Фенрир Сивый

Фенрир Сивый — или Грейбэк, как правило, предстает в образе такого дистиллированного убийцы и маньяка. Видимо, всему виной эта сцена: — Вы же знаете, как я люблю малых деток, Дамблдор. — Следует ли понимать это так, что вы нападаете теперь и не при полной луне? Весьма необычно… Ваш вкус к человеческой плоти раз в месяц удовлетворить уже невозможно? — Совершенно верно, — подтвердил Сивый. — Вас это шокирует, Дамблдор? Пугает? — Ну, не стану притворяться, некоторое отвращение мне это внушает, — ответил Дамблдор. — И, признаюсь, я немного удивлен тем, что Драко пригласил именно вас в школу, где проживают его друзья… — Я его не приглашал, — прошептал Драко. На Сивого он не смотрел, да, похоже, и смотреть не хотел. — Я не знал, что он явится… — Не мог же я упустить возможность побывать в Хогвартсе, Дамблдор, — проскрежетал Сивый. — Здесь столько еще не порванных глоток… Вкуснятина, вкуснятина… И он, оскалясь на Дамблдора, поковырял желтым ногтем в передних зубах. — А на десерт я мог бы пустить вас, Дамблдор. Что про него говорить? Грубый, грязный убийца-каннибал, потерявший человеческий облик… А вот отсюда поподробнее. Как мы знаем, оборотнями в мире Роулинг не рождаются, а становятся, так что очевидно, в свое время Сивый также стал жертвой нападения вервольфа. Этот момент, почему-то, редко когда рефлексируется — мол, ну такой он садист с рождения. Не всех же в Хогвартс тайком берут… Сивый не магл: в поместье Малфоев Белла бросает Сивому волшебную палочку, так что вероятно, как ею пользоваться, он знает. Волшебник. Ненавидящий других волшебников. Фенрир Сивый, пожалуй, самый лютый из живущих ныне оборотней. Цель своей жизни он видит в том, чтобы перекусать и заразить как можно больше людей, — хочет создать столько оборотней, что они смогут одолеть волшебников. Волан-де-Морт пообещал ему в обмен на службу любое количество жертв. Сивый предпочитает детей… «Кусайте их юными, — говорит он, — растите вдали от родителей, в ненависти к нормальным волшебникам». Такой вот «идейный борец за оборотническое дело». Иногда из Фенрира делают натурально такого местного «Манделу-Че Гевару», который сражается за свой угнетаемый «народ». Все же ликантропы здесь не сколько представители «магических народов», как кентавры или гоблины, а больные. Роулинг проводила параллель с ВИЧ. Можно заметить, что неконтролируемые в полнолуние припадки похожи на некие психические расстройства. По-моему, единственное фэнтези, где оборотничество не дает сверхсил, а низводит на самое дно. Потому что положение вервольфов плачевное: достаточно хотя бы того, что Рем Люпин был первым (!) оборотнем, получившим образование, да и то тайно. Такая разовая акция глобально ничего не меняла, а сам герой так и не смог найти работу: скрывать взрослому человеку свои ежемесячные отлучки сложно, работодатель быстро сложит один и два и выставит за порог. Поэтому в массе своей вервольфы «из нормального общества изгнаны, живут особняком, воруют, а иногда и убивают, чтобы прокормиться». В силу жанра упущена небольшая деталь: наверняка они еще преследуются, как бездомные псы догхантерами, различными доброхотами и борцами с «темными тварями». Занятие разным криминалом надежно навешивает на них ярлык преступников, отщепенцев, с которыми нельзя иметь дело. Может иметь место «сами виноваты», дескать, умный волшебник никогда на зубы вервульфу не попадется, а коли так случилось, то сам нарвался. Оборотни платят волшебникам той же монетой. Канонный Сивый жесток — он совершает нападение на сына Лайелла Люпина в отместку за грубые слова, убивает некоего 5 летнего Имярека Монтегю, специально стремится в школу, чтобы кого-нибудь не то обратить, не то уже просто загрызть… Символически тут выглядит его имя — Фенрир, волк ужаса, сын Локи и великанши Ангрбоды. Честно, я не думаю что его так звали с рождения (так-то и Ремус ЛЮПИН слишком в лоб, но ладно). Фенрир больше похоже на прозвище, взятое специально, чтобы вселять ужас в магических обывателей, которые наверняка в курсе скандинавской мифологии. Фенрир — монстр, порожденный системой. Акцент на его изначальной порочности и садизме — которые, конечно, могли иметь место, нивелирует драму героя, который в какой-то степени образец того, что могло бы получится из того же Рема, если бы у него не было любящих родителей, директора-благодетеля и друзей, пошедших ради него на преступление.