Часть 1

Однажды задумал правитель славян, что обитали в лесах, полях и поймах рек в древности, исчислить народ свой, для чего объявил всем, кто в состоянии (и не очень) передвигаться, явиться на пункты переписи населения. Оно и понятно: не станут же переписчики носиться по горам и весям в поисках каждой затерянной в них избушки или землянки! Надо сказать, жителям этих самых затерянных прибежищ тащиться куда-то исключительно ради прихоти кого-то там, кому просто заняться нечем, тоже не слишком улыбалось, но гражданский долг зовет! Вот и стекались люди, кряхтя и протестующе бормоча, туда, где их намеревались всех посчитать. А вместе людьми шли, летели, ползли... но на этом стоит остановиться подробнее. … - Братья и сестры! - возгласил леший, который испокон веков числился, несмотря на свое личное несогласие, главой тех, кто жил с людьми бок о бок и кого люди чаще всего предпочитали малодушно не замечать. - И не только! - перебил его сварливый голос из толпы. Это заявляло свое возмущение Лихо Одноглазое, считающее себя аристократом-отщепенцем и, соответственно, брататься ни с кем не желающее. Фи, вот еще! Но послушать, что говорится на подобных общих собраниях, оно являлось исправно, чтобы быть в курсе, а то мало ли! - И не только, - покладисто согласился леший: спорить со скандальным Лихом — себе дороже, а за спором он и вообще забудет, о чем собирался говорить изначально. Глянув на довольное Лихо, леший выдержал интригующую паузу и продолжил: - Я собрал вас здесь, - леший обозрел толпу самых разнообразных существ, столь причудливых, что их не под силу было представить и самому искушенному воображению, почтительно ему внимавших, - дабы сообщить, что наши соседи... - Это люди, что ли? - басовито рявкнул один из живших на грани леса и болота. Как звали таких созданий, никто не знал, и были они людоедами. Вот и сейчас говоривший непроизвольно втянул носом воздух, будто бы чуя аромат сладкой человечинки, и слегка пожевал устрашающих размеров челюстями. - Да хватит перебивать, в самом деле! - разозлился леший. - Этак мы и к вечеру до сути не доберемся! Толпа притихла, поскольку злым они лешего толком и не видели — надо же полюбоваться на столь занимательное зрелище! Леший же, пользуясь возникшей секундой молчания, продолжил: - Дело, значит, вот какое... После того, как он, то и дело перебиваемый слишком рьяными ораторами из зала, все же закончил и умолк окончательно, нечисть взорвалась криками: - Да они нас не звали! Это только для людей перепись! - надрывались одни. - А что, оно бы и можно, сходить-то... - и влажный шелест, будто губы облизывают длинным языком в предвкушении выдающейся трапезы: это, конечно, замшелые болотные людоеды, чьего возраста уже не помнили и они сами. - Но мы тоже полноправные жители, пусть и не соблюдаем их законы! - это Лихо решило вдруг показать, как нестандартно оно умеет мыслить. И, как и странно, его заявление возымело влияния больше, чем отчаянные призывы лешего, уже давно неслышные за общим гамом. Нечисти-то обидно, что люди их за равных себе не считают, тут же шарахаясь прочь или даже пытаясь жестоко извести того, с кем им довелось столкнуться. И такой удобный случай показать, что сходства у них гораздо больше, чем различий! Короче, побурчав и повопив еще немного, соседи человечества порешили почти единогласно, что на перепись все же отправятся, дабы наладить доверие... ну и прочее, что там полагается. … Увидев первых нечистиков, скромно выдвигающихся из-за деревьев, переписчик заорал так, что перепугал не только окрестную живность, но и самих визитеров. А сзади на них уже напирали другие (и людоеды, да, которых лешему вроде бы удалось призвать к порядку угрозами, о которых толком неведомо), желая наконец навести мосты дружбы между соседствующими народами. - Вы звали — и мы пришли, - кое-как проскрипел кто-то из существ, чуть-чуть знакомый с человеческой речью, на людском языке. - Мы живем рядом с вами, а раз так, сочтите и нас тоже! Переписчик, еще больше обалдевший от того, что создания, явившиеся, кажется, прямиком из ночных кошмаров, еще и умеют внятно говорить, в прострации взялся за писало, ставя на восковой дощечке палочки по числу пришедших. Очень скоро обнаружилось, что дощечки не хватает, а нечисти все прибывало. Приходил зверь невиданный, сохранившийся на Руси в единственном экземпляре и выглядящий так, что слова любого языка не в силах описать его облик; когда один из наиболее продвинутых в вопросах межвидового взаимопонимания переписчиков осмелился спросить его имя, зверь разразился щебетом, шорохом и чириканьем, которому радостно вторили птицы. Имя произносилось минут пять и отчего-то показалось людям замысловатым ругательством. Зверя попросили вести себя в общественных местах прилично, он оскорбился и убрался обратно в непролазные чащобы - бродить там, ползать и свиристеть всяческие нелестные мнения о роде людском. К счастью, человечиной он не питался, а то некоторых эксцессов между молодыми и не очень от этого сдержанными людоедами и напуганными ими до последнего предела переписчиками избежать не удалось. Едва придя в себя, последние отправились к начальству просить дополнительной оплаты за вредные условия труда, а начальство, не имеющее права распоряжаться бюджетом самостоятельно, обратилось к чинам еще более высоким. Так дело дошло до правителя. - Это что еще такое?! - бушевал тот, узнав о казусе. - И вы их еще считаете?! Да они твари неразумные, а что разговаривают, так это чтобы заморочить вот таких доверчивых, да и сожрать их где-нибудь под кустом! - здесь болотные людоеды, бесспорно, с ним согласились бы. Только им и разговаривать обычно не надобилось, у них имелись свои методы, проверенные временем и сытыми желудками. - В другой раз, как только придут, гнать их в шею! - про то, что подобных созданий, раз они так глупо подставились, следует истребить на корню, правителю не позволила сказать совесть. Но совесть совестью, а вооруженных людей возле каждого пункта переписи, велев им сидеть скрытно, правитель все-таки оставил. И в паре случаев, впечатленные уж очень экзотическим видом некоторых посетителей, они не удержались от... насмерть, конечно, никого не убили, но нечисть обиделась. И решила уйти. Вообще. Потому что раньше люди, хоть и шарахались от них, но хотя бы не трогали с намерением истребить, а сейчас... Нет, это, право, уже слишком! Леший опять задумался о том, подходящий ли он правитель своему народу, на почве нескончаемых самокопаний порывался то передать власть любому желающему (дураков не нашлось), то встретиться с правителем людей, чтобы обсудить с ним ситуацию и заявить протест, но тут его удержали всем миром, опасаясь, что вот здесь-то уж точно он сгинет ни за грош. Сами провели еще одно собрание, короткое и бурно-накаленное в плане произносимых речей, и порешили переселяться практически единогласно. Отказались отправляться со всеми лишь несколько почти постоянно спящих полузверей-полупней: попробуй походи сколько-нибудь долго, если вместо ног у тебя корни, а сновидения столь сладки, что и просыпаться не хочется! Тем более жили пни в самых-самых глухих чащобах, где люди обычно не появлялись, и, значит, непосредственная опасность пням не грозила. А остальные ушли, да; к ним в знак солидарности присоединились домовые и прочие существа, обитающие рядом с человеками. Крепость их союза вроде бы сомнений не вызывала, но убивать их лесных и болотных собратьев не позволено никому, особенно жалким людишкам, которые без помощи не могут справиться ни с одним делом! Люди, хоть и не отличаются в плане сверхъестественного особой чувствительностью, ощутили перемены сразу. Причем перемены к худшему. Ведь нечисть-то в природе не просто так существует! Да-да, не просто так! Хотя зачем именно, не взялся и не возьмется сказать никто, а только дела у людей сразу пошли как-то не очень. Леса, поля, озера, да даже человеческие жилища — взбунтовались все. Лесные деревья в отсутствии лешего над человеками откровенно издевались, дергая их ветками за волосы, не особо больно, но обидно, а под ноги суя самые корявые корни. Звери и птицы держали себя попроще изощренных деревьев: они просто-напросто норовили сожрать людишек, причем даже те, кто от веку являлся травоядными, водоемы и болотная трясина тоже поддерживали их в этом вопросе, голодно причмокивая и стараясь затянуть в свои глубины тех, кому не повезло очутиться рядом. Дома — дома! уж казалось бы, чьей корове мычать! Ан нет... - в гневе едва не роняли кровли на головы своих незадачливых обитателей, хозяйки будто разучились готовить... в общем, все обстояло печально. Да и коровы, и прочая скотина тоже распоясались чрезмерно. По ночам они вели страстные разговоры, строя планы по свержению людского ига и установлению собственного мирового господства. Верхи не могут, низы не хотят — как же тут не воспользоваться ситуацией? До подобного все же не дошло: домашняя живность оказалась слишком ленивой для сколь-нибудь долгих и активных действий. Но сходки коров, коз, лошадей и прочих, желающих примкнуть, продолжались еще довольно долго, мысль об абсолютной власти зверей приятно возбуждала. А люди... им как с гуся вода. Создания недалекие и не всегда умеющие связать причину и следствие. Кроме того, они полагали, что трудности закаляют, поэтому спохватились далеко не сразу. Спохватившись, они начали донимать своих богов молитвами с удвоенной силой. Боги ужаснулись и тоже было решили составить компанию нечисти, отправившись куда-либо подальше, но из-за привычки к ответственности так просто не могли оставить вверенных им. Вот и задумались, как бы так слегка поправить дело... а потом и на покой тогда. Снова последовали бесконечные совещания — ну все у нас любят активно поговорить, даже боги! - и их итогом явилось решение перепоручить славян новым богам, а еще лучше богу в единственном числе, чтобы при трудных ситуациях больше не было разброда во мнениях и бесконечной говорильни. Там, где обитают боги, становится тут же известно всё и обо всех: и о новых небожителях, и о намерениях людей избрать себе новых божественных покровителей. А время для богов и людей течет по-разному: что в смертном мире вечность, для его небесных властителей — нет, не секунда, конечно, но не слишком длинный промежуток. Так что пока славянские боги совещались и писали протоколы заседаний, уже и нечисть частично вернулась, и у самих людей созрело намерение что-то в своей жизни поменять — например, перейти под покровительство бога другого. Прежние божества кто обрадовался, кто взревновал, кто разозлился, но обрадованных было побольше и в итоговом голосовании они одержали верх. Еще усилив в разумах человечьих правителей зародившееся там намерение, старые боги ушли. Но не раньше, чем Русь приняла христианство, нет. Правда, не все люди с этим смирились, но, в конце концов, важно мнение большинства, не так ли?