Часть 2

      «Внимание! Магическая зона через полторы тысячи ярдов,» — был знак на развилке у выезда из Феттеркэрна. Он и две стрелки на синем фоне, где черная вела прямо, а белая показывала дорогу в объезд. Дорогу для всех, кроме тех, кому нужно было в эту богом забытую деревушку под названием Кинкардин. Население восемьдесят два человека, зато первое упоминание уходит аж в ранее средневековье. Откуда Северус это знал — да от все той же сидящей на пассажирском Гермионы, которая, кажется, выучила наизусть все книги и справочники, что хоть как-то могли помочь ей удержаться на должности ликвидатора в отделе анти-темномагического реагирования.              Дорога, по которой они держали путь к месту вызова, была очередной шотландской грунтовкой, где слева — обрыв над грязной вспучившейся от дождей канавой для осушения полей, а справа — забор для скота, серый, кривой и невзрачный, но прекрасно выполняющий свою главную задачу: не выпускать овец. Фарами выхватывая из темноты зяблые кусты и камни, они подползли к въезду. Северус заглушил мотор, привычным жестом переставил режим автомобиля на «без электроники», и шваркнул дверью, чтобы снять стекла с фар и зажечь ацетиленовые. Справившись с поставленной задачей, он показал своей напарнице большой палец, и Гермиона устало махнула рукой — двигатель снова зарычал, но в другой тональности, а стрела шлагбаума поползла вверх, впуская их в поселение. На голой механике в деревню волшебников можно было смело соваться.              — И куда нам? — спросил вернувшийся за руль Северус, когда одни доехали до единственного обозримого перекрестка.              — Шестой дом по Катрин Чапел роуд. Думаю, что в сторону от замка.              — Точнее от его развалин.              Руины старой резиденции альбийского короля походили на гнилой зуб, торчащий на пораженной пародонтозом десне холма. Должно быть, когда-то давно это был очень хороший зуб, но сейчас остатки камней лишь порастали бурьяном и нахальным плющом. Северус ухмыльнулся своим мыслям, вспомнив, что в его реальности родители Гермионы были дантистами, о чем та сообщала при каждом удобном случае. Кем были родители этой Гермионы — он не знал. На самом деле он поразительно мало узнал о своей коллеге за прошедший почти год. Она не болтала лишнего, он не спрашивал, прекрасно понимая, что придется выдавать свои секреты в ответ.              Северус бросил взгляд на напарницу: та нервно крутила подвешенный на шее шепчущий глаз, явно жалея, что всё, на что артефакт был способен — это нудным неэмоциональным голосом читать тексты. Ну хоть в этот раз взяла тот с собой.              — Как думаете, наш профиль или О’Райли опять перекидывает на нас свою работу? — спросил он в итоге.              — Если это опять окажется оборотень в обострении, а не неупокоенный дух или просто проклятье страха, то я лично нашепчу Баксли гвоздевой понос.              — Лучше заставьте его самого прочесывать округу до самого рассвета.              — Да Вы шутник, мистер Снейп. Баксли и прочесывать округу, — скривилась Гермиона.              Язвить в ответ не было никакого желания. Отдел отлова магических существ любому здравомыслящему человеку напоминал вывернутую в обратную сторону гидру. Если у лернейской была куча голов и одно туловище, то команда под руководством рыжего, как с пожара, ирландца, имела одну голову в лице его заместителя и кучу безмозглых жоп, которые с завидной регулярностью попадали в переделки, поэтому Северус лишь скептически кашлянул: «Да он после того случая с тритоном вообще в поля под страхом смерти не сунется!» и притормозил у ворот с потертой цифрой шесть, нарисованной на них белой краской.              В деревне царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками то скрипа деревьев на ветру, то перелета птицы с места на место. Округа выглядела унылой и сонной, но от этого на душе лишь скребли кошки. Впечатление, как никогда, могло быть обманчивым, а то, что стало причиной обращения — скрываться где угодно: за углом, в доме, даже в тени ощипанного вяза.              — Ну что ж, мисс, пойдемте узнавать, что нас ждет.              Гермиона нашарила уже обосновавшиеся в бардачке на постоянное место жительство темные очки и нацепила их на нос еще на подходе к калитке, стон которой напомнил Северусу о давно позабытых детских страхах. На стук открыла сильно пожилая женщина. Она долго и придирчиво рассматривала гостей через узкую щель в двери внимательными и настороженными глазами и успокоилась только тогда, когда ей сунули под нос удостоверения.              — Проходите, проходите, — прошамкала она, открывая дверь шире, — Я уж думала, кто это там в такой поздний час.              Северус кивнул ей в знак приветствия, но остался молчаливым, Гермиона же улыбнулась хозяйке, пытаясь произвести хорошее впечатление.              — Добрый день, мэм. Вы вызвали нас по поводу…              — Да-да, проходите в гостиную, — перебила ее хозяйка дома, не дослушав, — Я уже не та, кем была раньше, и мне тяжело долго стоять на ногах.              В комнате, куда она проводила гостей, царил полумрак. На стенах висели старые фотографии, а на полках стояли различные безделушки. Если это и был дом ведьмы — то ничего в его обстановке этого не выдавало.              — Меня зовут Эмма Маклауд, — представилась та наконец, усевшись в глубокое кресло у жарко горящего камина и жестом предложив расположиться на диване, — Я живу здесь всю жизнь и знаю всех соседей. Но такого никогда не видела.              — Так что же у вас случилось, миссис Маклауд? — спросил Северус, даже не пытаясь скрыть свою усталость.              — Всё началось около недели назад. Я стала замечать странные тени в своём саду по ночам. Они двигались быстро и бесшумно, словно живые существа.              Гермиона внимательно слушала, пытаясь уловить любые детали, которые могли бы помочь в расследовании.              — Вы можете описать эти тени?              — Они были тёмными и расплывчатыми, — ответила миссис Маклауд, — Я не могла разглядеть их лица или фигуры. Но я чувствовала, что они опасны. А вчера ночью услышала вой. Не человеческий, и не животного. Я знаю, как воют волки — это были не они.              — А раньше ничего подобного не происходило?              — Нет, никогда. Я живу здесь уже восемьдесят лет, и ничего подобного не случалось. Разве что…              Она замолчала, задумавшись.              — Что «разве что»? — подтолкнул её Северус.              Лет тридцать назад что-то похожее было у соседей. Но тогда всё быстро закончилось само собой.               — И что именно случилось у соседей? — Гермиона молчаливо сложила пальцы вилкой — три. Они сократили огромный список вероятностей до трех отчетливых вариантов, и ни один из них не был по части отдела О’Райли.               — Да я точно и не помню уже. Тени какие-то видели, шум по ночам был. А потом всё прекратилось.              Северус поднялся с дивана и подошел к окну, выглядывая наружу…              — Это не похоже на обычное движение ветра, — пробормотал он себе под нос, заметив фигуру, которая двигалась с какой-то странной грацией, избегая пятен света.              -Миссис Маклауд, мы бы хотели осмотреть ваш сад, — попросила Гермиона.              — Конечно-конечно, — закивала старушка, — Только будьте осторожны. И… может, чаю перед этим?              — Мы лучше приступим к работе сразу же, — ответил Северус, делая шаг в сторону выхода. Гермиона кивнула в знак согласия и последовала за ним.              — Если вы уверены… — миссис Маклауд казалась немного разочарованной, но быстро приняла их решение, позволив воспользоваться задней дверью.              Сад был необычным, он скорее напоминал запутанный заросший лабиринт из кустарников и деревьев, придававших ему немного мрачный вид.              — Но почему еще нет смертей? — шепотом спросила Гермиона, — Обычно такие заклятья сразу зачищают округу от людей.              — Обычно такие заклятья уходят в спячку на века, а не на тридцать лет.              — Может это как-то связано с глобальным потеплением? В этом году погода была особенно неустойчивой…              — Может сосредоточимся? — хмыкнул Северус, не разделяя энтузиазма Гермионы по поводу поиска первопричин их текущей проблемы. Он знал, что та могла быть хоть тысячу раз права, но это не делало ситуацию менее загадочной, — Начнем с периметра.              С бдительной настороженностью они начали обход, вглядываясь в каждую тень, каждый угол. Пройдя вдоль изгороди, они углубились в дебри придомового участка. Кустарники здесь росли так густо, что приходилось пробираться почти ощупью.              — Осторожней! — зашипел Северус, когда оступившаяся Гермиона вцепилась в его плечо, — Не хватало ещё, чтобы ты ногу сломала. Я ж чокнусь, если мне в напарники Реднаппа поставят.              — Только из-за этого? — лишь наполовину притворно обиделась она на эту просьбу.              В густой полутьме сада шелестели листья, а ветви деревьев, словно костлявые руки, тянулись к непрошенным визитерам.              — Посмотрите на эту розу, — шепнула Гермиона, указывая на цветок, растущий у подножия старой груши, — Она черная, как смоль, и пахнет… гнилью.              Северус прикрыл лицо рукавом и наклонился, чтобы рассмотреть цветок. Действительно, его лепестки были черного цвета, а воздух вокруг него был пропитан неприятным запахом.              — А еще в ноябре не цветут розы.              Из-за дерева выплыла тень. Она была такой же темной и расплывчатой, как описывала миссис Маклауд.              — Северус… — шепотом одернула его Гермиона.              Тень продолжала двигаться к ним, медленно и бесшумно. Северус распрямился…              — Дьявол, — прошипел он себе под нос, и странное нечто тут же замерло в воздухе. Затем оно начало медленно принимать форму.               — Это… — прошептала Гермиона, ее глаза расширились от ужаса.              Серая кожа, глаза красные и пустые, изо рта сочится черная жидкость. Живой мертвец. Не призрак, именно мертвец, творение некроманта, бросившего свою работу на половине дороги. Без души, без упокоения… лишь сплошной инстинкт.              — Умертвие. Ищет что-то, или кого-то, — предположил Северус, глубоко вздохнув и осторожно отступая назад, на автомате он завел Гермиону за свое плечо, чтобы та не подверглась опасности, — Поэтому и не нападает.              — И что нам с ним делать? — спросила она, явно прокручивая в голове список взятых с собой амулетов и зелий.              — В первую очередь, убраться отсюда, — холодно ответил Северус, — Неизвестно каким именно заклятием эту гадость подняли. А потом вызвать подкрепление. Что-то я сомневаюсь, что мы вдвоем его уложим.              Умертвие, казалось, заметило их намерения, и протянуло к ним свои обезображенные, наполовину сгнившие руки. Его глаза горели зловещим светом.              — Уходим, — коротко бросил Северус, по старой привычке пытаясь нащупать в нагрудном кармане пальто палочку, — Быстро!              Гермиона не заставила себя упрашивать дважды. Она резко развернулась и бросилась обратно к дому, её напарник следовал за ней по пятам. Живой мертвец, словно поняв, что добыча уходит, издал утробный рык и ринулся следом.              Однако удрать от оказавшейся невероятно проворной мертвечины оказалось не так-то просто: Ветви кустарников цеплялись за одежду, словно пытаясь задержать, деревья то и дело подставляли подножки своими корнями.              Северус невольно слышал, как Гермиона словно мантру повторяла в своей голове: «Только бы не споткнуться, только бы не споткнуться!». Хотелось рявкнуть, что она саму себя заставляет не думать о белой обезьяне, но едва он раскрыл рот, нога Гермионы провалилась в какую-то яму, и девушка полетела вперед, растянувшись на сырой земле. Встать она уже не успела. Умертвие, словно хищник, настигло ее.              Истошный вопль прорезал ночь.              — Гермиона!              Обливаясь холодным потом, Северус с криком сел на кровати. Сердце колотилось в груди, как буйнопомешанный в клетке. Кошмар. Это был всего лишь кошмар. Упокоили они армию мертвецов альбийского короля, которую потревожили диггеры, залезшие в катакомбы под развалинами замка и взявшие оттуда пару сувениров. Гермиона отделалась лишь парочкой ссадин и испугом. И сломанными очками. О потере очков она до сих пор вздыхала, будто это была главная их проблема.              Северус откинулся обратно на подушку и бросил взгляд на часы. Половина пятого — такими темпами он вскорости превратится в такое же умертвие. Северус провел рукой по лицу, отгоняя остатки сна. Едва ли удастся снова заснуть: воспоминание был настолько реалистичным, что в легких осел запах гнили, а во рту стоял привкус меди из-за прошенной губы.              Пролежав тяжело дышащим бревном пару минут, он спустил ноги с постели и натянул на них штаны, которые лежали на стуле. Встал, цепляясь за его спинку («Расслабился ты, Нюнчик!» — прогромыхало в голове голосом покойного Блэка), и подошел к окну. Ночь была темной и тихой, только изредка нарушаемой звуками города. Где-то в конце улицы орали подравшиеся коты. Прислонившись к ледяному стеклу лбом, он долго всматривался в пятачок асфальта, видимый внизу, но там решительно ничего не происходило.              В том, что на первом этаже он вновь обнаружит свою напарницу, цедящую в этот раз чай с гибискусом, Северус даже не сомневался. Гермиона, как по заказу сидела за обшарпанным общажным столом и гоняла по тарелке разогретые вчерашние макароны.              — Чего не спите в такую рань? — грубее, чем хотелось спросил он у нее, прислонившись спиной к косяку входной двери.              — Вам тот же вопрос, Северус.              Гермиона не повернула голову, даже не подняла глаз. Северус молча подошел к столу и опустился на стул. Несколько наполненных неуютной тишиной мгновений он наблюдал за тем, как она методично мешала еду без особого энтузиазма ее действительно поглотить.              — Кошмар, — лаконично ответил он на ее вопрос.              Гермиона наконец перевела на него остекленевший взгляд, и Северус заметил тени под ее глазами.              — Хотела бы я спать хотя бы с кошмарами, — призналась она с тихим вздохом, — Вы же знаете, что Ровена вышла замуж, и им как паре дали один из блоков. У моей новой соседки за стеной крайне активная личная жизнь, о чем она сообщает самым примитивным из доступных способов. У меня уже от ее стонов голова трещит.              — Та еще мерзость.              Гермиона отставила тарелку и обхватила чашку обеими руками, словно пытаясь согреться ее теплом.              — А я о чем? Я б уехала назад в родной Ноттингем, но там мне светит лишь бюрократический ад из-за…              Она осеклась, но договаривать было и не нужно. Не слепая, не слабовидящая… иная. Случай настолько редкий, что ни один стандартный протокол получения пособия не поможет. Чиновники будут шпынять ее из одного кабинета в другой, считая, что она прекрасно может жить самостоятельно, раз ее взяли на работу в Эдинбурге, а то что магических служб всего четыре, по одной на каждую автономию Соединенного Королевства, всенепременно позабудут.              Северус сжал губы и посмотрел в сторону окна, за которым ночь медленно отступала перед предрассветными сумерками.              — Я мог бы предложить вам одно средство от Вашей бессонницы, — усмехнулся он, — Хотя сомневаюсь, что оно вам понравится.              — Что вы имеете в виду?              — Дункан в командировке на острове святой Елены. Доспите до семи у меня.              Гермиона замерла, глаза ее распахнулись так, будто собирались выпасть из орбит, а щеки, бледные, посеревшие, стремительно принялись розоветь.              — Вы предлагаете мне… спать в вашей постели? — вновь обретенный напарницей голос звучал натянуто-спокойно, будто она разговаривала с подозрительным незнакомцем.              Северус щелкнул языком, раздражённо откинув прядь жирных волос со лба.              — Не смейте придавать этому романтический подтекст, Грейнджер. Я все равно уже не буду ложиться, — не дожидаясь ответа, он поднялся, и по привычке выудил из шкафа запрятанную в его недрах джезву.              — И все же откуда такой резкий порыв благородства? — прилетело в спину.              — Считайте, что я преследую свои личные цели. Недосып, как Вы прекрасно знаете, серьезно влияет на ясность ума и концентрацию, а я не хочу вареную морковь вместо напарницы.              Гермиона молчала, и Северус невольно напрягся, ожидая отказа или, что еще хуже, морализаторской тирады о недопустимости подобных предложений.              Наконец она тихо произнесла:              — Спасибо.              Северус едва не выронил турку. Он ожидал чего угодно, но не такого простого согласия. Впрочем, виду не подал — молча налил воды и поставил посудину на плиту, а следом порывшись в карманах халата, достал ключ и всучил ее напарнице.              — Я помою вашу посуду. Идите. Шестая дверь налево по коридору от лифта. И не вздумайте копаться в моих вещах.              Гермиона фыркнула: «Я похожа на восторженную фанатку?», но послушно встала из-за стола. Северус слышал, как она процокала по коридору, как загудел лифт, как с натугой заскрежетали его двери. Дважды. Через несколько минут воцарилась тишина.              Северус замотал головой, стараясь не думать о том, что в его постели сейчас лежит молодая женщина. Его напарница. Которая, возможно, уже успела уловить его запах на подушке… Черт, а ведь он даже не убрал пакет с грязными носками с кресла.       

***

             — Ну что я говорила? Они даже не скрываются! — проворчала Камилла, цыкнув от досады. Они вместе с Ванессой стояли на галерее второго этажа, и, перегнувшись через перила, разглядывали своих коллег, прибывающих в магическую службу в начале рабочего дня.              Ванесса прищурилась, пытаясь разглядеть что-то в полумраке фойе, полном отсветов мерцающих зеркал:              — Вижу Снейпа. Как всегда, будто только что из могилы вылез, при том не по своей воле.              — И с ним этот пожеванный помпон Грейнджер! — пропела Камилла, ткнув коллегу локтем в бок. — Смотри, смотри!              Смотреть по мнению Ванессы было категорически не на что. Эта парочка опять приехала вместе, ввиду того, что добирались они из одного общежития. Черное пальто — совершенно непрактичное и заляпанное грязью по подолу — и нейлоновый темно-синий плащ, который казался слишком плотным и неудобным, плыли рядом. Северус шел чуть впереди, руки засунуты в карманы, не разбирая дороги летя, словно направленная точно в цель стрела. Гермиона следовала за ним, нервно поправляя сумку на плече.              Камилла и Ванесса продолжали наблюдать, не скрывая интереса.              — Ну и что тут такого? — пожала плечами Ванесса, все еще не понимая, почему ее напарница так взволнована, — Они же коллеги. Может, он просто подвез ее.              — Подвез? — Камилла закатила глаза, — Ты думаешь девушка будет просто так тратить час на дорогу в компании этого желчного деспота, имея под жопой зеркало? Ты слепая? Посмотри на них! Они явно не просто коллеги. Посмотри, как она на него смотрит! И он, видишь, изо всех сил делает вид, что не замечает, но его плечи напряжены, словно он ждет, что она сейчас что-то не то скажет.              Ванесса прищурилась, внимательнее всматриваясь в людей внизу. Действительно, между ними ощущалось какое-то напряжение.              — Ну, допустим, — сказала она наконец, — Но что это меняет? Даже если они друг в друге дыры протерли, это их дело.              Камилла фыркнула, явно не соглашаясь, но не стала продолжать, скептицизм коллеги не мешал ей наблюдать за парой с неподдельным интересом пока те не оказались в лифте.              Кабина с глухим лязгом остановилась на нужном этаже. Гермиона потянулась к ручке, но Северус внезапно перекрыл ей путь, упершись ладонью в холодный металл двери. Его пальцы едва коснулись ее запястья, и волна жара пробежала по ее коже, заставив мурашки танцевать под рукавом блузки. Она замерла, чувствуя, как чужое дыхание коснулось мочки уха.              — Если вы пророните хоть слово о том, что произошло утром — придушу вашим же шарфом, — прошипел он, и низкий голос, словно шершавый шелк, обволок ее сознание, — Понятно, Грейнджер?              Гермиона задержала дыхание, чувствуя, как сердце ухает в пятки.              — Я вам не девочка-практикантка, чтобы меня запугивать, — ответила она, пытаясь придать голосу твердость, но слова прозвучали тише, чем ей хотелось бы.              — Тогда почему вы покраснели, как первокурсница на первом свидании?              Гермиона резко отпрянула, словно ее ошпарили кипятком, и вырвалась из лифта, едва ей удалось отвоевать свободу у механической двери. Но Северус уже нагонял ее длинными шагами, его тень настигала ее в полутемном коридоре. Прекрасно понимая, что убежит она разве что до кабинета отдела, Гермиона взяла себя в руки и замедлила шаг.              — Знаете, — проговорила она, не оборачиваясь, — когда вы пытаетесь быть добрым, это пугает куда больше ваших обычных угроз.              — И к слову о том, что Вас не нужно запугивать… сегодня на повестке дня еще один визит в глухомань, поэтому держите свой героизм при себе.              — Еще визит?              — Пока вы спали, дежурный дал телефонограмму. Так что инструменты в багажник и поедем.              — Что там?              — Скорее всего заговор на смерть. Ну или ипохондрик. Доберемся до Форта Огастуса — узнаем.