Рейнира Таргариен/Боррос Баратеон

"...Мама всегда говорила, что если бы эти сны, она скорее всего вышла бы замуж за сира Лейнора, уехала на Драконий Камень в своей обиде на своего отца и не высовывалась бы оттуда до самой смерти моего деда. Она говорила, что скорее всего, тогда узурпация Эйгона удалась бы. Королева считала, что это дар богов, во имя сохранения их семьи - Дейнис они дали сны, и ей дали сны.

Отец тоже соглашался с ней - сны сильно повлияли на его жизнь. Не постыдись он маленькой девочки, то даже писать нормально не научился бы, по его мнению..."

Из дневников короля Джейхейриса, второго своего имени.

Короля андалов, ройнаров и первых людей.

Лорда Семи королевств и Защитника государства.

       Впервые он ей приснился ещё в глубоком детстве. Ей тогда было едва ли шесть лет. Во сне она оказалась на высоком утёсе, что был с одной стороны окружен морем, бушевавшем внизу, а с другой - густым, дремучим лесом. Рейнира оглянулась, стараясь увидеть в этом месте хоть что-то знакомое. Но это место не было ей знакомо. На Драконий камень и Красный Замок было мало похоже. Хотя, подумала маленькая принцесса, может это та сторона королевского леса, которая выходит в море со стороны Штормовых земель. Рейнира как раз начала изучать карту владений своей семьи.        - Кто тут у нас.        Незнакомый мужской голос заставил её подскочить от страха и обернуться. Перед ней стоял мальчик, тринадцати именин или чуть больше. Он был довольно высок, но мускулатуры было мало. Чёрные волосы постоянно падали ему на лицо из-за ветра, и он постоянно их отбрасывал. Синие глаза его сверкали, на губах была очень похожая на ухмылку дяди Деймона ухмылка.        - Это ты кто такой? Я никогда тебя не видела.        - А ты многих повидала? - парень засмеялся, и Рейнире показалось, что его смех похож на лай громадной собаки. На один из тех, которые водились в псарнях.        - Мне не могло присниться то, чего я не знаю. Значит я тебя где-то видела. Может, один из турниров отца. Или, может три года назад, во время Большого Совета дедули Джейхейриса.       - О, так ты принцесса, - брови мальчика полезли на лоб, - но в Большом совете участвовал мой отец, я туда не ездил. Так что вряд ли там. И если твой дед Джейхейрис, то ты из драконов. А леди твоего возраста ... леди Лейна?       - Мимо, - совсем обиделась Рейнира. Не то, чтоб она не считала кузину Лейну не красивой, но как можно было спутать Отраду Королевства с ... леди Лейной?       - Тогда ... принцесса Рейнира? Боги, так значит передо мной сама Отрада королевства, - мальчик вгляделся в неё внимательно. Рейнире показалось, что его синие глаза засверкали ещё ярче.       - Ты со мной теперь знаком. А я с тобой нет. Кто ты? Хотя постой, я сама. Рейнира задумчиво оглядела сначала местность, а затем и парня. Она была умной, и обожала демонстрировать свой ум. Она обожала, когда все ею восхищались.        - Это королевский лес, если не ошибаюсь. Со стороны Штормовых земель, исходя из бушующего моря. А у тебя чёрные волосы и синие глаза. Внешность Дюррандонов, что дети Ориса Баратеона унаследовали от его жены, Аргеллы Дюррандон. Ты не можешь быть лордом Боремундом, он старше даже моего покойного дедушки Бейлона. Значит ты его сын, Боррос.        - Боги, как ты перемудрила. Я бы и так тебе сказал, маленькая принцесса. Если бы ты попросила.        Рейнира посмотрела на него возмущенно. Да как ... как он смел так говорить с ней? Она принцесса! Рейнира Таргариен, дочь короля Визериса. Единственный, пока что, ребёнок.        - Да ты ... ты ... неотёсанный тупой мужлан! Сука! - крикнула она то, что однажды её мать крикнула в сторону дяди Деймона. Это кажется было тогда, когда дядя в очередной раз назвал свою жену, которая приходилась матушке двоюродной кузиной, Бронзовой сукой.              - Ого, как грубо для пятилетней малявки-то, - присвистнул Баратеон, смотря на неё пренебрежительно. Пренебрежительно, боги, да как он смел!        - Убирайся! Убирайся вон! Не хочу тебя видеть, тупой гавнюк! Не смей мне больше сниться! - взвизгнула Рейнира, со всем сердцем желая проснуться.        Последнее, что она помнила, это вытянувшееся лицо парня. Принцесса проснулась в крайне скверном настроении. Ей не хотелось надевать её красивые платья, ей не хотелось слушать историй дяди Деймона, ей не хотелось кататься с ним на Кераксесе или навещать Сиракс. Ей ничего не хотелось.               - Ненавижу, ненавижу Баратеонов! Я сожгу их, когда Сиракс подрастёт и когда я оседлаю её! - пообещала Рейнира, когда мать поинтересовалась причиной её плохого настроения. Мать с отцом выглядели удивлёнными, дядя смеялся. Алисента, что совсем недавно начала составлять ей компанию, удивленно ахнула, выпучив и без того большие карие глаза.        Оседлала она Сиракс спустя всего семь месяцев, на свои седьмые именины. Дядя тогда впал в немилость её отца, который решил сослать его обратно к его жене в Долину. Дядя, решив досадить брату, взял с собой Рейниру в Драконье Логово. Вытащил прямо с пира в её честь. Именно в тот день она оседлала молодую Сиракс, став самой молодой всадницей. Чувства были непередаваемы, она летала, Сиракс была в восторге, как и сама Рейнира. Они визжали в унисон, Рейнира крепко-крепко держалась за пряжки, Сиракс с радости делала разные сумасшедшие движения. Дядя на Кераксесе летал рядом с ней, страхуя. Птичий клёкот Кераксеса звучал в унисон визгам Сиракс. Встречал их на земле король Визерис. Ужасно злой король Визерис. Только дядя успел спуститься со спины дракона, как король набросился на него, и даже дракон, что мог выйти из себя его не пугал. Рейнира впервые тогда видела своего добродушного отца таким злым. Он превратил лицо дяди в кровавое месиво. Дядя, несмотря на избиения, весело хихикал. Дядя не появлялся после этого в Королевской Гавани целых два года. В тот день, когда она оседлала Сиракс, ей опять же приснился сон. Она оказалась в том же утёсе, у того же леса. Только теперь небо было не серым, море не бушевало так сильно, ветер был скорее ласкающим, нежели неприятным. Когда она обернулась, Боррос Баратеон уже стоял там, смотря на неё чуть склонив голову на правое плечо. Волосы его заметно отросли, прорезались первые волосы на лице. И мышечную массу он набрал. Стал ещё выше.        - И снова здравствуй, маленькая принцесса, - голос его стал низким, немного хриплым.        - Здравствуй, неотесанный дикарь, - фыркнула Рейнира, отвернувшись к морю.        - Да ладно тебе, малышка, хорош обижаться, - фыркнул Баратеон, подходя к ней. Рейнира старательно игнорировала его общество. Она не была из тех, кто легко прощал, - я не понимаю, на что ты могла так обидеться. Это я должен был оскорбиться - меня ты вообще-то сильно оскорбила.        Жар начал подниматься от шеи Рейниры к лицу. Она поняла, что Баратеон был прав. Услышь матушка её речи, отлупила бы мокрым полотенцем, несмотря на корону на своей голове и статус самой Рейниры. Но Баратеон сильно её задел - все до него восхищались ею. Её красотой, её умом, её драконом. Да всем. Как смел Баратеон не поддаться её чарам?        - А я сегодня дракона оседлала, - решила Рейнира просто забыть о прошлом их разговоре. Она не собиралась просить прощения - она принцесса! Но и Баратеону просить прощения было не за что, - я самая молодая наездница теперь, в своей семье.               Рейнира посмотрела на парня. Он смотрел на неё прищуренно, словно угадав её маленькую хитрость. Он усмехнулся, и решил оставить всё так, как она и собиралась. Рейнира была рада.        - Поздравляю, - хмыкнул он, переведя взгляд на горизонт. Небо было завораживающе-розового цвета. Красное солнце только-только заходило в море, - а я скоро отправлюсь на войну. Первую в моей жизни.        - Ого! – Рейнира уже по-другому взглянула на парня, - Круто! Мой дядя участвовал в войнах. Он дважды помогал Пентосу избавиться от дотракийский дикарей. Пламя Кераксеса превращало их всех в груду костей и мяса! - похвасталась Рейнира достижениями дяди, будто своими.        - А у меня дракона нет, - вздохнул Баратеон, - у меня мой преданный молот, которым я буду разбивать головы этим противным дорнийцам.        - Дорнийцы убили королеву Рейнис и Мераксеса, - вспомнила Рейнира, - я тоже хочу на войну. Хочу сжигать их.        - Ты слишком молода. Да и дракон твой молод, - отмахнулся от неё Баратеон, чем снова разозлил Рейниру, - Тебя собьют ещё быстрее, чем Мераксес.        - Сиракс быстро растёт! - горячо возразила Рейнира, - да и я не буду вечно такой молодой. Я обязательно когда-нибудь пойду на войну! Я клянусь!        - Полегче с клятвами, маленькая принцесса, - улыбнулся Баратеон, смотря на неё. Глаза его сверкали как синее вечернее небо. Рейнира могла поклясться, что увидела парочку звёзд в них, - не нужно давать клятв, которые не сдержишь.        - Дядя мне тоже самое говорит, - надулась Рейнира, отвернувшись, - я не клянусь в чём попало. Я сказала, что отправлюсь на войну, значит я отправлюсь.        - Дело твое. Но для этого нужно, чтоб твой дракон был боевым. Жестоким, большим. Вряд ли ваши домашние драконы будут такие же, как те же Балерион, Мераксес или Вхагар.        Рейнира покраснела. И вправду - Сиракс постоянно находилась в Драконьем логове, охотиться она не умела. Чем же будет она питаться на поле боя? Вряд ли там найдутся овцы, которых её золотая леди так обожает.       - Я приготовлю Сиракс к войне. Дядя Деймон поможет ... дядю Деймона папа изгнал, - вдруг вспомнила Рейнира, вмиг потеряв всё хорошее настроение и боевой настрой.        - Вряд ли надолго. Король наш отличается мягким нравом, по словам отца. Он наверное быстро простит брата.        - Дядя Деймон украл меня с пира и помог впервые взлететь. папа был очень зол, - покачала головой Рейнира. Слёзы наступали на её глаза, и она склонила голову, чтоб Баратеон их не видел.        - Да ладно тебе, принцесса. Эти ебучие дорнийцы никогда не кончаются, у тебя будет куча времени.        Рейнира кивнула. А потом ей в голову пришло - а вдруг это просто её сон? В конце концов, откуда она знает, как выглядит Боррос Баратеон.        - Откуда я знаю, что ты и вправду Боррос Баратеон? Это может быть просто мой сон.        - А я не знаю, что ты и вправду Рейнира Таргариен. Может ты просто какая-то служанка её из вольных городов.       - Давай ты мне напишешь. Напиши мне вот что: Рейнира Таргариен, Отрада Королевства. Любит матушку, отца, дядю, Сиракс и лимонные пирожные. Напиши о том, что я хочу назвать младшую сестру Висеньей. Я хочу сестру. И обожаю истории про королеву Висенью. Напишешь?       Рейнира прищурилась, когда Баратеон вдруг покраснел и перевёл взгляд вдаль. Он кашлянул в кулак и долго ей не отвечал. Пока Рейнира не устала ждать и дёрнула его за рукав камзола.        - Ну! Напишешь? Обещай, что напишешь до того, как отправишься на войну! И добавь там парочку вещей, которые любишь. А я напишу тебе. О том, что ты любишь рубить головы молотом, что у тебя синие глаза, высокий рост и чёрные волосы.               - Напишу, напишу, - проворчал Баратеон, и совсем уж покраснев, добавил: - Только не вини меня, если не разберёшь почерк. Я не умею писать красиво.        - Вот же неумёха, - фыркнула Рейнира, но не зло, - так я была права, когда называла тебя дикарём.        - Ну знаешь ли! - раздраженно повернулся к ней Баратеон. Но следующие его слова она не разобрала - звуки исчезли, и через мгновение она проснулась.        Рейнира проснулась, полная неотложных дел. Она должна была научить Сиракс охотиться самой, она должна была тренироваться и сидеть на седле ровно. Ещё она должна была написать письмо. Она писала самым красивым почерком, медленно, выводя каждую букву, чтоб получилось идеально. Она должна была показать, что она намного лучше него, этого неотёсанного дикаря, что посмел сказать, что она малявка. Конечно же мейстер сразу доложил её отцу о том, что она собиралась слать письмо наследнику Штормового предела. Отец вызвал её к себе и потребовал объяснения. Рейнира посмотрела на мейстера Меллоса, который тут находился, самым ненавидящим взглядом, которому только могла научиться у дяди. Она про себя пожелала ему самой мучительной смерти.        - Мне он приснился, - ответила Рейнира отцу, - то есть, он уже второй раз мне снится. И я хотела увериться, что это именно он, а не просто результат моего воображения. Мы согласились обменяться письмами.        Отец долго и внимательно смотрел на неё. А потом отослал мейстера и потребовал подробностей. Рейнира рассказала ему, некоторые детали из сна. Такие, как - где они встречались, как он выглядел и ещё несколько мелочей. Отец глубоко задумался. Рейнира знала, что отцу тоже снилось разное. Например - он видел своего сына в короне Завоевателя на троне. Именно поэтому матушка Рейниры постоянно ходила беременная.        - Что ж. Посмотрим, придёт ли письмо, дочка.        Король разрешил ей посылать письмо, и Рейнира, отправившись к мейстеру, на него ещё раз глянула на него уничтожающим взглядом.        - Я запомню этот случай, мейстер, - пообещала Рейнира.        - Моя обязанность сообщать о таком моему королю, принцесса, - проблеял мейстер. Рейнира же в ответ фыркнула. Глупая овца останется глупой овцой, учись он в Цитадели или не учись.        Через две недели Рейнира с трепетом в груди взяла из рук задумчивого отца письмо.       "Приветствую, маленькая принцесса. Ну или Отрада Королевства, как тебе удобней. Спешу сообщать - я в самом деле Боррос Баратеон, наследник лорда Боремунда. До нас дошли слухи о положении королевы. Надеюсь, в ряды твоих любимцев, которые состоят из твоего отца, матери, дяди, драконицы Сиракс и лимонных пирожных, скоро прибавится и твоя сестра Висенья. Тёзка королевы-завоевательницы, истории про которую ты так любишь. "       Письмо было написано корявым почерком, буквы постоянно скакали, то уходя вверх, то вниз. Читать и вправду было сложновато.        - Неумёха, - фыркнула Рейнира, вспомнив свои ровные строчки, - я была права.        - Ты не говорила мне, дорогая моя, что хочешь сестру, - проворчал отец недовольно, обратив на себя внимание дочери, - сказала это первому встречному из своего сна.        - Я отлично знаю, что ты хочешь сына, папа, - отмахнулась от своего отца Рейнира. Что странно, после этого события, он стал сниться ей чаще. И место их встречи теперь изменилось. Они были в палатке, что снаружи - Рейнира не знала. Когда она впервые там оказалась, Боррос Баратеон спал. Спал во сне. Она раздраженно пнула его ногу, и он подскочил с места, схватив нож и едва ли не проткнул им живот принцессе. Отскочить вовремя Рейнире удалось лишь потому, что она уже месяц оттачивала свою ловкость из-за полётов на Сиракс, которая уж очень любила кувыркаться прямо на воздухе.        - Ты что сдурел? - рявкнула она, отойдя от шока. Сердце её всё ещё бешено стучало в её груди, кровь кипела, она была ужасно зла, - ты едва ли не зарезал меня!        - Прости принцесса, - Боррос Баратеон тяжело вздохнул, убрав нож и откинув волосы с лица и откинувшись обратно на шкуры, на которых он и спал несколько минут назад, - я подумал, что ко мне залезли убийцы. Ты что тут вообще забыла?        - Сам как думаешь? - ехидно прошипела Рейнира, опускаясь на шкуры рядом с Баратеоном.        - Мы же вроде встречались на утёсе, - пробормотал он, закрыв глаза локтем. Рейнира не ответила. Глаза её упали на перебинтованный живот молодого лорда. И кучу мелких царапин, которые разбросались по его груди. Волос было меньше, чем у рыцарей, тренировки которых Рейнира иногда видела. Но определённо больше, чем у дяди - у того почти не было волос на груди. Да и лицо он брил начисто, не то, что Баратеон. У него вон, уже борода выросла. Она вспомнила, что не видела его уже два месяца.        - Как идёт война? - спросила Рейнира, разрушив затянувшееся молчание.        - Война как война, думаю. Чёртовы дорнийцы, эти хитрые задницы, никогда не нападают напрямую. Всегда идут на хитрости. И всегда мажут свои копья ядом, маленькие ублюдки, - он неожиданно застонал, - боги, принцесса, забудь все слова, которые ты слышишь от меня, ладно?        - Не волнуйся, дядя похлеще тебя ругается, - отмахнулась Рейнира, - и мать ещё хуже, когда узнаёт, что дядя очередной поливал грязью тётю Рею.        - Ну-ну. Леди не стоит говорить грязные слова. И знать их тоже не стоит.       - Я не обычная леди, я Таргариен, - строго напомнила Рейнира, - всадница дракона и принцесса с кровью Валирии, текущей густо в моих венах. Мне всё можно. Боррос отодвинул руку выше и долго смотрел на неё тёмными, синими глазами. Они теперь не сверкали, отметила для себя принцесса. Они были полны какой-то скорби и печали.        - Чем выше твоё положение, тем больше у тебя проблем и ответственности, принцесса. И тем больше у тебя врагов и недоброжелателей. Запомни это. Чем выше ты поднимаешься, тем больнее падать. А драконьим наездникам падение означает смерть.        Его слова, наполненные грустью, смиренностью и горем, казалось, навсегда отпечатались в черепе Рейниры. Она так и не смогла вымолвить и слова. Она просто сидела и смотрела на парня, уже мужчину, что снова закрыл глаза. Ей было интересно, что же с ним случилось? И вернётся ли прежний блеск в его глазах?        Проснулась Рейнира опустошенной. Какая-то доля скорби, которой были полны речи Баратеона, словно перешли ей, наполнив её дни серыми красками. Рейнира всё ещё усиленно тренировалась стать хорошей наездницей. Сиракс упрямо не желала охотиться сама. Рейнира со злости заявила, что раз она не хочет охотиться, то пусть ходит голодная. Она запретила драконоблюстителям кормить её. Они очень удивились её заявлению, Сиракс жалобно выла. Но на третий день, когда ей не давали еду, ей пришлось выйти на охоту самой. Она, раздраженная и голодная, так и норовила сбросить свою наездницу с себя. Но первая охота закончилась успешно - Сиракс спалила вепря и жадно сожрала его, всё время раздраженно посматривая на наездницу, что так жестоко обошлась с ней. И нрав её после этого тоже значительно ухудшился - более драконоблюстителей она не слушалась, ибо теперь они не были теми, кто её кормил. Сиракс быстро усекла, что лес полон корма, как и море. Рейнира в какой-то момент даже боялась - не разжиреет ли таким образом её Золотая леди?        Но Сиракс не разжирела - наоборот, она начала расти как не в себя. За год, что длилась война Борроса, она стала почти вдвое больше той себя, что была раньше. И нрав её окончательно испортился, став под стать норову Кераксеса.        С Баратеоном она виделась каждый месяц, и с каждым разом Рейнира всё больше и больше понимала, как безвозвратно война меняет людей. Внутренне меняет, хотя и снаружи оставляет кучу шрамов.        Мать снова потеряла ребёнка - он родился недоношенным, но говорили, что это был мальчик. Деформированный, слишком маленький, чтоб рожаться. Но мальчик. Мальчики мучили матушку, именно поэтому Рейнира хотела, чтоб родилась девочка. Висенья. Год и две луны длилась война на границе Штормовых Земель и Дорна, и закончилась она лишь тогда, когда силы обоих сторон были опустошены. Боррос был ужасно зол, что ему пришлось отступить, но другого пути не было - он потерял слишком много людей. Рейнира сравнивала Борроса, которого впервые встретила, и нынешнего Борроса - разница была колоссальная. Он возмужал, оброс бородой, которую мало когда сбривал, волосы его тоже теперь были по плечи, а не короткие, как тогда. Но глаза ... Рейнира после этой войны не увидела тех сияющих сапфиров, что видела ранее. Не было тех искр, игривого пренебрежения. Боррос теперь выглядел немного жестоким, хмурым и грустным. И не улыбался больше ярко - только зубасто скалился, прямо как драконы. Он, конечно же, всегда был мягок и мил с Рейнирой, но теперь ничего не могло заставить его покраснеть или разозлиться - будто эти чувства в нём резко потеряли свою силу.        Затем он вернулся из поля брани, и теперь местом их встречи стали его покои. И Рейнире, и Борросу было интересно, почему они встречаются там, где Боррос останавливается перед сном. И ведь невозможно было угадать, когда именно они вновь приснятся друг другу. Рейнира не понимала, почему Борроса это так волнует, но не могла не согласится - такое чувство, будто это Рейнира преследовала Баратеона. И это немного ранило гордыню принцессы.               Годы шли, а они всё снились друг другу. Рейнире начало казаться, что Боррос Баратеон - самый родной ей человек на свете. В жизни они никогда не виделись, хотя часто обменивались письмами.        - Научишься грамоте, - хихикала Рейнира каждый раз, - где это видано, чтоб будущий лорд буквы не знал?        Боррос закатывал глаза, но смиренно писал ей. Ему вообще не нравилось, когда ему приказывают. Он всегда делал всё наоборот, когда ему приказывали. Но к её просьбам-приказам прислушивался.        - Ты такая раздражающая, - защищался он, - мне легче прислушаться к тебе, чем слушать твоё постоянное нытьё.        А потом, спустя семь лет после их знакомства, Боррос сообщил ей весть.        - Мы с отцом собираемся присутствовать на турнире в честь наследника.        Это было первое, что вылетело изо рта Борроса, когда она появилась в его покоях. Он валялся на кровати, и Рейнира уже давно привыкшая к такому его виду, завалилась рядом с ним, не забыв закатить глаза при его словах.        - Отец каждый раз уверен, что именно в этот раз родится мальчик, и каждый раз либо выкидыш, либо мертворождённый. Но в этот раз он особенно настойчив. Всё из-за этих его бессмысленных снов.        - Каждый мужчина хочет, чтоб у него был сын, - задумчиво протянул Боррос, кинув на неё расфокусированный взгляд, - мой дедушка ради сына жену убил.        - Я отлично помню эту историю, эта самая жена его приходилась бабушкой моим дедушке и бабушке. И все помнят, что королева Рейна сестру свою, Джоселин, видеть никогда не желала, как и слышать о ней. Это так жестоко, губить женщину ради ребёнка, который ещё неизвестно - выживет или нет. Моя бабушка умерла за третьего сына, а он прожил всего четыре луны. Хотя это и был выбор моей бабушки, но часто женщинам и выбора-то никакого не дают.        Боррос почему-то долго смотрел на неё. А потом тяжело вздохнул, и отвернулся. На ощупь нашёл её руку и сжал.        - Если ... если тебя заставят насильно рожать, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я разобью ублюдку голову молотом.        Рейнира глухо рассмеялась. Слёзы наступали на её глаза от признательности.        - Хотя, после того как, ты почти каждую неделю целую ночь находишься в моих покоях и постоянно лицезришь меня полуголым, ты просто обязана выйти за меня замуж.        Рейнира захихикала, на ощупь ударив их сплетёнными руками по его ноге.        - Не перебарщивай. У меня вообще нет желания выходить замуж. Тем более, не забывай, что я тебя однажды в борделе застала. Боррос застонал, закрыв лицо свободной рукой.        - Я же просил, мелкая, так много просил! Почему тебе так нравится напоминать мне об этом?        Рейнира расхохоталась в голос, отскакивая от мужчины, что хотел защекотать её до смерти. О да, она помнит тот случай - ей едва было десять именин. Тогда она появилась, не как всегда, в его покоях, а в странной комнате, в которой была лишь большая кровать вся в шелках, да мехах. На стенах были картины, изображающие совокупление мужчин и женщин, а Боррос лежал на кровати, прикрытый простыней, что едва ли закрывали его голую задницу. Проснулся он в тот раз от визга принцессы, что закрывала руками красное-красное лицо. Конечно же сначала Рейнира ужасно себя чувствовала, когда вспоминала об этом, но затем, когда поняла, что эта почти что единственная тема, которая могла вогнать этого огромного мужчину в краску, начала постоянно ехидно подшучивать.        - Трижды ха на все твои просьбы, мой лорд. Я буду напоминать тебе об этом всегда! Даже когда ты умрёшь, приду в вашу усыпальницу, и буду напоминать об этом.        Боррос глухо рыкнул, всё ещё держа лицо закрытым. Рейнира опустилась на кресло у кровати, взяв первую попавшую под руку книгу с книжных полок Баратеона. Когда она пожаловалась, что тут почти нечем заняться, он предложил сделать в своей комнате книжный шкаф, который наполнил книгами самого разного содержимого - от тех, которые содержали военное дело, до самых вульгарных женских романов. Книжный шкаф занимал почти всю стену с левой стороны входа, и Рейнира была признательна такой заботе Борроса.        - Так значит, мы встретимся в реальности. Впервые, - произнесла Рейнира, не отрывая взгляда от книги. Содержимое в голове не укладывалось. Все её мысли занимало ближайшее воссоединение с самым близким человеком в её жизни.        - Да. Встретимся, - ответил Боррос. Он наконец убрал руку с лица и сел на кровати, - и я наконец увижу тебя при параде, а не в ночной сорочке.        - Да ты! Да я! Я что, виновата, что появляюсь тут в том, в чём легла спать? Мне так-то нравится голышом засыпать, знаешь ли! И только из-за этих внезапных переносов я ложусь в самых закрытых старомодных сорочках, которые у меня только есть. Служанки уже косятся на меня странно.        - Да ладно, успокойся, маленькая принцесса. Я просто шучу, - хихикал Боррос. В его глазах появилась та тень хитрой ухмылки, которая у него была в самом начале. Рейнира обиженно уткнулась в книгу. Лицо её горело.        К турниру она готовилась со всей ответственностью. Ей сшили несколько платьев в расцветках её дома, несколько золотистых платьев - в цветах чешуи Сиракс, и платьев в голубых тонах - цветах дома её матери. Люди должны были помнить, что она в ровной мере и Таргариен, и Аррен. Алисента очень удивилась её стараниям, ибо раньше Рейнира мало интересовалась всем этим. Рейнира объясняла это тем, что это буквально самый большой турнир, который проводит её отец. Даже Старки соизволили явиться, покинув свою холодную пустошь.        С утра в день прибытия гостей Рейнира пошла проведать Сиракс - она в последнее время всё меньше и меньше времени проводила в Драконьем логове, но именно сегодня её пришлось заковать цепями - гостей было слишком много, она могла напугать многих. Прежде чем заковать её, Рейнира облетела всю гавань, территории поблизости, вплоть до того, что могла увидеть пики башен Высокого прилива - замка, недавно отстроенного лордом Корлисом.       Сиракс показывала своё недовольство как могла, когда её заковывали в цепи - откинула хвостом пару драконоблюстителей, одному подпалила шевелюру, другому чуть не откусила голову, третий пострадал от её когтей, которое прошлись в опасной близости от его горла, но задели лишь плечо.       - Вы даёте ей слишком много свободы, - качал головой глава драконьей стражи, - она так совсем от рук отобьётся.       - Но зато как она выросла за последнее время, - гордо возразила Рейнира. И вправду, Сиракс за последние года вымахала почти до размеров Мелеис и Кераксеса, и почти догнала последнего по скверности своего нрава. Рейнире особенно нравилось, как иногда блестели золотом её глаза, как цвет её пламени поменял свой цвет, став почти таким же золотистым, как и её чешуя.       Конечно же отец не одобрял её действий, но он всегда таял, стоило ей посмотреть на него жалобно. Рейнира этим безбожно пользовалась.        Баратеоны собирались ехать королевским трактом, и Рейнира могла поклясться, что увидела жёлто-черные знамена среди прочих, что ехали их Штормовых Земель. Окрылённая ожиданием скорой встречи со своим лучшим другом, она облетела процессию. Вторя её нетерпению, Сиракс издала радостный клёкот. Принцесса услышала, как некоторые вскрикивая, падали с лошадей или просто смотрели на небо. Она даже была уверена, что увидела среди смотрящих чёрную макушку Борроса. И теперь она с нетерпением ожидала прибытия процессии.        После полётов она навестила мать, и пошла готовиться встречать гостей. В отсутствии матери, Рейнира, как единственный ребёнок отца, в отсутствии его нынешнего наследника - дяди Деймона, была обязана встречать вассалов отца. Она надела бардовое платье, сшитое чёрными узорами в виде драконов, собрала волосы во множество маленьких косичек, собрав их на затылке. Всё, чтобы соответствовать своему происхождению, чтобы показать красоту валирийских корней. Не то, чтобы кто-то сомневался, но Рейнира была горда показать свою красоту миру. Она любила, когда ею любовались и восхищались.        Отец её скучал на троне, и мысли его явно были не тут, хотя он со всех сил старался сосредоточиться на словах своих людей. Первыми прибыли Талли и Аррены с вассалами. Вместо молодой леди Джейн, племянницы матери Рейниры, приехала леди Аманда Аррен - старшая сестра королевы. Конечно же король не выглядел в это время вялым - характер старшей сестры его жены был похлеще характера его брата, и ему приходилось сидеть словно на иголках.        Ланнистеры и Тиррелы прибыли после них. И во главе Тиррелов была другая сестра королевы - Элис Тиррел, леди-регент Простора. Рейнира поблагодарила всех богов за то, что лорд Ланнистер прибыл без своих сыновей, особенно без Джейсона - тот ещё противный, мелкий, трусливый ублюдок, который сделал своей целью жениться на ней. Сиракс однажды чуть не спалила его, подпалив только его золотую шевелюру. Тиланд ей больше импонировал - он, по крайней мере, не кичился своим положением и не досаждал ей, хоть и был более хитрым ублюдком, чем его брат.        И наконец, прибыли Баратеоны. Лорд Боремунд, со своим наследником, Борросом и своими вассалами. Остальные люди Рейниру мало интересовали, её глаза были прикованы к Борросу. Он был в родовых цветах своей семьи, и боги, они ему ужасно шли. Огромный, как и в снах, с широкими плечами, отросшей до плеч шевелюрой и синими глазами, что после войны перестали блестеть как раньше. Такие же густые брови, щетина, что кололась, как однажды уверилась принцесса, когда провела рукой по его щекам - её-то родственники щеголяли с ровными лицами, без бороды и усов.        - Ваше Величество, это честь участвовать на таком грандиозном турнире. Это мой сын и наследник, Боррос.        Король бросил короткий взгляд на дочь, но сразу вернул его на лорда Штормового Предела.        - Мы рады приветствовать вас здесь, лорд Боремунд. Как и вашего сына. Думаю, на сегодняшнем ужине вы сможете встретиться с Рейнис. А пока слуги проводят вас к отведённому вам крылу.        Боремунд Баратеон ушёл со всей своей компанией, и Рейнира тоже поспешила покинуть зал. Именно она помогала матери разбираться с размещением гостей. И позаботилась о том, чтоб Борросу отвели покои с тайным входом. Она юркнула в проход за гобеленом, оглянувшись и убедившись, что никого в коридоре нет. И теперь стояла в проходе, вслушиваясь в звуки. Боррос, кажется, был не один. Рейнира поняла, что его отец находится в комнате. Она подождала, пока он уйдёт и тихо отодвинула полотно в сторону, входя в покои. Прямо в спальню. Борроса тут не было, она это поняла после краткого осмотра.        Он обнаружился в умывальне. Сидел в лохани, пока служанка поливала его водой. Рейнира сглотнула. Сердце её гулко стучало в груди. Широкие плечи едва ли помещались в лохань, руки его были перекинуты через бортики. Служанка обливала его с разных сторон, затем села и стала тереть его спину мыльной тряпкой. Затем руки, плавно перерходя к груди, а затем и опускаясь вниз. Ренйира стиснула зубы гневно, стараясь хорошенько разглядеть лицо сучки. Она подкатывала к Борросу?        - Дальше я сам, можешь идти, - вдруг остановил он руки служанки. Та дёрнулась, удивленно смотря на него.        - Мой лорд? Но ...        - Я сказал тебе свалить, значит ты свалишь, - холодно произнёс Боррос, делая ударение на каждом слове. Рейнира довольно оскалилась.        Девушка вскочила на ноги и наспех поклонившись, быстро покинула покои. Боррос встал с лохани, взял большой ковш и начал смывать пену. Рейнира сглотнула, увидев его во всей его греховной красе. Он был огромным - мускулы шевелились каждый раз, когда он напрягал ту или иную часть тела. Длинные ноги были каждая шире её талии. Широкая грудь переходила в узкие бёдра. И Семь Адов, его задница была просто поразительно восхитительна, самая идеальная форма, могла бы она покляться. Когда Боррос повернулся к ней лицом, Рейнира жутко покраснела, хотя глаз не отводила. Боги, она не видела членов, она клянётся. Но этот не отличался в исключительности от той же задницы, Рейнира могла бы поставить на это все её обожаемые кольца. Затем он обернулся полотенцем ниже пояса, и поднял глаза, которые безошибочно нашли её собственные.        - Сколько же принцесса собирается прятаться?        Рейнира плавными шагами выплыла из своего укрытия. Она была уверена, что лицо её было цвета свежей свеклы. Она старалась не смотреть на его широкую грудь, покрытую волосами, и за дорожкой этих самых волос, которые дорожкой тянулись прямо к паху, укрытому полотенцем. Рейнира смотрела в эти восхихительные синие глаза, сверкающие искрами веселья и игривости, что напоминали ночное небо со звёздами.        - Я пряталась не от тебя, - вымолвила Рейнира. Голос её звучал слишком хрипло. Мысли были слишком грязные для высокородной тринадцатилетней воспитанной леди. Рейнира уверена, что в голове той же Алисенты Хайтауэр, которая со всех сил пытается с ней подружиться, таких мыслей не бывает.        - Я знаю.        Рейнира заметила, что голос Борроса тоже был намного ниже и хриплее. Это, как ей потом показалось, стало толчком к тому, что она решилась вытворить на свою дурную голову. Быстро, пока решимость не отказала ей, Рейнира бросилась объятиями на его шею и припала губами к его горячим, и влажным после недавнего умывания, губам. Борода его немного кололась, хотя не так сильно. Кожа его была горячая, плечи почти втрое шире её собственных плеч, его ладонь была достаточно широкой, чтоб покрыть всю её талию, когда он положил руку ей на спину.        Рейнира чувствовала его учащенное дыхание, дрожь его сердца прямо напротив её груди, подрагивание его рук. Ему всё нравилось, она была уверена. Но он всё же отстранил её от себя. Дыша часто, он прослонился лбом к её лбу.        - Святые Семеро, Рейнира, - хриплый шепот заставлял что-то в её животе препетать. Сердце пустилось вскачь, - ты ходишь по лезвию меча, принцесса. Не делай того, о чём потом точно будешь жалеть.        - Я не ... Я не буду жалеть. Я кажется ...        - Я тоже, Рейнира. Что бы ты не чувствовала, вряд ли твои чувства сильнее моих. Но во-первых, ты принцесса. Во-вторых, тебе всего тринадцать. Как бы сильно я не хотел свалить тебя на кровать и вытрахать из тебя всю силу и пламя, я не буду этого делать. Не сейчас. Я буду тебя иметь только тогда, когда окажусь с тобой связан вечными узами брака, прицесса.        - Что-то тебя не сильно волновал брак, когда ты спал со шлюхами, - усмехнулась Рейнира, проглотив желание найти неизвестную шлюху и скормить её Сиракс.       - Боги, Рейнира! Чёртовых четыре раза. После того, как ты меня поймала в борделе, я ни разу не спал со шлюхами, клянусь тебе! - застонал Боррос мучительно.        Он некоторое время помолчал, чтоб затем заговорить тихим, немного неуверенным голосом.        - Я ... Я не уверен, твоё ли влияние ... знаешь, не знай я тебя, будь я тем, кем был до встречи с тобой, и прокрадись ты так в мои покои, я бы не задумываясь завалил тебя на койку. Но я тебя знаю. Больше семи лет знаю. Я не буду так с тобой поступать Рейнира. Но ... Я собирался просить у твоего отца твоей руки, когда он возмёт своего сына на руки и будет досточно рад, чтобы обещать мир всему миру.        - Хитрый ты лис, - усмехнулась Рейнира, хотя у самой сердце трепетало от нежности этого огромного мужчины.        - Отец считает, что король не согласится. Что брака моего деда с королевой Алиссой и брака принца Эймона с моей тётей Джоселин Таргариенам хватило. Что скорее всего, ты выйдешь за Лейнора Велариона. Но Пекло меня раздери, если я отдам тебя какому-то белобрысому мелкому ушлёпку, моя маленькая принцесса.        Рейнира была уверена, что так и будет. Если она в чём и убедилась за все годы их знакомства, так это в том, что он был упёрт во всём. И только ей он иногда шёл на уступки. Не было человека счастливее Рейниры в тот момент.        И не было человека, несчастней её, когда она спустя четыре дня, рыдала на груди своего самого верного человека. Мать мертва, брат мёртв, отец её видеть не желает. Ей самой пришлось сжечь брата и мать. Ей пришлось силой усмирять Сиракс, которая чувствуя её желания и эмоции, порывалась сжечь всех, кто присутствовал на похоронах.        Боррос гладил её волосы одной рукой, другой крепко держа её руки, переплетая их пальцы, пока она пачкала слезами и соплями его рубашку. До этого он латал её руку, которую она порезала об осколок вазы, пока крушила комнату. Мейстеров она видеть не желала. Больше никогда в жизни.        Ещё несчастнее она стала, когда её дядя назвал её брата "наследником-на-один-день", насрав на память и мучения её матери. Её назвали наследницей трона. Жалкие объедки, которые ей кинули взамен мёртвой матери и брата, с желанием отобрать у Деймона даже титул временного наследника короля. Факт, что его заменили маленькой сопливой девчонкой. Отец и десница отобрали у неё даже дядю. Боррос остался единственным её близким человеком. И она могла бы сказать, что заметно сблизилась с весьма мудрым и преданным лордом Боремундом и умной и весьма проницательной принцессой Рейнис, племянницей лорда Боремунда.        - Лучше бы именно вы стали королевой, - сказала она однажды во время их совместной трапезы с Рейнис, Лейной, Лейнором и Баратеонами. Воцарилось молчание.        - Тебе не стоит говорить такого, моя дорогая, - разбила тишину принцесса Рейнис, - это измена королю и короне. Особенно осторожной тебе стоит быть сейчас, когда в тебе будут искать слабости и изъяны.        - Я не хотела этого грёбанного проклятого титула. Каждый раз отец уверен, что у него будет сын, наследник. И каждый ребёнок матери мёртв. Деймон заперся на Драконьем камне, жалкий ублюдок, даже не попрощался со мной. Я думала, что он мне ближе даже моих родителей, а он так предал меня. Чёртова дочь десницы с чего-то решила, что её святая обязанность контролировать каждое моё движение и слово. Ненавижу этот титул.        - Тем не менее, он у тебя есть. И хочется тебе или нет, теперь наш род, наше имя зависит от твоих действий. К тебе будут вдвойне жестче и требовательней лишь из-за того, что ты женщина. Ты та, которая должна быть в сотни раз лучше мужчин, чтобы просто восприниматься ими наравне, и даже тогда люди найдут, за что тебя осудить.        Такие жестокие, но правдивые разговоры стали обыденностью для них. Рейнира находила в таких разговорах то, чего ей не хватало - мудрости монарха, теплоты матери, жесткости учителя, ума тысячи мейстеров. Она решила, что сделает Рейнис Таргариен своей десницей, когда станет королевой.        Весть о том, что отцу нужно женится, она приняла со смирением, хотя злость в ней клокотала немаленькая. Ещё одной к тому причиной стал отъезд Баратеонов к тому времени. Боррос долго-долго целовал её, пока губы не онемели, распухнув. Она не могла насытиться его компанией, но они решили уйти.        - Твой отец вряд ли согласится выдать тебя так рано замуж. Не тогда, когда потерял почти всю свою семью, - хмуро шептал ей Боррос.        - По своей же вине, - отвечала зло Рейнира.        Она приняла тот факт, что отцу нужно жениться. Но Пекло, она думала, он женится на Лейне или на какой-нибудь другой влиятельной леди.        - Почему? - рявкнула она, когда на заседании совета отец провозгласил Алисенту Хайтауэр своей будущей женой. - Ты мог бы жениться на любой леди, которая принесёт нам хоть какую-то пользу. Какой прок от дочери второго сына? Бесполезная девка, вот кто она. Женись на Лейне, ты всё ещё чувствуешь вину перед принцессой Рейнис и Веларионами, если ты не забыл. Женись на кузине Джейн - она владелица целого бывшего королевства. Да ту же Селису Ланнистер возьми в жёны. Она то покрасивее и игривей этой будет. И приведёт к тебе всю любовь и преданность её братьев, один из которых, мужду прочим, глава золотой жилы Вестероса, а другой - один из умнейших людей, если верить слухам. Так почему она?        - Леди Алисента была рядом со мной, когда мне понадобилась поддержка, Рейнира. Она добра сердцем и чиста душой, - ответил ей король, сам не понимая, наверное, что только что сказал. Корлис Веларион выпучил глаза, Лиман Бисбери ахнул, мейстер Меллос сдавленно охнул, сир Геррольд скрипнул зубами, десница только ещё больше нахмурился, поджав губы.        - То есть ... ты хочешь сказать ... ты сейчас говоришь, что сделаешь королевой шлюху, которую трахал на простынях, которые пачкал кровью моей матери? Ты мою мать шлюхой заменил? - взвизгнула Рейнира, не веря своим ушам. Она перевела пылающий яростью взгляд на Алисенту Хайтауэр, которая стояла ни жива, ни мертва.        - Следи за языком Рейнира! - рявкнул король, побелев от гнева и горя.        - Это ты следи за своими действиями! - ещё громче крикнула принцесса, просверлив отца ненаивдящим взглядом, - Ты хочешь, чтоб я твою шлюху королевой называла? А не является ли её беременность причиной твоей скорой свадьбы? Что, бастардов не хочешь? - она повернулась к Алисенте, которая стояла прямо напротив неё, по другую сторону стола. - Да я тебе, поганая потаскушка, все патлы пообрываю!        Она подобрала юбки платья руками и перескочив через стол кинулась прямо на девушку, царапая её лицо и таская за волосы. Алисента вскрикнула, зарыдав, и кажется была близко к тому, чтобы потерять сознание.        Мужчины были поражены, и как только поняли происходящее, кинулись разнимать девушек, и чтобы отцепить Рейниру от леди Алисенты понадобились силы почти всех мужчин в зале. Принцесса держала в одной руке лоскут ткани разорванного платья девушки, а в другой клочок её волос, вырванных из густой каштановой шевелюры. Всё лицо рыдающей леди Алисенты было исцарапано.        - Никогда! Ты никогда на ней не женишься! Только через мой труп! Убей меня и только после этого женись, чёртов предатель! - кричала Рейнира, пока её силой выносили из зала.        Рейнира была в бешенстве. Она разрушила всю комнату, плакала до самой ночи и уснула от усталости. Как только она оказалась в покоях Борроса, она бросилась на его грудь, прячо лицо и слёзы. Она шепётом, давясь слезами, рассказывала ему о произошедшем. Боррос молча слушал её, гладил по волосам. Рейнира вздыхала запах его кожи, его покоев, находя своё успокоение.        - Раз Хайтауэры начали действовать, значит уже и тебе пора набираться союзников. Теперь, когда у твоего отца в любой момент может появиться сын, твоё положение шатко как никогда.        Рейнира удивленно посмотрела на мужчину, даже приподнялась, опираясь на его грудь.        - Нет, - покачала она головой, когда увидела всю серьёзность в глазах близкого человека, - мой отец назвал меня наследницей. Слово короля закон. Никто не посмеет пойти против меня.        - Слово короля закон, пока король жив, Рейнира, - жестко отрубил Боррос, смотря на неё хмуро, с тлеющими угольками жалости в глубине синих очей, - как только твой отец умрёт, тебя узурпирует твой единокровный брат. И многие лорды поддержат именно сына.        - У меня есть драконы. У меня будут дети, у них тоже будут драконы. Никто не посмеет пойти против меня, - покачала головой Рейнира, отстранившись и сев ровно, спиной к нему. Но Боррос тоже рывком сел и повернул её к себе лицом, тряхнув пару раз сильно.        - Проснись, Рейнира. У твоего брата тоже будут драконы. Это будет не то же самое, как когда Эйгон завоевал Вестерос. Это будет как когда Мейгор узурпировал племянников. Помни, Рейнира, что Вермитор, Серброкрылая и Дримфайр ещё живы, и любого из них может оседлать твой брат или даже братья. И конечно же лорды встанут на их сторону. Ни Висенья, ни Рейна, ни даже Рейнис никогда не занимали трона официально, хотя у них было право перворождения. Ты должна стараться в разы больше, ты должна быть в разы лучше. Тебе нужны союзники, Рейнира. Любовь или страх, без разницы. Тебе нужно держать лордов на коротком поводке, чтобы даже мысли о твоей узурпации не могло быть допущено. Пора взрослеть, моя маленькая принцесса. Пора откинуть сопливые мечты об идеальном, белом-пушистом мире и доблестных рыцарях. Каждый ищет только свою выгоду, Рейнира, запомни мои слова. Даже я бы спокойно предал тебя, не возникни эти странные сны в моей жизни, несмотря на все старания моего отца посадить на трон именно свою племянницу Рейнис.        - Нет. Нет, нет, прекрати. Не надо. Прекрати!        Проснулась она в холодном поту, во всё ещё разрушенной комнате. Перед глазами всё ещё стояли жесткие слова Борроса, в ушах звучали его жестокие слова. Ей нужна была Рейнис. Ей нужно было поговорить с ней.        Дверь покоев открылась и вошла служанка, нервно окидывая взглядом комнату и остановив расширенные глаза на ней.        - Приготовь мне лохань, хочу умыться. И скажи кому-нибудь известить принцессу Рейнис о том, что я буду завтракать с ней, - дала указания Рейнира, откидываясь обратно на кровать.        - Но принцесса ... приказано не выпускать вас из покоев, - промямлила служанка, низко опустив голову. Рейнира подняла голову, прожигая дырку злым взглядом на макушке девушки.        - Кем приказано?        - Лордом-десницей, принцесса.        - Назови мне дом, который возглавляет страну, - холодно процедила Рейнира, вновь принимая сидячее положение.        - Таргариены, моя принцесса, - пискнула служанка, сжавшись ещё больше.        - Как меня зовут, скажи на милость?        - Вы Рейнира Таргариен, моя принцесса. Дочь короля и наследница трона.        - И скажи мне, чьи приказы для тебя выше? Человека, в чьём доме ты служишь, и который может тебя легко казнить на непослушание? Или человека, который может всю свою власть потерять, стоит моему отцу это приказать?        - В-ваши, принцесса...        - Так чего ты мне тут мямлишь? Ноги в руки и выполнять мои поручения.        С Рейнис у них произошёл сложный разговор. И итогом этого стало то, что она с Лейной остатся в столице, хотя Корлис и уехал в Дрифтмарк, отказавшись от поста на месте Мастера над Кораблями.        Свадьба была поспешной, и невесту, что удивительно, одели в белое платье.        - Цвет не подходит, - громким шепотом произнесла Рейнира, когда подошла поздравлять "молодоженов", - белый обычно надевают невинные девы.        Многие гости умолкли, прислушиваясь. Лейна, старательно строя невинное веселье, захихикала, прикрыв рот рукой. Алисента Хайтауэр побледнела. Рейнира заметила, как она сдирает заусеницы с пальцев.        - Рейнира, - устало выдохнул король, устав напоминать дочери быть добрее, и устав доказывать, что между ними с Алисентой ничего такого не было.        - И вправду, Нира, чего ты, - продолжала хихикать Лейна, - ты смущаешь нашу новую королеву. Она, наверное, и так нервничает. Не заставляй её страдать ещё больше. Тем более ... мы же не знаем ... вдруг это плохо скажется на её здоровье, - Лейна бросила красноречивый взгляд на живот королевы и та быстро прикрыла её рукой. Это заметили все, кто только мог видеть невесту.        - Ах да. Забываю о маленьком факте, что не все были достаточно благочествы, как моя мать, и могли дотерпеть до свадьбы.        - Рейнира, - уже начал злиться король.        - Чего ты, папа. Я все лишь добра с моей новой мачехой, как ты того и просил, - Рейнира махнула рукой, и служанка вышла вперёд, неся в руках средних размеров шкатулку. Рейнира самолично открыла её, одарив отца и мачеху взглядом.        Внутри шкатулки лежала деревянная игрушка в форме дракона. А рядом ещё был нож. Из валирийской стали. Невеста, увидев нож, ахнула, попятившись.        - Правда, красиво, - восторженно произнесла Рейнира, взяв нож в руки, - валирийская сталь. Мне пришлось многим пожертвовать, чтобы достать её, тем более, ваша свадьба была так поспешна. И игрушка. Думаю, в скором времени это вам понадобится. Она у меня уже давно. Я заказывала её ... я заказывала её к рождению Бейлона. Но раз не судьба, пусть она сгодится хотя бы твоим детям.        Рейнира стиснула челюсть и сделав едва ли приличный поклон перед королевской четой, удалилась. Лейна догнала её, и утешительно похлопала по плечу.        - Ты хорошо держалась, кузина, - вздохнула Лейна, и Рейнира кивнула. праздник продолжался, хотя Рейнира больше в нём не участвовала. Она отправилась к себе. Расслабленно лежа у себя, она прошлась по плану, который для неё приготовила Рейнис. План, как идти по головам и добиться того, чтобы хотя бы Рейниру не узурпировали, как это случилось с самой Рейнис.        Первым пунктом стояло найти союзников. Для этого они с Рейнис, Лейной и Борросом уже больше недели составляли план её путешествия. На следующий же день она пошла к отцу просить разрешениния на путешествие.        - Я хочу съездить в Долину. После того позора, что ты навлёк на дом Арренов, хотя бы я должна извиниться перед кузиной Джейн от твоего имени, - поставила отца перед фактом принцесса, - к тому же, хочу проветриться. Теперь, когда ты в любое время можешь завести сына, который будет угрожать моему и так шаткому состоянию, я должна найти союзников.        Давить на совесть короля было хорошим решением. Рейнис посоветовала. Рейнире было бы стыдно, не злись она всё ещё на отца. Но она злилась, и совесть её пока не гложила.        К путешествию она готовилась больше трёх месяцев. По плану было меньше двух, но случилось непредвиденное - Лейна оседлала Вхагар, и было решено, что она отправится с Рейнирой вместе с её Сиракс.        Так и поступили. Путешествие их длилось больше полугода. Они побывали везде - посетили даже Стену на Севере. Вхагар пугала, Сиракс восхищала. Мир видел свою будущую королеву. Она щедро раздаривала дары, брала детей на колени, рассказывала о своей жизни, о будущем, в котором она собиралась править также мирно, как и её прадед и отец. Рейнира была мила и нежна, разумна и строга, если то надо. И вернулась в замок Рейнира как раз к рождению своего первого единокровного брата. Родившегося восьмимесячным, что было видно по его маленькому тщедушному тельцу. Рейнира широко улыбалась, заводя отца в заблуждение, что рада рождению брата. Нет, она радовалась другому.        - Раздавайте еду на улицах города. Я оплачу. Разошлите письма лордам. Пусть все знают, что дом Таргариен полнится с каждым днём, - провозгласила она, неимоверно обрадовав своего отца.        И уже следующим утром все знали, что королева родила сына. Спустя восемь месяцев после свадьбы. Конечно же никто не упоминал о том, что ребёнок родился слегка недоношенным. Все говорили о другом - о запятнанной чести новой королевы и оскорблении памяти бывшей. Десница зло скрипел зубами, но поделать ничего не мог - люди, которые должны были рассказывать о распутности принцессы Рейниры пропадали один за другим, и никто не знал, куда. Рейнира же широко улыбалась, уделяла время простому люду, вытребовала у отца деньги на открытие приюта имени Эйммы Аррен.        - Мать любила детей. И теряя раз за разом моих братьев и сестёр, она грустила и лила горькие слёзы на подушку. У мамы было не так много детей, как вы хотели мой король, так пусть же сироты найдут приют в домах милосердия Эйммы Аррен.        Люди провозносили имя Эйммы, проклиная распутную вторую жену короля. Стоило ей выехать в город, карета оказывалась закидана камнями, овощами и яйцами. Даже в септу Алисента теперь съездить безопасно не могла. Королева была в печали. Но даже несмотря на это, она сумела спустя всего год выносить и родить девочку. Королева хотела назвать её Аллерией в честь своей матери, но Рейнира не согласилась.        - Твоя дочь не Редвин и не Хайтауэр, моя королева. Принцессу Таргариенов не могут назвать таким ... простым именем. Звать её будут Хелейна. Всегда мечтала о сестре.        - Ты же хотела назвать сестру Висеньей, моя дорогая, - отец встав рядом со старшей дочерью, положил руку ей на спину, глядя на свою хныкающую младшую дочь в колыбели.        - Моя Висенья родилась Бейлоном. Висеньей я назову свою дочь. Сестру же свою пусть зовут Хелейной. Достаточно валирийское имя, хотя кроме цвета волос и глаз валирийского в ней нет ничего.        Это кажется довольно сильно оскорбило королеву. Но Рейниру это не заботило. Она повернулась к отцу.        - Я понимаю, ты хотел застраховаться на случай моей смерти. Но теперь у тебя есть запасные дети. Надеюсь больше ты плодить мне угроз моего положения не будешь?        - Рейнира, - король уже устал от колкого языка своей дочери. Король уже получил примерно такого же содержания письмо от кузины Рейнис, стоило вестям о второй беременности королевы разнестись по стране.        Рейнира ушла, не желая выслушивать слова отца.        Пребывание в компании Борроса с некоторых пор приобрело некоторое напряжение - они оба хотели друг друга. И если чаще всего они обсуждали действия Рейниры и будни Борроса, иногда случалось так, что они не могли даже заговорить - тела их горели огнём желания. Борросу, будучи взрослым мужчиной, приходилось даже сложнее. И его отец начал требовать от него жениться. Боррос сточл на своём - нужна ему только принцесса.        - Она теперь будущая королева, не только принцесса, Боррос. И скорее всего она выйдет замуж за Велариона или своего брата, чтобы сплотить ветви дома Дракона.        - Она будет моей. Ты увидишь, отец.        Боррос проводил ночи в компании принцессы, часто целуя её пламенно, жадно. Она была его, душой пока что только. И в одну из таких ночей, Рейнира пришла к нему радостная. Сама перавя кинулась, обнимая руками могучую шею, а ноги поместив на его узкой талии. Она смеялась игриво, прижимаясь к его лбу лбом.        - Я сделала это, Боррос. Сказала, что выйду замуж только за тебя. Либо так, либо линия его потомков оборвется на мне. Отец сказал, что отправит письмо лорду. Он удивлен был, что я вообще хочу замуж. Дождись ворона, Боррос. Но готовься. Свадьба наша будет свадьбой века. Мы просто обязаны сделать из этого событие, как можно больше.        Они оба были на седьмом небе от счастья. Она тщательно готовилась к своей свадьбе. В течении месяца до свадьбы и после неё малому народу раздавали еду, народ любил свою принцессу. И уж точно запомнил её свадьбу - пышное событие, что количеством народа чуть не затмило собой Большой Совет в Харренхолле. Баратеоны приехали в столицу с помпой. Лорд Боремунд, этот огромный мужчина, взявший на себя большую часть трат свадьбы, ехал на коне гордо, возвышаясь огромной скалой. Не меньшей скалой был его сын, Боррос. Красавец с пронизывающими синими глазами и широкой, красивой улыбкой. Сердце Рейниры трепетало, грозясь вырваться наружу, когда он спешился в коня и подойдя к ней оставил поцелуй прямо над венками на её запястье. И смотрел хитро-хитро, даря ей свою довольную улыбку.        - Моя дорогая невеста, - голос его был горяч, слова произносились с неким придыханием.        - Мой дорогой жених, - голос самой Рейниры стал низким и хриплым от всех эмоций, в водовороте которых она была готова утонуть.       Гости праздновали свадьбу целую луну. А затем ещё две недели праздновали благую весть - беременность принцессы. Уже через девять месяцев после свадьбы Рейнира родила мальчика. С черными волосами и синими глазами. Здорового мальчика с мощными легкими, который едва не сломал нос мейстеру своей богатырской ногой. Боррос был горд. Рейнира была горда. Но больше чем они был горд именно король. Он собрал всех лордов ближних земель на турнир в честь рождения его первого внука. Будущего короля. Король сажал своего внука на колени, когда забирался на трон. Столица праздновала рождения принца две недели - столько жители даже блошиного конца получали щедрую еду, едва ли королевские явства.        - Джейхейрис Баратеон. Пусть мой внук будет таким же сильным и мудрым, каким был его тёзка-король, - гордо произносил король, стоило кому-то поинтересоваться принцем.        Едва ли успел миновать год и два месяца, как на свет родилась дочь Рейниры и Борроса. Марис Баратеон, названная в честь погибшей матери Борроса. Черноволосая красавица, тихая и хмурая. Девочка, что казалось, словно понимала всё вокруг ещё с пелёнок. Рождению дочери, лорд Боррос, казалось, радовался дальше больше, чем сыну. Ещё больше отца малышки радовались её дедушки, одаривая маленькую принцессу всевозможными подарками. Одним из подарков её короля-деда стало яйцо дракона, жемчужно-белое, с розовыми разводами, из которого прямо в её колыбели вылупился дивно-красивый дракон. Дракон, названный в честь короля среди валирийских богов - Арракса, покровителя пламени.        Принцесса рожала детей с промежутками в два-три года, и родила она семерых детей - Джейхейриса, Марис, Алиссу, Висенью, Сторми, Дейнис и Визериса. Пятеро дочерей и два сына, каждый из который имел своего дракона. Дочери, что стали завидными красавицами - каждая из них была исключиельна красива, умна, их сравнивали с самой Девой. И к тому времени, когда умер её отец, Рейнира и Боррос успели помолвить дочерей с лордами из Великих домов. Алиссу с молодым лордом Тиррелом, Марис с наследником Джейсона Ланнистера Лореоном, Висенью с Эльмо Талли, наследником лорда Гровера, Сторми с Криганом Старком, а Дейнис с сыном Лейны и Деймона - Эймоном. Было решено, что Джейхейрис женится на Хелейне, а Визерис хотел в будущем вступить в Королевскую Гвардию.        Когда королева Алисента попробовала короновать своего сына, у неё ничего не получилось - королеву народ ненавидел. Её и принца Эйгона в ту же секунду закидали камнями, стоило ему появиться в проходе для коронации - принцессу в столице любили, особенно дети, которые выросли в домах милосердия имени королевы Эйммы. Даже стража не смогла их остановить. Принцесса, пребывающая в тот момент в Штормовом пределе, сразу же прилетела в столицу вместе со своим наследником, стоило ей услышать новости о смерти своего отца и попытке коронации брата. Едва выживший Эйгон был заперт в одной из башен до конца жизни, а королева и десница не выжили в бунте, поднятом людьми.        Таким образом, королева Рейнира, первая своего имени, запомнилась как первая правящая королева Вестероса. Подписав во время своего правления приказ, действовавший даже через века - первый ребёнок монарха, независимо от пола, становится наследником трона - она стала одной из важнейших реформаторов в истории.        О любви и привязанности между королевой Рейнирой и королём-консортом Борросом Баратеоном сложили легенды, их чувства стали песнями, и каждая девушка мечтала иметь такую же сильную любовь со своим супругом. О том, что король-консорт и королева делили сны люди узнали лишь после смерти их сына Джейхейриса - он писал об этом в своих дневниках довольно часто, восхищаясь этой способностью своих родителей.