. Равенна вскрикнула: «Люциан!», не отразив очередное заклинание Мираксеса. Она пошатнулась, но смогла устоять. Равенна выронила палочку из рук, затем прислонила левую ладонь к сердцу, отпечатав что-то красное на руке.       Дьявол повернулся к лестнице, сжимая челюсть. В его глазах отобразилась не просто ненависть — там плясали боль и обида. Он повернулся к женщине, которая поставила какую-то метку на его груди, отчего мужчина вскрикнул. Одежда воспламенилась вместе с кожей.       Равенна упала на колени, наблюдая, как начинает гореть дьявольская душа.       — Ты убила моего сына, — заорал Мираксес, — из-за своей обиды! Будь ты проклята!       — Мы и так прокляты, мой король. Встретимся в следующей жизни!       Они оба умерли, проклиная друг друга, пока на втором этаже девочка напевала колыбель о саде теней, где не будет боли и убитой страсти, где её братишка сможет поиграть.       Гермиона наблюдала, как мгла растворяется в воздухе и уносит три искалеченные жизни в облака. Историю пишут победители, но были ли они здесь? Скрижаль стала яблоком раздора, убившим сотни невинных детей. Возможно, Мираксес оказался прав, и Равенна могла сохранить ковен от неминуемого конца?       Семь дьяволов окружили их. Семь дьяволов были здесь с самого утра. Они не знали, смогут ли дожить до конца дня.

* * *

      Скрижаль...       Снаружи поместье казалось ей небольшим, но внутри всё было совершенно не так. Было сложно предположить, сколько скрытых комнат и помещений хранит в себе дом.       Гермиона поднялась на второй этаж, проходя мимо портретов, мимо застеленных чёрным и испорченных молью бархатных портьеров. Она пыталась рассуждать логически. Куда ребёнок после смерти матери, брата и всех жителей ковена мог убежать? Наверняка в то место, которое считал самым безопасным в доме. Это могла быть её комната? Решение начать поиски оттуда внезапно пришло в сознание Грейнджер, и она поспешила в комнату Астрид.       Хочешь, чтобы тайник не нашли? Оставь тайну на самом видном месте.       Письмо было спрятано в книге. Быть может, и скрижаль спрятали в то же время, в том же пространстве? Книжный шкаф... Какого вообще размера эта скрижаль?       Гермиона бросилась к полкам, начала хватать книги и вытряхивать их возможное содержимое. Она ощутила странное тепло, стоило ей прикоснуться к одной из книг — сказкам Барда Бидля. Она раскрыла сборник и начала его листать. Спустя десяток первых страниц Гермиона испытала шок: часть книжного блока отсутствовала, так как Астрид вырезала отверстие. Внутри покоилась небольшая пластина — скрижаль.       Её нужно спрятать? Куда? От кого? Кто «он», что должен явиться за ней? Мираксес мёртв, но неужели его сущность осталась в этом мире?       А тем временем «он» уже вышел на охоту...

Призрачные сказания.