Часть 28

Какое-то время они шли молча, следуя за учителем по тихим коридорам. Теперь, когда задание было выполнено и ловушки обезврежены, тишина уже не казалась такой зловещей. Мидория наблюдал за директором, пока он вел их к выходу. Он всё ещё хромал, если не сильнее, чем раньше. Он всё ещё вздрагивал от яда в своём теле, но, похоже, не обращал на это внимания. Помимо синяков и ссадин, которые получили все трое, у Незу на груди всё ещё была рана, которая, казалось, кровоточила сквозь ткань, которой он её перевязал. Его левую лапу он постоянно тёр или осторожно держал в другой лапе. Его правый глаз выглядел так, будто получил одну из самых серьёзных травм из-за всего, что с ним произошло. Кожа на шраме была воспалённой и слегка опухшей. Кровь стекала по ней из раны на лбу. Время от времени Мидория замечал, как он поднимает лапу, чтобы вытереть кровь. В конце концов Незу снял свой галстук и приложил его к ране, завязав импровизированную повязку вокруг ушей, чтобы остановить кровотечение. Мидория долго прислушивался к эху их шагов, разносившемуся по тропинке, прежде чем наконец решился заговорить. Он не мог видеть, как его учителю так больно. “Директор Незу”, - сказал он хриплым голосом. Ухо Незу дернулось при упоминании его имени. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я… взял тебя на руки? Ты выглядишь так, будто…! — Как я уже сказал, со мной всё в порядке, Мидория, — ответил Незу. — Мне не нужна помощь. “Но твоя нога!” — Я сказал, что всё в порядке. Ничего такого, с чем я не справлюсь. Кроме того, у тебя и так полно дел. Мидория вздохнул и посмотрел себе под ноги, беспокоясь, что расстроил своего директора, предложив ему помощь. Айзава сказал своим ученикам, что Незу гордится своей независимостью. Тсу наблюдала, как её друг стыдливо отводит взгляд. Она знала, что он делал это только для того, чтобы облегчить жизнь другим, и поэтому чувствовала, что должна найти способ рассказать об этом. Прокашлявшись, она сказала: «Сэр, если вы не против, я нарушу одно из правил Всемогущего», — начала она, и директор слегка повернул голову. «Перед отъездом Айзава дал нам список, в котором говорилось, что мы не должны спрашивать вас ни о чём, что не касается миссии, поскольку это будет пересечением личных границ…» Ухо Незу снова дернулось. — Но я должна спросить вас, потому что это беспокоит меня с тех пор, как мы начали миссию. После того, как вы немного рассказали нам о своём пребывании здесь, не является ли ваше прошлое в качестве испытуемого номер 001 причиной того, что вам не… нравится, когда вас трогают люди? Мидория поднял глаза, когда она произнесла эти слова. Незу повернул голову через плечо и посмотрел на нее. “Прошу прощения, если я переступила черту, сэр”. Незу молча посмотрел на неё, прежде чем снова отвернуться. — Вы правы, мисс Асуи, — сказал он. — Помимо того, что я гордый человек, который не любит, когда его гладят, как собаку, или покровительствуют ему, причина, по которой я не люблю, когда меня трогают, в том, как со мной здесь обращались. «Со мной обращались так, что я думал, будто все люди так обращаются с животными, поэтому прошло очень много времени, прежде чем я смог спокойно относиться даже к рукопожатию. Я не против некоторых контактов, если сам их инициирую. Например, рукопожатие, «дай пять» или даже запрыгивание на плечо другого учителя. Мне часто нравится сидеть высоко, потому что так мне лучше видно, а Влад Кинг и Всемогущий — два моих любимых места, потому что они высокие. Но они никогда не делают первый шаг. Это всегда должен быть я. Пока я знаю, что контролирую ситуацию, я не против». Здесь он замолчал, и Мидория с Тсу поняли, что он не закончил говорить, а просто обдумывает следующие слова. Животное вздохнуло, и его уши слегка опустились. «С другой стороны, объятия под запретом», — сказал он, и его голос стал намного мягче, как будто ему было неловко это говорить. «Я знаю, что с психологической точки зрения большинству людей нравятся объятия; когда кто-то крепко обнимает тебя, когда ты боишься, это стимулирует выработку эндорфинов, позволяя временно почувствовать себя лучше и увереннее. Но для меня это неприятно. «Всякий раз, когда учёные-исследователи приходили в мою комнату, чтобы забрать меня на пункцию костного мозга — всегда без анестезии, — меня удерживали против моей воли. Когда меня несли туда, часто требовались два человека, чтобы удержать меня на месте. Затем меня клали на стол на живот, и они прижимали меня, чтобы я не дёргался. Мои руки, ноги, хвост и даже голову прижимали три, а иногда и четыре человека, чтобы я не мог сбежать. Мне приходилось терпеть по десять минут, иногда по пятнадцать, каждый месяц или около того, испытывая самую ужасную боль, которую я когда-либо испытывал. И мне ни разу не разрешили даже обернуть хвост вокруг тела для безопасности». Он сделал паузу, а затем с его губ сорвался очень тихий смешок. «Это также связано с… новыми пытками, которым Мацумото лично меня подверг, но я… не собираюсь обсуждать это в подробностях ни с кем…» Незу вздрогнул, и его уши прижались к голове. «Это кошмар, который я планирую унести с собой в могилу, если придётся». Незу поднял голову, но не посмотрел на студентов позади себя. “Ощущения, что кто-то обнимает меня, даже если я предвижу, что это произойдет, достаточно, чтобы вызвать приступ паники”, - сказал он. “Я так и не смог преодолеть это ... даже сейчас я все еще чувствую боль и страх от тех моментов. Мне не нравится находиться в ситуации, когда я не могу контролировать контакт, поэтому мои животные инстинкты мгновенно срабатывают, и это становится борьбой или бегством. Конечно, если ребёнок подбежит ко мне и обнимет меня — что случалось в прошлом, — я смогу подавить инстинкты и не причиню ребёнку вреда, но это довольно… утомительно. «То, что произошло здесь более десяти лет назад, нанесло такой сильный психологический ущерб, что я никогда не мог чувствовать себя в безопасности в чьих-то объятиях… Поэтому я довольствуюсь добрыми словами. Моя идея безопасности — это чашка чая у окна в дождливый день, когда рядом есть друг, который слушает мои рассказы о стратегиях или даже о том, каким шелковистым может быть мой мех». Последовала пауза, прежде чем Тсу пробормотала тихую колкость. “Даже одеяла нет?” спросила она. “Мне нравится, когда они укутывают меня”. — К сожалению, одеяло для меня так же стесняет движения, как и объятия, — сказала Незу с тихим смехом. — Не так страшно, потому что я знаю, что одеяла не живые, но мне всё равно некомфортно. Я люблю спать с минимумом простыней. Обычно у меня только одна тонкая простыня, и всё. — Спасибо, что ответили на мой вопрос, директор Незу, — сказала Тсу, склонив голову. — Несмотря на то, что он был очень личным. — После такой миссии, как эта, вы оба заслуживаете знать правду, — сказал Незу. — Спасибо, что оставалась такой спокойной и собранной всё это время, моя дорогая. Это добродетель, которой большинству героев ещё нужно научиться. Тсу покраснела, но поблагодарила его. Она посмотрела на Мидорию. Мидория смотрел себе под ноги, и на его лице было написано чувство стыда, когда он, казалось, сдерживал слёзы. Он остановился, и Тсу тоже пришлось остановиться, потому что её язык всё ещё обвивал учёного, которого он нёс. — Простите, если я вас обидел, сэр, — пробормотал Мидория, и Незу тоже остановился. — Я не осознавал… Я имею в виду, что должен был… — Он крепко зажмурился, когда директор повернулся и посмотрел на него. — Я просто… заметил, как сильно вы страдаете и как тяжело вам, наверное, сейчас ходить… Я хотел как-то облегчить вам это. — Он покачал головой. — Простите, если я говорил с вами покровительственным тоном, директор Незу. Пожалуйста, простите меня! “... Ты говоришь совсем как он”. Тихий смех заставил Мидорию поднять взгляд. Прошло много времени с тех пор, как он слышал, чтобы его директор так тепло смеялся, пусть и тихо. Незу посмотрел на него с обычной тёплой улыбкой и покачал головой. «Вы с Всемогущим так похожи по характеру, что это почти поражает», — сказал он, и его хвост слегка приподнялся. «Ничто из того, что ты сказал, не оскорбило меня, Деку. Я знаю, какое у тебя доброе сердце, такое же, как у него. Я даже рад, что ты обратился ко мне с вопросом, нужна ли мне помощь. В последний раз кто-то делал это во время моей первой полевой миссии, когда Герой номер один бросил всё, чтобы убедиться, что я могу идти без боли. Незу повернулся лицом к своим ученикам. «Сегодня вы оба проявили столько доброты, храбрости и преданности, что я даже не знаю, с чего начать оценивать вас за эту стажировку, — сказал он. — Вы не только добровольно доверились моему голосу, когда я вёл вас по лабораториям, но и доверились мне, когда я сказал вам не идти сразу в комнату охраны. Мисс Асуи, вы всегда сохраняете спокойствие, даже когда видите то, что явно вас расстраивает; и вы, Мидория, несмотря на сильное желание, чтобы вы сопровождали меня, вы решили довериться и отойти в сторону, хотя ваше сердце подсказывало вам поступить иначе. Вы наблюдали за тем, как я принимаю решения в последнюю секунду, и я видел, как вы изучали мои движения. Вам ещё многое предстоит узнать, но именно для этого вы и в UA — чтобы учиться. Никто не становится профессиональным героем за одну ночь. Мидория склонил голову. «Для меня было честью учиться у вас, сэр», — сказал он. — В качестве последнего заверения, Мидория, я не хочу сказать, что не нуждаюсь в твоей помощи, — добавил Незу. — На самом деле… она была бы очень кстати прямо сейчас. Но, как я уже говорил сегодня: это была моя битва. И я должен выйти из неё победителем. После этого я буду рад, если ты поможешь мне забраться в бронемашину. “Да, сэр”. — И последнее, вы оба, — улыбка Незу немного померкла. — Я знаю, что обычно одноклассники рассказывают о своих стажировках на следующей неделе в классе, но я был бы очень признателен, если бы вы держали эту миссию в секрете… ради меня. “Вы можете рассчитывать на нас, директор Незу”, - сказала Тсу. Незу кивнул, а затем указал на коридор. — А теперь идёмте, мои стажеры, — сказал он и пошёл вперёд. — Не знаю, как вам, но мне здесь не по себе. Пора идти! Мидория смотрел ему вслед и больше не мог сдерживать улыбку. — Он довольно крутой, да? — сказала Тсу, тоже ухмыляясь. “Ага. Он точно такой”. “Что нам сказать другим, если они спросят нас, что мы сделали?” Мидория взвалил мужчину себе на плечи. — Мы изучили стратегии и передали их полиции, — сказал он, когда они пошли. “Итак, в основном, бумажная волокита”. “В основном”. “Это звучит скучно”. — Ну, это же директор Незу… Тот человек, который любит говорить о том, какой у него шелковистый мех, вместо того, чтобы сразу перейти к важным школьным вопросам на инструктаже…! — Мои уши тоже работают лучше, чем у людей, — крикнул Незу откуда-то спереди. — Только представьте. Дети захихикали. — И не волнуйтесь вы двое, у нас ещё примерно пять дней стажировки, и за это время я найду для вас что-нибудь, кроме бумажной работы. А ещё, может быть, проведём индивидуальное обучение. Тсу сложила руки на груди. — Это звучит интересно, — сказала она. — Что ты задумал? “О ... своего рода экскурсия. А теперь поторопитесь!” *****