Глава 2: Вторая реальность

Туман в голове со вкусом дыма. Серые оттенки пустой комнаты окутывали голые ноги прохожих. Все проходимцы мимо растворялись в бытие безмолвного, чёрно-белого кино. Голоса звучали, как эхо в длинном тоннеле, пропадая на фоне несущихся лиц. Разглядеть было нереально, от того и одинокое разъедающее чувство, словно ты призрак, которого видно насквозь. Вновь толчок открыл глаза Алисе, когда еле проходящий тёплый свет, через окно, дотронувшись щеки девчонки. Подниматься не было никакого желания, да и тем более пятница, а это значит, что практически никаких процедур не предвещается. Уже не борясь со сном, спокойно лёжа на боку, ничего так не успокаивало, как гляделки с пятнами на выцветших стенах. Иногда это входило в привычку, иногда в скуку. Даже сестра Бетси не заявлялась уже, какой день, но одежда и лекарства всегда появлялись вовремя. Алиса не печалилась, наоборот, ей казалось, что всё так и должно быть. «Уметь выносить одиночество и получать от него удовольствие — великий дар.» И пусть сегодняшний день пройдёт более, чем скучно, нет ничего лучше побега. Не выйдя это в многочисленные пробы, Алиса вновь решилась попытать успех. Кровать тут же осиротела, когда наполняя одеяло одеждой, отобранной из шкафа, маскируя их под тело, девочка подкралась к двери, отворяя её. И вроде бы должно было всё провернуться в очередной план без плана, дверь больше не поддавалась приказам пациентки. Сердце ёкнуло, но лишь на миг, тут же успокоилась, присев на край постели. Из-за избытка движений и быстросортных желаний, малышка Белова опять отдавалась во власти сна. Умудрившись заснуть сидя, лишь краем щеки отперевшись об бортик кровати. Лишь постукивание ключа меж щелью пробудил ребёнка ото сна. – Ой.. - Утро доброе, Алиса. Рад, что ты в себе. – Хрипящий мужской голос прозвучал так непринуждённо, будто нахождение здесь вызывало у него отчётливый отказ работать, тем более с детьми. Акцент выдавал мужчину в его нечёткой речи, как озвучка самого дешёвого фильма пятидесятой давности. – Старшая медсестра Гинарр пока не может навестить тебя, потому придётся пройти несколько процедурных этапов вновь. – Руки его тряслись, не зная куда деться. Губы сжимались, а походка излучала нервозность, от перестановки с места на место.  – Оденься или, что ты там обычно делаешь и пошли за мной. – Ещё какое-то время врач, как показалось по смешанному запаху спирта и табака, прошёлся от и до окна, а затем просто вышел из палаты. Ничего, кроме смущения Алиса не испытала, решившись выйти из своего убежища на люди. - Идём. – Мрачно, но хотя бы без намёка на подлизывание вывело на эффективность в работе с данным специалистом. На врача он не походил, но не Алисе судить. Вспоминая, моментами, про доктора Грина, назвать и того врачом было тяжко. Но, похоже, что в принципе вся здешняя организация наплевала на стандарты в подношении медицины и персонала. Поход из одной точки в другую занимал не меньше минуты. Так как большую часть прогулки доктор сам выполнял все поставленные задачи. Были лишь мелочные просьбы оставить свою подпись пациента или самостоятельно поговорить о состоянии. Алиса не так красноречива, пусть и не активна, но хотя бы обходительна. Проблем точно не должно возникнуть.  Всё было более чем обычно. Походы от врача к врачу, из кабинета в кабинет. Алиса получила впервые на руки свою медицинскую книжку, со всеми справками и анализами. Правда продержала книжку она не долго, меньше десяти секунд, как тут же мужчина взял у неё из рук документ. – Теперь дойдём до администрации организации. Если не застанем, то к  индивидуальному предпринимателю. – Последнее прозвучало спокойно, без усталости и тряски. Похоже, что мужчина радовался тому, что на сегодня его смена няньки окончена. Лишь украдкой взглянув на врача, девчушка заметила бейджик с именем. У этого, как и у малой в родной стране было отчество. Мрачный и тухлый мужчина оказался Филиппом Рождественским. Прочитав имя несколько раз, только на седьмой Алиса поняла, почему имя так знакомо, даже значимо для неё. Напряжение только превысило желание провалиться сквозь пол. Не дав пройти доктору и не сдвинувшись самой, Алиса наклонилась вперёд туловищем, расположив руки на бёдрах, чьи пальцы сжимали ткань синего халата. – Сэр, спасибо вам большое, что вытащили меня с того света и вернули к жизни! - О чём ты? - ..Ну как же. Доктор Грин. Нет, доктор Прокейн Грин сказал передать вам мои благодарности за спасение. – Уши краснели с каждой фразой, а глаза наливались слезами от страха. Алисе было некомфортно. Такое ощущение, будто мужчине пришлось стоять и выслушивать её прерывающуюся речь, как езда по кочкам. - А, ты про твоё появление здесь. Не стоит благодарить. Обычное дело для обычного анестезиолога. Правда, сбор анамнеза пришлось отложить в связи с твоей потерей сознания. - Это.? - Просто не по правилам медицины. Ты крайне особенный случай. Прокейн не хотел, чтобы я курировал операцию, тем более участвовал, как хирург. - Почему.? - Нежелательные реакции, возникшие многократное количество раз за всю мою карьеру, в результате введения местного анестезирующего препарата. Опасные реакции на введение местноанестезирующих средств достаточно распространены. Частота их встречаемости составляет 1 случай на 150-200 использований препаратов этой группы. - Я вспомню? - Смотри: при амнезии мозг теряет способность сохранять информацию о событиях или знания и воссоздавать накопленный материал. В процессе запоминания наш мозг, для начала, получает и воспринимает новую информацию, затем перерабатывает её, формирует ассоциации, накапливает и хранит информацию и в нужный момент воспроизводит её. Чаще всего амнезия является обратимым процессом и воспоминания возвращаются к человеку начиная с более давних, события, предшествовавшие амнезии, воспроизвести, удаётся не всегда. Потому вся наша организация собрала лучших специалистов в области психологии и физиологии мозга. Ты поправишься, но необходимо время. - У меня его предостаточно..  Филипп оказался вполне способным разговаривать и без хмурости, открыто рассказывая Алисе о её истории болезни, если можно так сказать. Уже под вечер, готовясь ко сну, потолок казался более интригующим. Сверкание птичьих крыльев прерывали свет, ломившийся в комнату Алисы. Свойственное урчание пернатых успокаивало, почти как колыбельная. Наутро, как не странно, было спокойно. Все кипят от обыденной им работы. Бетси всё не было, как если бы она вообще не существовала. Вроде бы медсестра должна находиться рядом со своим пациентом, заботиться и в каком-то смысле заменять маму, что так повлияло на Алису. Последнее, что более-менее помнила Алиса, так это их прощальный обмен грустными лицами. Она что-то говорила ей в ту встречу, но вспомнить так и не удаётся. И так день за днём. Улучшения в пользу оздоровления девчонки не наблюдалось. Её тяга к поиску выхода из комнаты, а то из госпиталя сводила с ума. Дёргая за дверную ручку, та только барахлила, оставаясь на прежнем месте. Держа человека на привези, в конечном итоге он, как любая собака, захочет сбежать ещё сильнее. Шли недели. Алиса впадала в отчаяние и потеряла уже всю надежду на спасение, если бы не вечер среды. Именно пятого числа в среду персонал решил провести вечер поэзии. Каждый пациент, санитар или повар мог поучаствовать в этом мероприятии. – Алиса, что ты думаешь? - О чём вы.? – Вяло поинтересовалась девчонка, следуя за медсестрой. - Сегодня же вечер поэзии. Такая прекрасная возможность показать себя публике, познакомиться с кем-то, да и просто хорошо провести время. Неужели тебе не рассказали? – Старшая сестра более оживлённо говорила про литературный клуб, уже давно существующий в этом старинном здании. Сама она не участвовала, лишь моментами подсказывала, редактируя речь стариков и детей. Умилительная сценка и возможно самая спокойная во всём этом балагане. Темы были различные. Упоминались даже военные политические сценарии. Старшие, пожившие на этой земле, только и глаголали об этом, в то время, как младшие придумывали сказочные мотивы, проповедуя вновь прибывших в свои сновидения. Наблюдать за толпой было интересно. Каждый просто наслаждался спокойными деньками, кто-то только начинал жизнь, в то время, как кто-то ещё завершал. Одному такому пациенту стало дурно, после чего раздался глухой кашель. Старая бабулька вцепилась мёртвой хваткой в инвалидное кресло, пока свободной рукой откашливалась в платочек. Вскоре он приобрёл новый цвет – гнойный и даже ржавой, кровянистой. У старушенции была пневмония и к сожалению, в её возрасте, такое тяжелее всего излечить. Бабульку отвели обратно на четвёртый этаж, в главную операционную. Все замолкли, так как народ понимал, к чему ведёт такое состояние. Лишь мельком взглянув на пожилую, Алиса заметила ту же печать пики, что была на её ладони. У бабушки печать почти пропала, под складками обвисшей кожи, но эта термоядерная чёрная краска не могла не броситься в глаза. В ужасе поднявшись с кресла, предоставленного для отдыха, Алиса столкнулась взглядом с бабушкой. Та что-то бормотала себе под нос, кряхтя и облизывая кровь с губ. Зрелище было не из лёгких, но тут и старики взревели. Сначала начал пожилой дедушка, размахивая из стороны в сторону тростью, обругивая персонал, обвиняя его. – Это из-за ваших тупых таблеток Мередит всё никак не могла поправиться! Его голос ревел, руки тряслись, разбрасывая листки с рассказами, которые он подготовил для вечера. – Да! Если бы вы думали о том, как позаботиться о Мередит, она бы сейчас не страдала! Сукины дети, только и думаете, как бы поживиться на наших телах и молодых органах детей! – Крики превращались в вопли. Медсёстры уже не справлялись, тогда Бетси Аллен-Гинарр взяла всё в свои руки, буд-то бы борясь с чем-то, помимо недовольных пациентов. – Прошу, успокойтесь. Вы пугаете детей. – Вежливо превысила тон женщина, разглядывая на лицах детишек шок, стыд и горе. Все они понимали, что попав сюда, уже никогда не выйдут в мир. И хотя врачи постоянно твердили им обратное, результат оставался прежним. Телега полная трупов отправлялась в самый жуткий и гнилой уголок госпиталя Вейверли Хиллз. Те, кто попал в тоннель, больше никогда и ни за что не смогут увидеть родных и близких. Ноги подкосились. Двигаясь в неизвестном направлении, Алису вдруг что-то схватило за руку. Дряхлая, мозолистая кожа старушки впилась в дрожащую кисть девчонки. Скривившись, в глазах блеснул неподдельный ужас, за которым уныние превысило все границы старательного и сострадательного. – Кхъ.. Мужчина в маске. Он же и тебя приметил, да? – Кашель только и делал, что помогал сосредоточиться на словах старшей, желая уловить суть её речи. – Ахх…. Зелёный человек в маске, он давно здесь руководит и управляет всеми нами. Кхм! Прошу, убей его..Избавь людей от страданий. УНИЧТОЖЬ МОНСТРА!! УБЕЙ ЕГО! – После этих слов в горле что-то, словно, зашевелилось. Казалось, буд-то разговаривая с Алисой, бабушка освобождалась сама, отдавая свою душу дьяволу, а тело этому миру. Её разум плыл, а вместе с ним и боль, постепенно утихая, пока не издала последний вздох. Бедная старая женщина, прошедшая такой долгий и тяжёлый путь, вынуждена помереть от судорог и истощения в этой дыре, называемой госпиталем. Она не хотела уходить так рано, но сама прекрасно понимала, что нет места спокойнее, чем на том свете, подальше от монстра, дарующий лишь горе и страдания, забирая взамен жизни. Отскакивая в сторону, с бушующим сердцем, что билось в 180 и больше ударов в минуту. Ощущалось так, если бы сердце готово было выпрыгнуть. Алиса наблюдала лишь подёргивания в области груди и дрожь в коленях. – Срочно, везите её уже в операционную! Не спим, не спим! – Паника нарастала, а вместе с ней и тошнота. Старушка, тело которой уже покинула этот мир, как и душа, залила весь пол кровью, размывая неприятный запах на всём этаже. Учащённо дыша, глаза насильственно дёргались, бегая  с места на место. Увидеть смерть, да ещё и дотронуться до неё не то, на что рассчитывала Алиса. Ужас на её лице давал о себе знать. Кровь на ладони стекала на блестящий белый пол, а вместе с ней и слёзы. Никогда за всю свою серую жизнь Алиса не испытывала столь отвратительного чувства, как страх. – Алиса! Милая! – Тут же бросилась к девочке медсестра, приобнимая за плечи малышку. Она вся тряслась, напоминая всем своим видом маленького тойтерьера или, если быть ближе к самой героине, кролика. Такого беленького и маленького, чья девственная шёрстка впервые столкнулась с чужой грязью. Взгляд малой всё не отходил от ладони, под кровью которой скрывалась печать масти. Бетси всё прекрасно понимала и без слов, видя одни лишь раскрепощённые эмоции. - Пойдём, дорогая.. Всё будет хорошо. – Отведя напуганного ребёнка в палату, отмыла и уложила в постель, тем самым проверяя пульс и психологическое состояние девочки. Всю ночь та не могла уснуть, представляя перед собой ту старушку и её последние слова «Убей монстра». Словно околдованная этой фразой, не могла думать о чём-то помимо предсмертного желания старой женщины. Время идёт без конца, манипулируя эмоциями пациентки из 502 палаты. Но хотя бы всё по расписанию: на завтрак каша с молоком, на полдник фрукты, на обед прогулка и небольшая порция фирменных брокколей с тушёнкой, на ужин процедуры на мозговую активность, на последний ужин кефир с пряниками, ну и прогулка в саду. Все начали думать, что та травма, нанесённая Алисе при столкновении с правдой , как выглядит смерть, была не столь плохой затеей. Теперь она более рациональна и не горит желанием сбежать в любой удобный случай. Казалось, вот оно умиротворение. Возможность спокойно контактировать с пациентом и его проблемой с памятью, если бы не конкуренция. Доктор Филипп и Грин вечно собачились, когда Прокейн пробирался на осмотры Алисы, ставя ей диагнозы и меняя скорость передач на машине скана. Филипп грызся так только с ним. Он был уверен, что не будь Прокейна Грина на территории Луисвилла, смерти и количество затрат сократились бы до минимума. Ведь не будь дурного хирурга, пациентом, да и персоналу в целом жилось куда радужней. К сожалению, если от паразита не избавиться ещё в самом начале, потом будет уже поздно. - Ну, всё. - … - Отлично. Показатели в норме. Можно и завершить..  Постой-ка. – Приподняв несколько документов, за стопкой подобных лежал конвертик. Он был украшен алой розой посередине. Филиппу потребовалось около минуты, чтобы осознать от кого такой сюрприз очутился в его кабинете. – Ах.. – Развернув конверт, с первых строк читалась свежесть и забота. « Дорогой Филипп, Прошу, не игнорируй мою просьбу. Я понимаю, сейчас у всех пики плохое время с прибытием этой малышки. Я лишь пишу попросить о просьбе. Прошу, защити Алису Белову от монстра. Он сам не свой, с того момента, как нашли Алису. Бедная девочка столкнулась с той же участью, что и мы все. Я понимаю, что ты хотел сбежать вдвоём, хотел лучшей жизни для нас, но пойми, она ещё так юна и было бы не справедливо отдать её в лапы этому монстру. Прошу, Филипп. Мне больше некого попросить об этом. С любовью, Бетси. » Стянув очки с носа, потерев уставшие глаза, мужчина взглянул на потерянную Алису, чьи веки уже несколько ночей болели от недосыпа. Ей попросту было страшно засыпать. Ситуация была не из лёгких. Либо помочь малознакомому ребёнку, либо придержаться первоначальному плану. Причина, по которой Филипп не мог отказаться от просьбы, уважение к Аллен. Развернувшись на стуле к Алисе, тот едва дотронулся до плеча девочки, привлекая внимание. – Послушай, ты уже не маленькая девочка. Тебе уже 16 лет и в твоём возрасте подростки отлично отстаивают свои границы. Если тебе не нравится что-то, не терпи и говори об этом. В нашем случае речь идёт о докторе Грине. - … - Скрывать это от тебя бесполезно, так как ты приняла участие в этом. - В чём?? - Печать на твоей ладони. Пики. Это метка, которую монстр оставил на многочисленных жертвах госпиталя. Не все погибли, не все выжили. Кто-то моментально теряет рассудок, кто-то вынужден вечно подчиняться ему. Что ждёт тебя, никто не знает. - ..доктор - Я к чему это говорю. Если ты хочешь выжить, ты должна довериться нам. Довериться мне. – Тут же похлопал по плечу. – Охх.. Я назначу тебе процедуру нашего психиатра. К сожалению другого варианта нет. Его зовут Эдвиж Руже. Не пугайся его манеры общения. Лучше него никто в людях так  не понимает. – Быстренько набросав на бумажке текст, передал Алисе в ладонь. – Справка. Иди. Долго думать не пришлось. Алиса спокойно покинула кабинет Филиппа, скрываясь за дверью. По коридору пришлось двигаться вдоль стены и так впредь до лифта. В сей раз даже нарисовался план, по которому девочка спокойно планировала пройти запланированные «станции», если можно так сказать. Проход в лифт обвенчался провалом, поскольку большинство врачей уже были ознакомлены с историей болезни Алисы Беловой, а кто-то и на практике. – Стоять! Опять пытаешься сбежать?? - О чём ты, Фред? – Поинтересовался другой специалист, стоявший недалеко от Фреда. - Не слышал?? Эта мелкая шпана пыталась улизнуть уже десятки или даже сотни раз! Я однажды её остановил. - Вот как. По-моему ты преувеличиваешь. - Да говорю же, её нужно приковать и приставить к ней охрану! - Фред, ты истеришь на ровном месте. Она же просто прогуливается по этажу. Это разрешено. Расслабься. - Да как тут можно расслабиться, когда я знаю, о чём говорю. Вот! Сейчас докажу! – Кто бы мог подумать, что взрослый квалифицированный человек взъерошится из-за какого-то ребёнка. Эму бы стоило заняться работой над собой и своими чувствами. Но его это раздражало бы ещё больше. Алисе уже не сбежать. Хватка чужой руки была сильна. Мозолистые руки  врача можно было ощутить сквозь перчатки. Брови почти сошлись на середине лобной части, глаза вылупились, улыбка сменилась злостной гримасой. - ААй! Пу- - Попробуй только сбежать. Я устал получать из-за тебя по шее. – Чуть наклонившись к лицу девочки, прошептал на ушко, после слов которых пот холодный накрыл Алису с головы до ног. -  Теперь каждый раз, как тебе взбредёт мысль на побег, я найду тебя, поймаю и отправлю обратно в безумие. – Сжимая тонкую руку исхудавшей девчонки, боль сменилась страхом. Казалось, что нет и не было ничего ужаснее, чем переполняющая желчь подходящая к горлу. В глазах отражался неподдельный ужас. И пусть Алисе было всего шестнадцать лет, не нужно было иметь какие-либо сверх способности, чтобы увидеть радость в глазах врача. Он хвастался перед своими коллегами тем, что сумел возвыситься над маленькой девочкой. Радости не было придела. Он продолжил орать на Алису, любуясь собой в отражении её зарёванных охристых глаз. – И вообще, такое поведение не может оставаться безнаказанным. - Ты настолько жалок. – Послышался голос из толпы. - Кто это сказал? Кому язык вырвать? - Видимо мне. Выходя в центр окутавшей всех скандальной новости, по одному лишь внешнему облику можно было понять, кто был этим смельчаком. – Отыгрываться на ребёнке. Кто бы ещё подумал. – С каждым шагом стук ботинков отражался эхом в огромном коридоре. Даже небольшая толпа людей не могла заполнить эту пустоту. – Чего же ты молчишь? Я жду, когда ты вырвешь мне язык. - ..Руже! Какого дьявола!? Это не твой этаж. Иди на свой любимый третий этаж! – Выкрикивающий звонкий от смущения голос врача вызвал лишь смешок у психиатра, который не переставал улыбаться. Улыбка напоминала чеширскую, так как уголки губ заканчивались у мочки уха. Ямочки украшали внешний образ психиатра. Напряжения на лице мужчины не оказалось, хотя ситуация подбешивала. Он даже не приложил особых усилий, чтобы растянуться в длинной улыбке, как буд-то не до конца демонстрируя все возможности своего вальяжного характера. – Может мне помочь тебе? – Высунув язык и тут удивления не было предела. Длина языка была, как у жирафа, но из-за острых акульих зубов всё сходилось к облику варана.  Странное поведение, странная внешность. Всё говорило за себя, что Эдвиж Руже тот ещё засранец. – Хочешь ? - Закрой рот! Какой кошмар! – От возмущения и ужаса хватка на руке Алисы ослабла, но не отпустила девочку. Тогда она решила действовать сама. После этого случая всё изменилось. С чем это связанно, никто не знает. То ли это связанно с влиянием Эдвижа, то ли усталость от вечного контроля. Рассуждать можно было бесконечно, а сейчас вернёмся к моменту, когда Алиса умудрилась приложить свою первую попытку противостояния через силу. Дёрнув рукой на себя, как бы нервируя противника, инстинкты самосохранения взяли верх над собой, когда вцепившись в кисть руки, Фред завопил. – ЗАСРАНКА! – Ударив девчонку локтём в грудь, но не сильно, чтобы не навредить, обезопасил себя от продолжительной боли. – Безумная стерва сирота! Вы оба! На шум сбежались ещё больше персонала. Пациенты выглядывали из своих палат, пока их сиделки недоумевали.- Что случилось? Руже? Браун? - Сперва дайте мне бинты и мазь! Потом я всё объясню! - Что с тобой? Что вы устроили!? – Возмущённые медсёстры были самыми опасными соперниками. Лучше их не злить. - Фред Браун только что применил физическую силу в сторону пациентки из 502 палаты. - Что? - Не неси чушь! Я её лишь оттолкнул от себя! - Какого чёрта, Браун?! -Да уж. Как не стыдно, Браун. - Вы серьёзно?? Она на меня напала! Она укусила меня, как бешенная! А этот угрожал и сейчас же пытается выставить меня идиотом. - У девочки, наверное, сейчас сотрясение. Вместо того, чтобы пытаться себя оправдать, мог бы и проверить её. – Присаживаясь на корточки возле той, которая вся дрожала, одарил нежной улыбкой. – Чшш.. Не плачь, крошка. Всё хорошо. Сейчас всё пройдёт. – Поглаживая по голове ладонью, подстриженные волоски под ёжик, щекотали кожу. Руже улыбнулся шире, так как это любопытное наблюдение позабавило и порадовало его. – Хочешь чаю с круассаном ? Что же должна была сделать в таком случае Алиса? Её пугливые глаза не оторвались от блестящего пола. Смотреть и выискивать в размытых пятнах силуэты было куда проще, чем общаться с человеком заступившегося за неё. Руже же в, свою очередь, так и глядел на это крошечное тело девочки. Его устраивало всё, включая её беспомощность. Да, она босая и потная от стресса сидела холодном на полу, полностью расположенная перед мужчиной во всём своём детском воплощение. Внешне она напоминала мышку, такую малютку, какую только можно было сложить в напёрсток. Эти запуганные глаза так ясно подчёркивали кусочки золота в радужке. Тонкие бледные губы дрожали и становились схожими с ползущими червяками, бросившись ползти. Как это нравилось Руже. Его нисколечко не смутило своё положение возле Алисы, также насиживая место на полу в костюме. Бурлящие мысли оборвались кротким шептанием девочки. Никто не смог бы расслышать лучше Руже эти три слова "я очень хочу" Было ли это предложение или просто страх перед толпой, но для Эдвижа это обозначало всё. Он подхватил девчонку на руки, прижав как можно сильнее к своей груди и с ухмылкой во все 44 зуба, блестевшие от белых лампочек. Уходя, после себя оставил лишь недопонимание и тишину со стороны коллег. Те решили не продолжать конфликт и просто молча, увели уже бывшего врача. Браун был уволен в тот же день за нарушение правил и нахальному отношению к собственной работе. Руки сжали предплечье девочки, но не сильно, лишь показывая свою защиту перед крошечным организмом, как Алиса. Лифт доставил пару до третьего этажа, на котором царила тишь да гладь. Каждый проходящий специалист на этом этаже спокойно, без каких-либо принуждений, здоровался с Эдвижом Руже, не желая тревожить сон Алисы, как думали те. Сама же Алиса уткнулась носом в мужскую грудь и стала похожа на котёнка, что не в силах был отпустить грудь матери. Её ладони сформировали замочек и разместились у губ, чтобы согревать. Глаза продолжали намокать, пропитывая часть пиджака психиатра. Лишь при поворотах ветерок гулял по голове и коже, пока не стало ясно, что они дошли до кабинета. За всю прогулку они не отменялись и словом, на что Руже всё так же улыбался. Доходя до диванчика, на который аккуратно поместил девочку, отошёл к шкафу, без лишнего шума, ища плед. Алиса могла только следить за новым знакомым, ничего не говоря. Сил почти не было и в сон так и клонило. Стоило на миг прикрыть глаза, ноги и руки уже не способствовали согревать тело носителя, но на выручку пришёл тёплый, алый плед с красивыми вышитыми розами по краю. Орнаменты в виде листвы и шипов дополняли сюжет и радовали глаз любого художника дпи. Алису тоже радовало то, что она уже в тепле. - А теперь чай и круассаны. - Тут же удалившись, дав девочке время на осознание и порыв эмоций, она воспользовалась пледом, которым накрыла себя с ног до головы, тихо скуля от исходящей боли внутри груди. Да, какого это осознавать, когда тебя никто не любит? Когда ты ничего не любишь, ничего не знаешь, ничего не помнишь. Все эти размышления рвали нежную оболочку горла. Хотелось кричать, но нельзя. Почему? Сама того не зная, вылезла тут же из-за плеча, выглядывая спину мужчины, аккуратно раскладывающего булочки на блюдце. - Держи, крошка. Чувствуй себя, как дома.- Почему он так нежен? Что это всё значит? Совсем недавно ничего не ощущая, ничего не пробуя на вкус, вдруг дарят возможность ощутить себя так называемым домом. Скромность прервал урчащий живот, затем ноздри уловили аромат свежеиспеченных круасса́нов. Ну, раз так, то ладно. Руки сами потянулись к выпечке, поднося одним за другим пищу ко рту, буквально разрывая мягкое тесто. Музыка зазвучала в желудке. Не останавливаясь, поглощая всё, что было на блюдце, Алиса чуть-чуть поддавалась. - Ахах. Не торопись. Если захочешь, я ещё приготовлю. - Приятные слова. Так по-отечески и так вкусно не было с момента пребывания в этот госпиталь, подумала Алиса. Но вкус действительно заслуживает новой дверцы в её памяти, так что этот вкус она точно не забудет никогда. Покончив с угощениями, издав самым тихий и сдержанный зевок, мутным взглядом оглядела новый вид. В этот раз пол был, куда краше всех предыдущих. Этот был коричневым из-за разложенного линолеума, поверх которого прямо так и святился багровый ковёр. На нём, как и на пустом блюдце, стиль напоминал Обюссон. Французский классический комнатный стиль, что соответствовало образу и имени Эдвижа Руже. Тот тоже заметил сопливый взгляд девочки и решив отнести посуду на кухню, надеялся на обратном пути увидеть уже спящую малышку. Так и случилось. Отличившись, Руже дал фору Беловой, что позволило ей заснуть без лишних глаз, не смутившись и не пугаясь новой обстановки. Поправив плед, мужчина задвинул шторы, кабинет окутала приятная тьма. Не такая, как в гробу, а более домашняя, хотя многие сказали бы, что находятся в покоях Влада Цепеша, известного, как Дракула. Всё же, раз ребёнок умудрился уснуть при таком освещении, значит не так уж и страшно. Эдвиж решил занять себя чтением психологии, вне приёма новым пациентов, попутно приглядывая и оберегая сон юной леди. Знакомство с этим странным мужчиной обернулось хорошо. Никто никого не пытался загнать в угол, наказать или просто держать в темноте, как изгоя. И хотя впечатление о Руже оставались открытыми вопросами, всё же благодарности ему не занимать. Алиса точно была и хотела, но позже, поблагодарить психиатра. Жаль только что сны не обвенчались тем же успехом. Кошмарные картины мешали девчонке расслабиться, всё время, тревожась за своё беззащитное тело вне астрального мира. Буд-то подталкивая на что-то, девчонка вскочила с дивана, сбрасывая плед на пол. Холодный пот лился с её лба по щекам, попадая на губы и веки. Ощущение было не из приятных. Кожа чесалась, покрывалась мурашками, глаза намокали, губы поджимались. Руки и ноги немели, оставляя впечатление окаменелости. Сама же Алиса не издала ни звука, продолжая смотреть в пустоту. Тошнота поступала к горлу, руки немели, глаза тускнели. – Где я. – С хрипловатым вздохом спросила Алиса, приподнимаясь с мягкого дивана. Оглядев вокруг себя, девочка поняла, что никакой комнаты больше не было, а был лишь старый, вонючий тёмный тоннель. По коже пробежались мурашки размером с кулак. Воспоминания хоть и приходили редко, но приходили, как тот первый раз в госпитале. Этот тоннель она никогда не забудет и то, что она в нём встретила. Шагая в тьму глубже и глубже, не осознавая почему тело не слушается, Алиса могла наблюдать, как злостный запах гнили, отходов перемешивался в её ноздрях, заставляя глаза слезиться от отвращения. Казалось, что вот  из ушей потечёт кровь наружу. Настолько был омерзителен запах, что как никогда раньше хотелось умереть. Липкий звук под ногами не прекращался, а только учащался под давлением ходьбы Алисы. Размышлять было невозможно, голова болела, ноги дрожали, глаза слезились и всё из-за этого чёртого запаха. – Почему я снова здесь.. – С грустью и волнением произнесла та, вместо того, чтобы позволить себе понервничать. Вроде бы тоннель, а ходов море. Куда не пойди, везде такие же пути с одним и тем же запашком. – КхРхК! Куда же. – Оглядевшись по сторонам, пройдя чуть вперёд, девочка наткнулась на тележку. Она просто стояла посреди тоннеля и не предоставляла никакой враждебности, как могло показаться сперва. И действительно, обычная тележка, но почему ей отдана такая часть времени и внимания. О том же думала и сама Алиса, пока не заглянула глубже в неё. Глядя в старую одинокую телегу, в которой было пусто, откуда-то поступал прохладный ветерок. Вглядываясь ещё глубже, поддувало сильнее, что и смущало так же сильно, как тележка во всей своей красе. – Нет. Я должна уходить. Вдруг монстр меня здесь найдёт. – Выпрямившись и отойдя от телеги, решила поискать другой способ, чтобы выбраться. К сожалению, как бы та не старалась, все пути её поисков к выходу возвращали к этой телеге, которая так и не сдвинулась с места. Алису всё это начинало напрягать и пугать ненароком. Сглотнув и приблизившись, она снова заглянула в эту тележку. Оттуда, как и всегда, дул холодный ветерок. Неужели дна то и нет вовсе, а если и есть, то оно куда глубже, чем могло показаться сперва. Ведь ветер дул, а значит, должен был быть и источник потока. – Что такое..? – Спрашивая саму себя, девочка развернулась, слыша тонкий гул вдалеке, за своей спиной. Дыхание участилось, мурашки воротились, глаза расширились, ведь перед ней, на четырёх ногах, стояло существо, которое смотрело прямо в лицо Алисы. Воняло оно, как чёрт пойми что, хуже любых помоев или выделений у стариков в памперсах. Запах был зловонным и не мог не вызвать отвращение на лице. Это был монстр, которого так боялась Алиса. Не двигаясь, оба они смотрели лоб в лоб друг друга, обмениваясь лишь выдохами и вздохами. Тогда монстр решил прервать тишину между ними и заговорил первый. Запах из его рта был чудовищный, а речь дикая. Его слова звучали, как вой волков, скрежет старых дверей. Глаза светились глубокой тьмой, в которой растворялся единственный луч света – Алиииса.. – От шока, что монстр произнёс её имя так извращённо, девчонка качнулась назад, закрывая глаза, позволив своему телу падать в пучину тьмы и холодных потоков ветра, что резали кожу, как ледяные копья. Падение оказалось тяжёлым, но более чем успокаивающим, нежели нахождение с монстром наедине. Веки тяжело приподнялись, открывая перед Алисой иную картину. Светлый коридор с множеством картин вдоль стен, красным бархатным покровом и приглушённой лунной сонатой. –Ммх.. Ох. – Пришлось вставать, хотя, если посмотреть, здешние пациенты ничем не отличались от тех, что держат отдельно ото всех. Но поднявшись, Алиса отряхнула руки и ноги, надеясь не отдавать тот запашок, который так проел ей обоняние. – Вот ты где. Ты должна быть в своей комнате! - Я? Простите меня, я должна найти доктора Руже. - Доктор Руже сейчас недоступен. Придётся перезвонить ему позже, если хотите вновь ощутить все прелести на своём разуме. – Заколебавшись, ответила медсестра. - Оу.. Понятно. – На самом деле Алиса ничего не поняла, что сейчас ей сказала женщина в халате и перчатках. Это, как и то, что медсестра сказала о Эдвиже Руже, ни о чём ей не говорило. - Пошли. Тебя уже заждались. – Подхватив младшую под руку, повела её к лифту. Алиса не сопротивлялась. Что-то ей подсказывало, что это бесполезно и в данный момент не приведёт ни к чему положительному. В лифте оказалось куда просторнее, как помнила пациент 502. Здесь, теперь, было зеркало, в котором, правда, отражения сильно обгоняли своих хозяев в действиях, а у Алисы наоборот, тормозило. – Мисс медсестра, а почему ваше отражение наперёд действует, но вы всё равно попадаете в движения. - Потому что мы научились их саморазвивать, как собак или кошек. - Я не понимаю, Мисс.. Вы их дрессировали ? - Нет, глупышка, мы их обучали. Давали ту же информацию, пищу. Показывали кино, проводили вместе время, а главное закаляли, играя в настольные игры для разума! – Гордо отвечая, продолжила. – Теперь они подсказывают нам, куда и как идти, а мы следом. - Разве это не опасно? - Нет, что за глупости. Наши отражения так и служат нам. Мы научили их работать на нас. Нам остаётся лишь следовать за ними, как они за нами когда-то. - А разве никаких последствий не было? Каких-либо жертв или подношений за такой эксперимент? - Ты слишком много думаешь. Вот почему доктор Рождественский вскрыл себе череп. - Доктор что?? - Не «что», а «Рождественский». - ..когда?? Почему!? - Мы пришли. – Открыв двери, в палату пробежал холодный свет, который так и насыщал все коридоры этого старого госпиталя. Подтолкнув, Алиса очутилась в кромешной тьме, которую ели-ели освещала настольная лампа в углу, среди одиноко стоящей пустой постели, на которой лежала бумажка. Подойдя и подобрав в ладони, некая бумажка оказалась игральной картой с мастикой Пики. – Ничего не понимаю.. – Перевернув карту, на обратной стороне была красивая окантовка, в виде орнаментальных повторяющихся дорожек с растительными мотивами. Центр был пуст, правда карта была настолько отполирована, что в ней можно было увидеть своё отражение. – Как любопытно. – Заявил голос во тьме, на который Алиса тут же развернулась. – Кто здесь.? - Не бойся меня, дитя. Я твой друг. - ..друг? - Друг. - ..у друга есть имя? - Ах, точно. Моё имя Прокейн, но все зовут меня доктор Грин. - Доктор Прокейн Грин! - Не стоит так кричать, а то услышат. - Пр.. - Умница, хотя я здесь не для того, чтобы красоваться. Я здесь, чтобы отругать тебя, моя девочка. – Выходя из тьмы, первым вниманием был запечатлён белоснежный кончик носка туфли Грина, поблескивая от лучей лампы в углу палаты. – Почему то моя ненаглядная пешка вдруг вздумала , нет, даже осмелилась действовать самостоятельно, как здоровый человек. М? – Его походка вовсе не успокаивала. Каждый шаг искрился от бликов лампы, а звук того, как Грин натягивал перчатки на пальцы, резал слух. Голос понижался до рычания, наводя ужас и стыд одновременно. Замерев от ужаса, Алиса решила смириться с тем, что сейчас её убьют и никто даже не вспомнит о ней, как она каждое утро, когда поднималась с постели, желая хоть на миг почувствовать хоть что-то, кроме удушающей пустоты. Состояние, когда из жизни уходит что-то важное, а новое и нужное ещё не успело прийти. И вот, он уже был в нескольких сантиметрах от Алисы, слыша её тихие всхлипы от соплей и слёз, ни капли не раздражённый её поведением, закончил тем, что дотронулся до головы девчонки, и просто нежно погладил, как щенка. – Ты пропустила ужин. Теперь придётся готовить отдельный стол из-за твоей невнимательности, Алиса.