~Запись первая.

      Это произошло холодным днём. Но, эй, разве это так плохо? Нынче становится всё равно на погоду, на людей вокруг, отношения к тебе самому. Сам не пойму зачем обращаюсь к этому дневнику. Будто это как-то повлияет на хмурые лица в округе. Словно появится шанс встретить яркую улыбку за окном.       Ладно, беру свои слова назад. Хотя тебе стоило всё-таки сказать спасибо, раз я обращаюсь к тебе не так, как могут делать мои сверстники. Да и, твой вид напоминает мне потрепанный воскресный костюм моего отца. Я всегда считал глупым его спешку, зачем торопиться если ещё целый час в запасе есть до встречи? О, а то как он хмурится, в попытке объяснить что-то, всегда остаётся не услышанным. Ставлю в конечном итоге перед фактом, тебе стоит привести себя в порядок, а не быть скорченным, без настроения.       «Хей, потрепанный башмак, я местный Ханака из этого убогого места. Несмотря на своё равнодушие, я прислушался к совету знакомого ангела и написал тебе, удивлён?» – Что-то схожее с этим ты бы мог услышать. Как по мне, глупо полагаться на тебя. Однако Ангел сказал прислушаться и сделать это, со словами, мол, это откроет мне глаза на что-то. Но, на что? Пойми, мне непонятны взрослые причудливые высказывания, что всячески намекали мне, что я недостаточно умён, потому что мал. И самому же себе на зло меня что-то подвигнуло проверить это. Я и без упрёк знаю, что кличка Туалетная Ханака, либо как всем привычнее называть – Ханако, не очень подходит мне. По правде, не я решал, как мне лучше называться, когда при рвоте случайно застрял в третьей кабинке туалета. Для первого контакта с тобой, хочу представиться как Юги Аманэ, местная туалетная Ханака. Тут всем раздаются наименования, как на магазинной полке. Конечно же я не одинок совсем, меня навещают мои друзья по соседству, что приносит моей комнате больше красок. Но так было раньше, сейчас я понял для самого себя, что мне уже наскучило вести себя как несносный психопат.       Наверное, тебе стоит разъяснить как в этом месте устроено житьё, ибо будет трудно определиться с моим повествованием. Чтоб ты знал, пусть я и нахожусь тут достаточно долго, но всё равно обессилен описать всё подробно. Ночью обычно нас не выпускают с кровати, даже зная странные слухи о призраках, что приходят ко всем по ночам. Честно, эти сказки не страшат мой ум, хотя иногда возникают сомнения об этом странном деле. Женщины, что проверяют нас – это самые настоящие ангелы. Пусть не многие могут сладить со всеми, и чаще всего постоянно раздражены, есть тут один Ангел, что совсем не похож на всех остальных. Она не жалеет мою голову всякими речами попросту, не меняется когда узнает обо мне что-то новое. Это незнакомое чувство, за все годы сидели со мной много нянек, но Ясиро-сан, она не походила ни на одну другую!       Удивительно, после знакомства с этим ангелом, мне правда хотелось принимать горькие средства и слушаться моего врача. Цучигомори Рюдзиро, он не славился своей словесностью и лёгким нравом. Это был человек с опытом, и казалось он мог всё. Но в последнее время его взор на меня поменялся, и не только у него. Теперь каждый мой шаг был схож с уничтожением беззаботности. Что я делаю не так? Ныне угрюмый и серьёзный Цучигомори, из-за меня, становился более спокойным и...уязвимым? Я до конца не пойму этих людей, правда, иногда мне думается, что для этого нужно будет создать целую энциклопедию, что будет вмещать в себя лишь малую часть их поведения к моему лику.       Раньше все были нормальными, но, после того, как Цучигомори, в своих хмурых очках, уводил моих родителей со своего кабинета, всё приобрело мрачный оттенок. Холодные взгляды были устремлены только в меня. Я до сих пор слышу плач матери, отчаявшиеся голос папы, они что, сговорились все? Впервые я видел их такими, пусть в тот момент и сбежал из палаты, узнав о их визите. Странно, почему они без Цукасы? Мой брат бы, не как все, стал бы прыгать вокруг меня как мартышка, озорно смеяться, принёс бы очередную книжку. Слова далее что мне пришлось услышать, это было начало моего негодования. Именно с этого дня я и остался один, обречённый воспоминанием тоном голосов этих слабаков. Больное было только то, что это они меня считали слабым, хотя только знаток может знать суть, а суть заключалась в том, что не нужно предначертывать им к себе и меня.       Знаешь, девочки, в сопливых романах, в конце записи, прощаются так же сопливо как и излагаются, но, буду ли я считаться девчонкой, поступив так же? Мне ещё это непонятно, но давай предположим, что этого между нами не случалось. Пусть это и будет, моя первая, и последняя запись.       Проходящие облака надо мной вновь привлекли моё внимание. Уже совсем не хотелось, ни есть, ни пить. Я нуждался в голосе моего Ангела. Моё единственное желание заключалось в том, чтоб быть с единственным, с кем можно нормально говорить без всяких проблем, упрёков и жалостливого взгляда. Без её милостивой улыбки, комната казалась пустой, и словно ещё темнее.             –Ясиро-сан, для чего меня создал Бог, если в конечном итоге, он знал, что я Умру?             Мальчик посидая на своём стуле, теплым весенним днём на улице, нахмурился, явно недовольный таким отношением к себе.             —Раз Бог не дал умереть при рождении, тогда для чего я нужен. Разве это не эгоистично, решать за других, когда они умрут?             –Не говори о таких вещах, Аманэ, только Всевышний знает, как лучше поступить.             Женщина вздохнула, пока её изящная рука с кружкой чая не опустилась в воздухе. По-видимому, даже она не знала ответ.             –А ты попробуй поделиться о этом с ним, Бог не хитёр, он честно́ способен на одно желание в день. Так поди и узнаешь о том, что тебя так гложет.              Меня мучали кошмары. Бывало сон не доходил и в поздние часы, когда тьма за окном, была чёрной как чёрные мысли в моей душе. Основное начало, что она мне положило, стало моим всем. Постепенно я перестал осознавать, что ухожу в себя. И даже сейчас, дописывая эту путаницу, до сих пор не сказанных слов, мне трудно осознать, что даже на это кончаются силы. Но одно я знаю точно, мой любимый ангел, это по-настоящему Ангел в белом одеянии. Мне не было интересно, что твориться за пределами моей пещеры. Но приближался день, летний жаркий день, когда я впервые не увижу то, что способно заставить меня жить.       Ясиро-сан доходило много рассказов о этот замечательном дне в году, когда я мог по-настоящему почувствовать себя живым, и беспечно радоваться всему. Мне правда жаль, Цукаса, мы не сможем сходить туда как раньше...       Почему-то, впервые не хотелось умереть так рано. Я и сам не до конца понял почему. От меня столько проблем. Из-за меня страдают другие. Однако, даже я сам не осознавал, как сильно страдаю сам. Смерть ничего не решает, даже если я уйду, то что? Я останусь грешником, что даже в последние часы перед неизбежным, как сопливая девчонка, изливает душу потрёпанному блокноту моей Ясиро-сан.       Бог, не знаю, существует ли ещё гарантия на желание, но позволь отдать половину моего Ясиро. Не заставляй её больше плакать, пусть я и знаю, что этого не избежать. Мы были с тобой не в ладу, но сейчас я хочу всё отдать, чтоб перестать чувствовать эти холодные, удушающие простыни вокруг меня, пусть это и будет моя доля. Жди.

Твой дорогой Аманэ Юги.