Часть 1

      Прошло чуть больше тысячи лет с Гула земли. Марлия всё ещё держала планку самой высокоразвитой страны в мире, поражая другие материки своими технологиями. Парадизу и Азии приходилось следовать за ведущей мировой державой, чтобы не остаться позади. Каждая смена эпох стирала из памяти людей память о пережитый геноцид, и стремительном восстании из пепла, оставленного жаром титанов. Где-то на окраинах Марли ещё оставались памятники тысячелетней давности в виде разрушенных зданий. Эти постройки уже полностью покрылись мхом, по периметру их обвивал дикий виноград. Но даже в своей дикости архитектурные памятники Марли сохранили различимые следы титанов, ведь на их месте не могло ничего расти. Если раньше человечество помнило о титанах, оставляло заметки о них, то теперь те записи куда-то исчезли. Возможно, правительство высокоразвитого материка посчитало эти знания опасными и скрыло их от народа, возможно, боялось повторения истории, и очень скоро слово «титан» потеряло свой истинный смысл. Люди более не могли вспомнить тех существ, а глядя на следы, трактовали прилагательное «титанические» не в прямом его значении, а в значении размера. Вокруг памятников ушедших дней велось много разговоров, одна легенда ложилась на другую, и чистый вымысел смыл всю правду последовательной ложью.       Однако ещё оставались учебные заведения, в которых оставались крупицы знаний о событиях далёкого прошлого. В таком колледже училась Энни Леонхарт — студентка третьего курса, факультета культурологии. Изначально девушка планировала поступать учиться на факультет военной полиции, но какое-то странное чувство подсказало ей посвятить своё сердце изучению культуры родного края и защите культурного наследия. Поначалу девушке было страшно рассказывать отцу о резкой смене направления, ведь он так мечтал видеть свою дочь в полицейской форме, но от услышанной новости лицо отца смягчилось, разгладились морщинки, что покрывали его лоб в моменты злости. Тогда он поддержал свою единственную дочь.       Учёба в колледже давалась Энни легко, она была отличницей-интровертом, а вместе с тем и грозой всех местных хулиганов. Никто не рисковал связываться с Энни, ведь с её подачи было легко оказаться на больничной койке. Единственным другом девушки был красавчик-бодибилдер Райнер Браун, который зачем-то тоже решил учиться на факультете культурологии. Учиться он не любил, большую часть времени уделял тренировкам, но на вопрос: «Зачем?» ответил, не задумываясь, что его малость смущает чёрная дыра в прошлом Марлии.       «Я хочу найти доказательство того, что те странные следы за городом имеют прямое отношение к пробелам в истории нашего материка», — такой ответ в тот день дал Райнер Энни.       Сама же Энни так и не смогла сформулировать, что именно она хотела найти, впервые её вело сердце, а не разум.       Так третий год обучения подошёл к концу, летняя сессия закончилась в самый жаркий день года, а Энни так и не смогла найти никаких зацепок. — Ну вот и всё, — тихо произнесла она, держа в руках зачётную книжку, — экзамены сданы, теперь меня ждёт томительное лето.       Энни не любила жару. Тонкая кожа покрывалась красными пятнами, и внешность переставала отпугивать местных хулиганов, а вызывала что-то среднее жалости. Неизменным летним аутфитом оставались белый тонкий лонгслив, светлые обтягивающие джинсы и невысокие белые кроссовки. С лицом дела обстояли куда сложнее, помимо солнцезащитных очков приходилось носить тканую маску. Энни было неприятно вспоминать коронавирусное время, ведь тогда тяжело болел отец, однако летняя жара не оставляла девушке выбора. По-хорошему надо было защитить и голову, но головные уборы Энни недолюбливала куда больше масок, поэтому и без того светлые волосы выгорали на солнце, становясь совсем белыми.       Несмотря на свой буйный нрав, Энни любила цвет чистоты. Скорее всего это было связано с тем, что другие цвета её несколько отталкивали своей яркостью, а девушке в большинстве случаев хотелось исчезнуть, стать подобием пустоты, и белый цвет это подчёркивал как нельзя кстати.       На часах половина пятого вечера, можно было немного пройтись перед возвращением домой. С подработки в клининге ещё оставалось немного денег, и Энни захотела зайти в любимую чайную за холодным зелёным чаем. В этот раз за прилавком был хозяин этой самой чайной — Леви Аккерман. Он по праву считался мастером своего дела: лучшие сорта чая в городе, запатентованные способы заваривания чая, которым он обучает на своих курсах по проведению чайных церемоний. Несмотря на то, что Леви был крайне нелюдим, его периодически приглашали на телевидение (ходили слухи, что телеведущий Эрвин Смит души не чаял в мастере чайного дела и периодически подгонял программу для прямого эфира). — Как обычно, Леонхарт? — с привычной скупостью в голосе, уточнил Леви, ответом послужил кивок головы. — В этом небольшом городе я знаю лишь двух одинаково мрачных девочек: моя кузина и ты. — Вы не лучше.       Комментарий Энни вызвал у Аккермана лёгкую усмешку. — Согласен. Меня весьма проблематично назвать душой компании. — Мрачный мальчик. — Тц, мальчиком я был тридцать лет назад. — На мрачного дядю вы тоже не тянете, — вставила колкое замечание Леонхарт.       Бумажный стакан с холодным чаем с глухим стуком опустился на прилавок. Было понятно и без слов, что очередная провокация Энни дала свои плоды, и теперь Аккерман непрозрачно намекает на то, чтобы она ушла. Девушка отсчитала нужную сумму без сдачи, выложив в блюдце горсть монет, и ушла.       «Порадую его хотя бы мелочью, а то опять будет как злой енот, когда сдачу нечем будет дать» — мимолётно подумала Энни, отпивая через трубочку прохладительный напиток.       Казалось, ничто не может испортить этот летний статичный день, но нет — в переулке послышался чей-то крик. Энни не была трусливой, наоборот, являлась инициатором многих потасовок по жизни, и ей хотя бы раз в жизни захотелось ни во что не встревать. Даже холодный чай буквально молил её избегать проблем, но кулаки прям таки зачесались. Глубокий вдох, быстрый выдох, и за пару секунд Энни осушила стакан чая. Теперь ничто её не останавливало от потенциальной драки. Притаившись возле мусорки, Энни увидела двух мужчин: они избивали свою жертву и громко хохотали. Те крики, которые слышала Энни, уже стихли — видимо, несчастный смирился с участью быть избитым местными верзилами. Маленькая девичья ладошка юркнула в кармашек и облачилась в кастет. — Эй, вы чего это расшумелись? — с привычной отстранённостью произнесла Леонхарт, выйдя на свет.       Хулиганы обернулись. Стоило им увидеть перед собой хрупкую на вид девушку, в глазах заплясали черти, а с губ сорвался новый приступ злого смеха. — Негоже маленьким девочкам разгуливать в таких местах. Родители не учили тебя этому? — произнёс хулиган с неестественно выпученными глазами.       «Безумные ж глазёнки у него,» — подумала Энни, а вслух сказала: — А вас родители явно обделили воспитанием.       Щелчок. Что-то явно щёлкнуло в их мозгах. Вспышка. Слепая ярость окутала верзил. Пламя. Доля секунды — и они накинулись на девушку, словно свора голодных волков. Раз, два, слышен хруст рёбер, а кастет беспощаден. Три, четыре, удары пяткой в спину. Пять, шесть, противники на земле. Энни выпрямилась, тряхнула головой, смахивая чёлку с глаз. Побитый незнакомец уже стоял на коленях, и смотрел на неё пронзительным взглядом агнца. — Порядок? — с хрипотцой в голосе спросила она.       Только вот взгляд агнца потерял свой цвет, и стал странно туманным, а на миг — опасным. — Пригнись!       От звука его голоса Энни на миг парализовало, а затем тело само рухнуло наземь. В то время незнакомец встал в полный рост, и снова: щелчок, вспышка, пламя! В левой руке он держал маленький баллончик газа, а в правой — зажигалку. Рычажок спущен, и пламя вытянулось вперёд на полметра, хулиганы чудом успели отпрыгнуть в сторону. — Чёртов Гувер! Дазз, бежим! — послышался испуганный голос некогда молчавшего хулигана.       Тихий стук каблуков кожаных ботинок оглушил переулок, пламя продолжало опасно шипеть, извиваясь по ветру, а Энни лишь смотрела. На миг она почувствовала себя кроликом, окольцованным анакондой. Страшную трансформацию она видела перед собой, ведь гроза хулиганов и представить себе не могла, что жертва внезапно превратится в опасного хищника, да ещё и такого огромного.       «Какого же он роста? Ну точно титан. Титан? Откуда это в моей голове?» — перед глазами на миг всё расплылось. — Ты в порядке, спасительница?       Энни вздрогнула. Голос такой знакомый, но в то же время далёкий. Зрение стало возвращаться, а лицо незнакомца застыло в нескольких сантиметрах от её лица. Больше не было вязкой тьмы, затягивающей в себя всё подряд, словно зыбучие пески, его глаза вернули свой цвет, и вновь излучали ту невинность и некоторую непосредственность. По впалым смуглым щекам парня скатывались капельки пота, перемешиваясь с кровью.       Энни приподнялась, белая одежда безнадёжно испачкалась, став грязной серой. — Что это было? — только и смогла вымолвить она. — Вопросом на вопрос. Что ж, поясню. Эти двое уже не в первый раз меня преследуют. Раньше мне удавалось исчезать из поля их зрения, но не теперь. Они застали меня врасплох, когда я пошёл выбрасывать мусор. Кхм, по твоему лицу я могу сказать, что с каждым моим словом, у тебя вопросов появляется больше, чем я даю ответов. — Ты прав. Что это за файер-шоу ты тут устроил? — А, это… С древних времён, дикие звери боятся огня. Люди мало чем отличаются, вот я и использовал старый метод, придав ему нужную форму с помощью некоторых знаний химии, — парень невольно почесал голову, было видно, что он не привык хвалиться своими идеями. — Кстати, я Бертольд, а тебя как зовут? — Энни. — Такое чувство, что я уже где-то тебя видел, — сказал Бертольд, улыбнувшись. — Если это подкат, то он крайне неудачный, — своё смущение Леонхарт прятала в некую броню, ощущая себя снежной королевой. — У меня и в мыслях не было. Просто поделился своими мыслями с тобой, — Бертольд поник, его голос стал совсем тихим.       Брюнет невольно вздрогнул, стоило ледяной ладошке коснуться его смуглой кожи. Бертольду на долю секунды даже показалось, что от синтеза её ледяной кожи с его горячей ладонью хлынет пар. Какое же знакомое чувство. — Раз так, то давай представим, что мы действительно были когда-то знакомы, и я пришла к тебе спустя тысячу лет.       Энни ухватилась за маску, которая всё это время прикрывала подбородок, и натянула её почти до глаз. Несмотря на вечер, летнее солнце всё ещё было активным, и кожа щёк уже начала неприятно саднить. Бертольд не задавал лишних вопросов, а лишь быстро нацарапал в блокноте свой номер телефона. Энни заметила, что помимо номера, Бертольд пишет что-то ещё. Когда он закончил, вырвал листочек и протянул его Леонхарт. — Не хочу тебя терять. Тут мой номер и адрес моего магазина настольных игр.       Энни удивлённо приподняла брови. — Так это твой магазин на Лавандовой площади?       Бертольд улыбнулся. — Добро пожаловать в «Марлийский дайс»!       И тогда Леонхарт поняла, что всё это время искала не доказательство, как Райнер, а человека. И неспроста с языка слетела фраза «к тебе, спустя тысячу лет», ведь на закате Энни вспомнила, что была Женской особью, а Бертольд, глядя на испарявшуюся влагу со своих ладоней, произнёс: — Я — колоссальный!