Часть 1

*** Перед ним висели произведения искусства различных художников - от классических мастеров до современных художников. Кардан наслаждался каждым мгновением, проведенным в обители красоты и творчества, погружаясь в мир изящных линий и ярких красок. В его глазах отражалось восхищение и вдохновение, и он благодарил удачу за возможность окунуться в такое захватывающее пространство искусства. Еще с того самого проигрыша на игре со смертной девушкой, он уже ожидал новые шрамы на его спине и торсе. Он уже был готов, он уже знал, сидя на кресле и ничего не делая, дожидаясь своего старшего брата, чтобы тот снова покалечил его. И этой чертовой смертной девушкой была Джуд. Джуд Дуарте. Самый ненавистный ему человек из всех людей, которых ему давалось встречать. Ещё никто, как эта девушка не оставляла ему столько шрамов. И эти шрамы убивали его. Убивали настолько, что он, будто, с ног до головы увядал в грязи. Его мысли были прерваны внезапным появлением Балекина в комнате. Он безразлично смотрел на него, держа в руках плеть. Лицо Кардана побледнело. Легкая улыбка, красовавшиеся на его лице минуту назад быстро спáла. Но ему не было страшно. Он никогда не боялся получать боль, и даже в каком-то смысле считал, что именно она снимает стресс и вражду, позволяя ощутить, что свою бесполезность. Но получая все больше ударов по спине, Кардан, без сомнения, чувствовал, что он ощущал. Ненависть. И вся эта ненависть была направлена лишь только на одну девушку-смертную. Джуд Дуарте. -Ты меня снова разочаровал сегодня, проиграть человеку, так ещё и хлюпкой девчонке, - пробормотал он. - Хотя, справедливости ради, признаю, что ты никогда не перестаешь меня удивлять. -Разумеется.- Кардан перешел на более твердый тон. - Не было ни дня, без твоего призрения ко мне, братец. Я это делаю для тебя, Кардан, - сказал Балекин, сужая глаза, пытаясь прочитать реакцию лица брата, но гримаса Кардана не выдавала ни малейшей реакции. - Ничего, скоро ты повзрослеешь и поймешь всю серьезность моих поступков, - произнес он тихо. - Вставай на колени и прими наказание за сегодняшнее недоразумение на игре. Кардан не вправе произнести ни слова. Он покорно опускается на колени и, одним плавным движением, снимает с себя полупрозрачную рубашку, обнажая старые, уже зажившие шрамы на спине и груди. Его голова опущена вниз, а хвост словно не обладает никакой жизнью поджат ногам принца. ”Удар” ”Удар” ”Сново удар” Кардан уже сбился со счету, хотя, и никогда не удосуживалось считать удары плетью по спине. Уж очень было больно. Из губ Кардана раздался тихий, едва слышимый стон. Капли крови медленно скатывались по подбородку, давая языком попробовать принцу кисло-металлический вкус своей собственной крови. На лице Кардана до сих пор не было никаких эмоций, только холодные, как свинцовые, глаза смотрели бесстрастно на его муки. – Это не потому, что я злюсь на тебя, брат, – говорит Балекин. – Это потому, что я тебя люблю. Потому, что люблю нашу семью. Повисла тихая пауза. - Давай будем честны. - едва слышно прозвучало из уст Кардана. - По твоим словам, ты никогда не испытывал любви к нашей семье и тем более ко мне. Одним твоим присутствием рядом со мной можно сделать вывод, что ты не желаешь видеть меня ближе, чем на пять футов. Но и я не могу не сказать того же о тебе. ”Удар” Джуд Дуарте поплатится за мои муки. *** Ветер раздувает в разные стороны черные, как бездна, волосы принца, который вместе со своей шайкой завтракает во дворе школы, беседуя о всякой ерунде. Кардан не обращает на них ни малейшего внимания, он думает о своем. Его мысли заполняет лишь одна девушка. Смертная девушка. Не успел он опомниться, как его взгляд привлекли две только что пришедшие сестры Дуарте, надеющиеся полакомиться их вкусным завтраком. Джуд замечает принца, но ее лицо остается таким же непостижимым, как будто она только что не увидела, что перед ней валяется куча дерьма. Хотя, безусловно, считала именно так. Никассия неуверенно отдергивает Кардана за плечо, увидев, как он в открытую пялится на смертных сестер. - Кардан? - неуверенно доносится с уст Никассии. - Все в порядке? Ты сегодня словно сам не свой. Кардан молча кивнул, не желая раскрывать свои мысли перед Никассией. Он знал, что она влюблена в него, и умел искусно использовать это в своих целях. Он был мастером манипуляций, способным достичь своих желаний даже через обман, и он делал это безукоризненно. Внезапно Валериан вмешался в разговор, отвлекая их внимание от непростых отношений между Карданом и Никассией. - Опять эти... - пробормотал Валериан, подчеркивая тем самым свое недовольство. - Эй.. - произносит Локк, видимо, пытаясь сменить тему для разговора. - Надеюсь, вы не забыли, завтра ночью будет вечеринка у Миллеров. Уже есть идеи, кто с кем идет? Но Кардан, словно не слыша вопроса друга, снова уставился на Джуд. Она обсасывала мякоть яблока, а после кусала его, давая каплям сока стечь по ее подбородку и губам. - Кардан? - в этот раз окликнул его уже Валериан. - У тебя есть какие-нибудь планы на завтрашний вечер или ты так и будешь пялиться на этих сучек? - Ах.. - поворачивая голову в сторону Валериана, простонал Кардан. - Лучше о себе расскажи. -Хах… - пробормотал он. - Есть у меня один план. Думаю, тебе он понравится. - на лице Валериана появляется едва заметная ухмылка. - Уже весь во внимании. - это был первый раз за день, когда его что-то да заинтересовало, поэтому принц чуть ли не начал сверкать глазками от похоти узнать о предстоящих планах Валериана. - Всему сове время. - произнес Валериан, наблюдая за тем, как Джуд кусает очередной кусок яблока. - Только не говори, что захотел одну из сестер Дуарте - фыркнула Никассия. - Довольно. Мне противно говорить об этих грязных созданиях. - А если серьезно, Валериан. Что ты задумал? Только не говори, что хочешь овладеть одной из них. Я не вынесу. - усмехался Локк. - Нечего греха таить, каждый из нас хотя бы раз думал о том, чтобы трахнуть одну из сестер Дуарте. Скулы Кардана будто на автомате сжались, зубы сжались в одну полоску, а улыбка, которой и так почти не было спáла с лица. Он был полностью прав, но прогадал лишь со временем. Кардан думал о том, чтобы трахнуть Джуд каждый божий день. Это неправильно. И это тяжело осознавать в трезвом состоянии, но это ничто не иное, как правда. Кардан хотел ее.