Как Сискандер и Няшкевич еду искали

      Стальная дверь упала на пол.       — Дамы вперёд! — Няшкевич приглашающе взмахнул рукой.       — Ага, как же, — пробормотала Сискандер, ужом прошмыгнув в квартиру. — А как сгущёнку лопать, так он сразу первый…       — Что ты сказала? — не расслышал Няшкевич.       Сискандер показала ему язык и принялась крушить монтировкой навесные стеллажи.              — А эта квартира отличается от других, — Няшкевич прошёл следом за ней, прикрыв лицо от летящих щепок дерева. — Кухня вместо прихожей. Да и помещение всего лишь одно. Хотя нет, вон же дверь…       — Ты можешь думать потише? — недовольно пробурчала Сискандер, на секунду остановившись и утерев со лба трудовой пот. Она тоже увидела дверь. — Смотри, дверь!       — Восемьсот тридцатый этаж, — бормотал Няшкевич, записывая в блокнотик. — Северное крыло. Или восточное? Сискандер, мы же в северном крыле?       Сискандер пожала плечами.       — Ну хорошо, пусть будет северное крыло, — Няшкевич продолжил писать, сосредоточенно хмуря брови. — Квартира, — он развернулся, наклонил голову и вгляделся в лежащую дверь, — тысяча шестьсот пятьдесят три.       Со стороны лестничной клетки раздался протяжный стон. Сискандер испуганно застыла, вскинув голову. Простояв так секунду, она бросилась к брату и вцепилась ему в локоть, с грохотом выронив монтировку на линолеум.       — Это обычный сквозняк, — сказал Няшкевич не совсем уверенно.       — Тысячу раз говорила тебе, дураку, не срывать двери с петель, — прошептала Сискандер. — Как нам теперь защититься?       — От кого?       Они напряжённо посмотрели друга на друга.       — Здесь, кроме нас, больше никого нет, — мягко напомнил Няшкевич.       — А как же Весна?       — Этот звук появился задолго до её появления.       — Я сейчас не об этом!       Няшкевич дёрнул рукой, высвобождаясь из захвата сестры и на цыпочках подошёл к дверному проёму. Высунув голову наружу, он осторожно огляделся.       — Никого…       Сискандер подобрала с пола монтировку.       — Давай быстро соберём припасы и уйдём, — Няшкевич ободряюще похлопал сестру по макушке и присел на корточки, начав рыться в обломках стеллажей. — Смотри! Мармеладный джем. Твоё любимое.       — О? — обрадовалась Сискандер. Она присела рядом с братом и тоже присоединилась к поискам.       — Хрю, — неожиданно раздалось за их спинами.       Сискандер замерла. Няшкевич обернулся.       — Сестра, — сказал он жутко спокойным голосом. — Ты только не ори.       — Кто это? — прохрипела Сискандер.       — Тебе это не понравится.       Сискандер обречённо развернулась и практически сразу же завизжала.       На пороге стоял Поросёнок-девиль. Чистенький, розовенький, аккуратненький, в чёрной кепочке с острым козырьком и в галстуке-бабочке.       Няшкевич закинул сестру на плечо и бросился ко второй двери. Он попытался схватиться за ручку, но с ужасом понял, что она нарисована. Как и сама дверь.       — У него нож! — закричала Сискандер, замахав ногами и застучав кулачками по спине брата. Няшкевич повернулся, чиркнув лицом Сискандер по стене, и столкнулся с бегущим прямо на него Поросёнком-девиль. Ехидное животное действительно сжимало в копытцах острый нож.       Няшкевич высоко подпрыгнул, перелетел через врага и выбежал на лестничную площадку, едва не поскользнувшись на лежащей двери. Обхватив сестру поудобнее, он пустился наутёк и остановился лишь тогда, когда оказался в собственной квартире.       Они бодрствовали всю ночь. Сискандер боялась спать одна.