Единственная часть

Уже полтора года меня лечат от неизвестной болезни. Раз в три месяца я сдаю анализы: кровь и гормоны. Потом я записываюсь на приём к своему врачу, разумеется платно, я ведь хочу получить качественное лечение. Оксана Евгеньевна спрашивает меня: "Ну как вы?". Я говорю: "Всё хорошо, вот набрал двадцать килограмм". Она переспрашивает: "Точно двадцать?" Мы выясняем детали: прошлым летом я весил шестьдесят четыре килограмма, а сейчас семьдесят семь. Ну да двадцать килограмм, это если сравнивать с моим минимальным весом, после операции. – Что-то ещё начали пить? – Да, какие-то новый таблетки... не помню название, психиатр назначил. – У меня записан эсцила.., не выговоришь. – Эсциталопрам, нет эти уже отменили, теперь венлафаксин. – Что-то ещё? Я вас перебила. – Я поднимаю глаза на неё и вижу только маску и врачебную одежду. – Да, – я наискосок просматриваю переписку с самим собой, там иногда есть фотографии бумаг, выписок с последнего приёма. – миртазапин. И кветиапин ещё, без него не засыпаю. Возможно вес набрался и под влиянием антидепрессантов. Моё лечение не корректируют, мы обсуждаем только анализы на следующий раз. Какие были симптомы? Не помню, вроде не было никаких. Как поняли тогда, что болеете? На диспансеризации выявили. Терапевта Алию Витальевну не устраивают такие ответы и она пишет мне направление к эндокринологу, вместо назначения анализов. Кризис, цены растут, и я хочу хотя бы сдать бесплатно кровь. Я не знаю, почему я болею, так получилось, природа решила. Мне нужно лечение и я лечусь, но улучшения не будет. "Неуточнённые заболевания эндокринных желёз", "нарушения в работе.... при болезнях, классифицированных в других случаях", ЕБ 35.8*, МКБ 20.11. Выписанный мне препарат стоит дорого и не продаётся без рецепта. Вчера мне отказали в покупке, потому что в аптеке не было заведующей, которая могла бы открыть сейф и продать мне это препарат. Я злюсь, я потратил сорок минут, чтобы добраться до аптеки, в очередной раз болея орви, потому что я не могу прекращать лечение. Треть моей зарплаты позволяет мне поддерживать лечение следующие десять недель. Это слишком много, поэтому каждый месяц откладываю три тысячи, чтобы к концу оплатить всё разом. Если когда-нибудь мне придётся выбирать между этим препаратом и таблетками от психиатра, не важно антидепрессантами или снотворными, я выберу последнее. Синдром отмены наступает за пару дней и делает ежедневную жизнь адом. Нельзя резко прекращать пить таблетки. В новостях говорят, что гендерно-нейтральные туалеты это ужас, а я хожу в самый свободный туалет. В библиотеках и дорогих тц – это всегда мужской туалет. В заведениях фастфуда тоже, но ещё он очень грязный. Осмотрев незапирающиеся кабинки в маке и чёрно-синие спины, сменяющие друг друга у писсуаров, я выхожу и немного отхожу в сторонку: из другой двери выходит женщина, ей будет странно, если я войду туда прямо сейчас. Она уходит, и я захожу внутрь. Унитазы везде работают одинаково. В нескольких клиниках на моё имя открыто много диагнозов: у меня постоянно болят ноги, ноют пятёрки снизу и сверху, на них давят зубы мудрости, депрессия, то обостряется, то течёт спокойно. В моей истории болезни много данных: показатели крови, флюорография, рентгены, нет прививок только, они остались в детской неоцифрованной карте. Я говорю вузовскому психологу про постоянные проблемы со здоровьем, он уточняет, что за история с гормонами, они ведь существенно влияют на настроение и поведение. Ничего серьёзного, отвечаю я, просто поддерживаю необходимый уровень. Моя болезнь маленькая и удобная, как ручная кофемолка, я сыплю внутрь зерно и получаю порошок, а когда надо аккуратно убираю её на самый верх кухонного шкафа. По телевизору говорят, что правильно пить только чай с молоком или крепкий растворимый кофе, в деталях описывают, как нужно делать. Поэтому я не слушаю телевизор, только иногда смотрю там что-то своё, приготовление кофе в турке или типы обжарки зёрен. Я знаю, что где-то там, кофе собирают, лелеют и растят и пытаюсь делать это с собой. Возможно у меня это получится.